Газлайтер. Том 41 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— Кто-нибудь из вас по-русски говорит? — спрашиваю я, передавая девочку в руки подбежавшей, трясущейся от страха матери-мутанихе. Вопрос не праздный. У многих здесь челюсти и гортани исковерканы так, что членораздельная речь для них — физическая невозможность.

— Я, господин! — вперед выходит нетипичный мутант. Его верхняя половина почти человеческая, если не считать костяных наростов на лбу. — Меня Кизар зовут! Спасибо, что помогли нам… А вы… почему вы такие красивые? Нам говорили, что таких не бывает. Вы даже совершеннее слуг Ничто! Вы тоже от Неё? — испуганно пролепетал он, пятясь.

Я бросаю взгляд на своих. Гвиневра, не теряя времени, уже вовсю латает раненых: её руки светятся мягким, изумрудным светом, затягивая разрывы на телах мутантов. Змейка мелькает между хижинами, проверяя периметр. Норомос с Ледзором, обнаружив какой-то куст с фиолетовыми ягодами, вовсю ими чавкают — и хоть бы хны, желудки у них явно из нержавейки. Маша, Настя и Света подходят ко мне, становясь за спиной живым щитом.

— Нет, мы не от Ничто, — отвечаю я мутанту. — Мы вообще из другого мира.

— Из Америки, что ли? Или из Африки?

— Бери дальше, — я не стал тянуть резину. Пока я говорил, мои ментальные щупы уже потрошили память вырубленных «стройных». — Этих «стройных» на вас натравила Ничто.

Кизар тяжело вздохнул и кивнул.

— Мы знаем. Ничто планомерно уничтожает нас, старых мутантов. Она называет это «оптимизацией экосистемы». Она как-то смогла остановить радиацию в лесах, перекроила геном части выживших, сделала их красивыми и послушными… но на всех её мощностей не хватило. Те, кто не вписался в её новый стандарт, кто остался «браком», должны быть стерты.

— А зачем ей это? — Маша делает шаг вперед, гладкий лоб бывшей княжны Морозовой портит непонимающая морщинка.

Мутант сплюнул в сторону поверженных «стройных»:

— Чтобы мы не были источниками рисков. Мы типа биологический мусор с дефектным и нестабильным генотипом. А тех, кого она сделала красивыми, Ничто собрала в отряды ликвидации для зачистки мусора. То есть нас.

Светка, стоявшая у меня за плечом, вдруг всплеснула руками и возмущенно воскликнула:

— «Она»⁈ О нет! Только не говорите мне, что это еще одна девка!?!

И косится на меня подозрительно, будто я это подстроил. Ох уж эти женщины. Логика ушла в Астрал.

— Светик, ты не беспокойся раньше времени, — грустно утешает Настя. — Может, Ничто страшненькая?

Блондинка только тяжело вздыхает, явно не разделяя этого оптимизма.

К нам подходит Норомос, невозмутимо дожевывая горсть сочных ягод.

— Логично. Так сущность «Ничто» и действует. У неё нет морали, есть функция. Она уничтожает любого носителя риска для стабильности реальности. Мутанты — это генетический хаос. Она приводит хаос к порядку через уничтожение.

Я разворачиваюсь и направляюсь к «Буранам», на ходу отдавая распоряжения:

— Ну что ж, картина маслом. Всё ясно. Поехали тогда к ней в гости, побеседуем о её методах «наведения порядка». И меняем рассадку: Настя, Маша — вы со мной в первую машину. Остальные — во вторую, под командованием Светланы.

Мы быстро грузимся, двигатели взревели, взметая в воздух тучи каменистой пыли. Пока «Буран» мерно гудит, прошивая лесную чащу, в кабине устанавливается та самая уютная тишина, ради которой я и отсадил не жен и шумную Светку во второй экипаж. Нам с Настей нужно поговорить без лишних ушей.

Первой тишину нарушает сама Настя. Она смотрит на экран внешних камер, где мелькает неестественно яркая листва, а потом поворачивается ко мне и по мыслеречи несмело произносит:

— Даня, я много думала… и я тоже хочу ребёночка. От тебя.

Я вздыхаю, глядя на приборы.

— Знаешь, Светка об этом твердила уже давно.

Бывшая Соколова вообще завела разговор о Насте еще раньше, чем Камила и Лена стали в положении. У Насти инстинкт волчицы, материнский зов. Она чувствовала, что так нужно для рода. Но с Настей ситуация иная, чем с другими женами.

Я перевожу взгляд на оборотницу. В кабине становится тихо.

— Я хотел, чтобы прежде, чем мы перейдем к вопросу наследников, ты узнала всю правду о том, чья кровь течет в твоих жилах. Леди Масаса по моему запросу вытащила из архивов Организации старые папки.

Настя замирает, её зрачки расширяются.

— Ты — родная дочь Ратвера. Да, того самого Высшего оборотня, которого я лично убивал дважды, а в последний раз окончательно стер его сознание.

Настя лишь пожимает открытыми плечами, отчего тонкая ткань майки натягивается на груди,

— Но, Даня, он ведь был чудовищем. Злым психопатом. Разве его смерть что-то меняет между нами?

— И всё же, — я ментально передаю ей зашифрованные файлы Организации. — Прочти. Это полное досье. Правда в том, что Ратверу ты была не нужна с самого рождения. Он не видел в тебе ценности и просто отдал тебя гомункулам из Обители Мучения.

— Которых ты тоже убил… — задумчиво роняет Настя и хмурится.

— Верно, в Антарктиде. План гомункулов был циничен до предела. Из тебя хотели вырастить идеального «спящего агента», убийцу-оборотня, заточенного специально под мою голову. Но их план провалился по одной причине: в младенчестве в тебе не прослеживал специфический дар Ратвера, высшего оборотня. Ты казалась им «пустышкой». Тогда гомункулы отдали тебя Жанне Горнорудовой

— Моей маме? Мама знала, что за этим стоят гомункулы? — шепотом спрашивает она.

— Нет, они передали тебя под прикрытием, и Жанна действительно относилась к тебе как к дочери. У гомункулов было свое Провидение: они рассчитывали, что Жанна станет Королевой Теней, когда Король Теней захватит мое тело. А ты должна была стать её помощницей, раз тебя им все равно было некуда деть. Но они все просчитались. Под моим влиянием твоя истинная сила Высшего оборотня начала просыпаться. Твои звуковые волны, твоя связь с Псом — это наследие Ратвера, которое я помог тебе пробудить. Сейчас ты почти Грандмастер. Гомункулы просто забросили проект «Настя», решив, что у них достаточно других зацепок, чтобы меня прихлопнуть. Ты стала для них «отработанным материалом». И это была их серьезная ошибка.

Настя застывает в шоке. Маша, сидевшая до этого тихо, мягко притягивает её к себе и обнимает:

— Я всё слышала, Настенька, — шепчет бывшая княжна Морозова. — Даня подключил меня к вашему каналу для твоей поддержки.

Проходит пара долгих минут, и Настя поднимает на меня взгляд. В её глазах дрожат слёзы, но в глубине зрачков светится облегчение.

— Господи, Даня! Спасибо! Ты даже не представляешь, какой груз ты сейчас с меня снял. Я так боялась этой тёмной тайны… думала, там что-то постыдное или непоправимое. А теперь я просто счастлива, что не стала тем самым оружием против тебя.

Она вдруг порывисто вскакивает и перебирается ко мне на колени. Её движения резкие, дерзкие, наполненные первобытной энергией.

— А теперь, раз мы всё выяснили, — она оскаливается, и в этом оскале мелькает её истинная натура, натура потомственной высшей волчицы. — Сделай мне маленького оборотня, Ваше Величество. Прямо сейчас.

Маша, ставшая пунцовой от такой внезапной откровенности, спешно отворачивается к стенке, делая вид, что её крайне заинтересовали показатели давления в гидравлике. Пока Настя решительным движением стягивает с себя майку, я понимаю, что расклад сложился просто идеальный. Настя — прямой потомок сильнейшего лорда-оборотня, и наш будущий ребёнок станет носителем древней крови, усиленной моей энергией. Мне чертовски повезло с моими благоверными.

Да здравствует род Вещих-Филиновых! Я кладу ладони на голую грудь оборотницы.

Глава 11

— А чего это вы такие красные и растрепанные? — спрашивает на перерыве Светка, подозрительно оглядывая пунцовых Машу с Настей.

Те переглядываются, но уже более открыто — после случившегося стесняться друг друга глупо, тем более когда они помогали друг дружке натягивать экипировку в тесной кабине. А вот посторонних всё же смущаются.