Газлайтер. Том 41 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— И ментальный канал закрыли, пока ехали, — щурит глаза блондинка. — Подозрительно.

— Да так, Даня просто рассказывал Насте о… важном. Потом тебе расскажем, — уклончиво бросает Маша.

Я же не обращаю внимания на перепалку благоверных. Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, и невозмутимо попиваю кофе, который с любезным «фака» протянула Змейка. От себя я сделал всё зависящее, чтобы Настя и Маша забеременели: немного геномантии не помешало, плюс стабилизация организмов. Теперь дело за природой. Вероятность свыше девяносто процентов.

От скуки немного общаюсь с Норомосом. Йети мудр и знает многое, вот и о «Ничто» рассказывает охотно. Говорит, это не магическая сущность, она использует принципы полной аннигиляции, так что с ней придется попотеть. Ну что же, не впервой. Теоретически, я могу принять кристалл с бирюзовым огоньком, оставленный Дымоголовым, и мгновенно узнать всё на свете, но пока мой организм и мозг проходят программу реорганизации в полуавтоматическом режиме, лучше не рисковать перегрузкой, тем более на поле боя.

Мы снова грузимся в транспорт. На этот раз впускаем к себе в салон и Змейку, и любопытную Светку. Бывшая Соколова подозрительно принюхивается, улавливая остатки специфического запаха, и, закатив глаза, тянет:

— Ну поня-я-ятно!

Змейка одобрительно рычит с заднего сиденья:

— Р-р-род пр-р-родолжать мазака.

Мы едем дальше. На мониторах мелькают пейзажи: где-то еще видны следы запустения и фонящие радиационные свалки, а где-то очищение идет очагами. «Ничто» действительно старается. Вот только зачем людей убивать? Пускай они теперь и бугристые, и с третьими руками, но всё равно ведь люди. Мир нужно очищать для них, а не от них.

Внезапно ход машины замедляется. Маша тянет на себя рычаг торможения.

— Даня? — оглядывается на меня бывшая княжна Морозов.

Посреди дороги, преграждая путь нашему кортежу, стоит один из «стройных» мутантов, похожий на тех, что мы уложили в деревне.

Решаю, что вылезать из машины снова — лишнее. Мы недавно и в кустики ходили, и солнышком любовались, хватит пока прогулок.

— Уважаемый, ты бы еще себя цепью к дорожному столбу приковал для надежности, — лениво говорю я в громкоговоритель внешней связи.

Мутант кривляется, его лицо искажает гримаса превосходства:

— Вы пришли из другого мира. Вы — чужеродный элемент. Ничто хочет вас изгнать. Разворачивайтесь. Иначе Ничто вас устранит.

Я хмыкаю. Слишком много гонора для пешки.

— Попрыгай на одной ноге.

Короткий ментальный импульс пробивает его слабенькую защиту. Мутант, мгновенно сломленный моей волей, дергается. Он нелепо подпрыгивает и, послушно скача на одной ноге, убирается на обочину.

— Вот так-то лучше, — усмехаюсь я.

Маша плавно давит на газ, и наш «Буран», а за ним и вторая машина, проносятся мимо, оставляя за спиной одинокого прыгающего переговорщика.

Больше предупреждений от Ничто не следует. Она не стала тратить время на угрозы и перешла к действиям. Мы даже не успеваем толком разогнаться, как горизонт расчерчивают дымные хвосты. Почти сразу датчики взвывают, захлебываясь тревогой. По нам летят три белые ракеты. Причем не какие-то предупредительные болванки, а серьёзные, тяжелые «гостинцы». Крылатые R-500. Наверняка осколочно-фугасные, а может, и кассетные. Ничто явно не дура: прибрала к рукам заброшенные военные склады и даже умудрилась сохранить боезапас в рабочем состоянии, что в постядерном мире — задача нетривиальная. Интересно, а «Искандеры-М» у нее не завалялись?

Гвиневра напряженно спрашивает в ментальном канале:

— Король Данила, твои машинки выдержат попадание?

Отвечаю спокойно:

— Наши «Бураны» — лучшие машины человечества, но проверять мы это не будем, леди.

Позвав с собой за компанию Змейку, я выхожу из машины. Велю Ломтику поднапрячь кудрявые булки: две ракеты он должен отправить теневым порталом в открытый космос, а вот третью я решаю использовать, чтобы наглядно показать Ничто, что с королем Багровых Земель не следует разговаривать посредством дальнобойных ракетных комплексов. А то прилетит ответочка.

— Змейка, ручку, пожалуйста.

Я беру её за протянутые когтистые пальцы и телепортом рвусь навстречу мощнейшему изделию оборонной промышленности. Цепляться физически — полная глупость, поэтому использую «якорь» — пристёжку к траектории из Пустоты. Снаружи это выглядит так, будто мы со Змейкой «сидим верхом» на корпусе, но по сути — это пространственный захват.

Правда, аэродинамика тут работает против нас: любое «тело сверху» ломает обтекание, ракета может уйти в штопор или развалиться от перегрузки. Поэтому с помощью той же Пустоты я делаю нас невесомыми.

Теперь самое сложное. Чтобы «R-500» развернулся, я делаю самый красивый и наглый трюк для пространственника: пространственный сгиб. Это как сложить ткань реальности. Ракета продолжает лететь «вперёд» — скорость и вектор никуда не деваются. Но я складываю пространство так, что её «вперёд» перескакивает на другой участок неба, где это направление уже смотрит обратно, к источнику. Со стороны это выглядит так, будто реальность смонтировали криво: кадр не продолжается, а перепрыгивает на чужую дорожку. Это не телепорт всего объекта (слишком прожорливо и технически затруднительно), а сшивка двух отрезков пути — перенос сегмента траектории на заранее выбранный «шов». Цена трюка — поймать долю секунды и удержать складку ровно настолько, чтобы ракета успела пройти. Ошибка — и разрыв неба порежет пространство, а откат ударит по мне так что скинет на землю. Благо, что ракетка не баллистическая. Крылатые — и без того не спринтеры, а тут ещё топливо, похоже, выдохлось: тяги не хватает, разгон рваный, скорость — откровенно жалкая для такой махины.

Но я справляюсь. Мы летим обратно верхом на ракете, прямо в резиденцию Ничто. Очень хорошая тренировка Пустоты, да и Змейку прокачу на гиперскорости. Вон как радуется, скалится ветру!

— Офигеть! — выдыхает Светка по мыслеречи.

— Король Данила, я слышала о принцах на белых скакунах, но не о королях на белых ракетах… — долетает ошарашенная мысль Гвиневры.

Интересно, смог бы Багровый такое повторить? Понятно что сил ему не занимать, но тут я очень мощно напряг мозг, чтобы все рассчитать, а полубог в последнее время мозгами не блистал.

Под нами разворачивается город. Он напоминает густонаселенные бразильские фавелы: хаотичные, плотные постройки, лепящиеся друг на друга, узкие проходы-лабиринты, шаткие лестницы, навесы из мусора. Куча этажей, держащихся на честном слове и законах физики, которые тут явно плачут в углу. И живут там те самые «стройные» мутанты.

Мы со Змейкой телепортируемся с «борта» прямо в центр города, на площадь, ну а ракету я в последний момент отправляю в верхние слои атмосферы — пусть там детонирует, салют будет красивый.

Вокруг начинается паника. Местные мутанюхи, глядя на взрыв в небе, с визгом разбегаются в разные стороны, роняя свои пожитки.

Я стряхиваю пыль с экипировки и двигаюсь вперёд. Змейка скользит рядом, хищно оглядываясь. По дороге Мать выводка, недолго думая, хватает за шкирку какого-то замешкавшегося местного — низкорослого мутанта с длинными заячьими ушами.

— Обедд, мазака? — облизывается она. — Кр-р-ролик.

Я останавливаю её с ухмылкой:

— Брось каку, мать. Этот кролик вызовет у тебя несварение.

— Как у Золотого, мазака? — задумчиво наклоняет она голову.

— Вряд ли так же.

«Кролик», дрожа всем телом и прижимая уши, лепечет:

— Пощадите! Я всего лишь чистильщик канализации! Только поэтому Ничто оставила мне жизнь.

— А где она сама сидит?

Он трясущейся лапой показывает направление на далекое центральное здание, возвышающееся над трущобами.

— Если вам нужно пробраться тайно, — частит «кролик», — я смогу провести вас через канализационную трубу. Я её чистил недавно, вы пролезете.

Как, однако, он любит своего работодателя. Сразу сдает с потрохами.