Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

Баня была поставлена на берегу реки, но для такого количества народа требовалось каждый день таскать слишком много воды, поэтому в помощь месье Мартину для этих целей был выделен еще один рабочий.

Создав приемлемые бытовые условия, месье Карно параллельно с заготовкой леса приступил-таки к бурению скважины.

Разумеется, никаких буровых установок тут не было, и для всего использовался исключительно ручной труд. И мне было любопытно наблюдать, как инженер справится с этой задачей без сложных технических приспособлений и механизмов.

На поляне рабочие копали яму до тех пор, пока это позволяли грунтовые воды. Внутрь ямы был поставлен сруб, в который опускалась широкая труба, выдолбленная из цельного могучего дерева, на верхнем конце которой была установлена площадка, на которую вынималась из трубы земля. Эта площадка своей тяжестью и загоняла трубу в землю всё глубже и глубже.

— Потом в эту основную трубу, — рассказывал инженер, видя наш с Дженни и принцем Арчибальдом интерес, — мы будем спускать более тонкие трубы из нескольких колен, которые соединим железными обручами и обовьем сукном и овчиной. Когда овчина размякнет, она плотно облепит трубки своей шестью и не позволит проникнуть в них пресной воде.

Маг Лабарош первоначально отказывался привозить принца на эту делянку, но постепенно и сам проявил к делу большой интерес. Так что как минимум раз в неделю мы приезжали сюда и с радостью видели, что дело продвигается.

Глава 40

Наверно, без помощи Лабароша процесс бурения скважины растянулся бы не на один год — всё-таки это была очень тяжелая и медленная работа. Но как только маг проникся нашей с графом Ланже затеей, дело пошло куда быстрей.

Каким именно образом он способствовал общему делу, понять было решительно невозможно. Но было несомненно одно — в те дни, когда Лабарош присутствовал на строительстве, работа шла без сучка и задоринки.

Иногда он даже ночевал у нас в доме, не желая тратить время на дорогу до старой мельницы. И я была этому рада, потому что в такие дни маленький принц тоже оставался у нас.

Мальчик полюбился всем рабочим в лесу. Никто не видел в нём знатную особу — он всегда вёл себя так, словно был обычным ребенком. Я иногда и сама ловила себя на мысли, что мне трудно думать о нём как о принце Арчибальде. Я, как и все остальные, называла его Энтони — именно это имя он носил с тех пор, как покинул королевский дворец.

Он сильно переменился с тех пор, как я увидела его в первый раз. За эти месяцы он вытянулся, окреп, его кожа обветрилась и загорела. И он не чурался любой работы и часто сопровождал мага на делянку.

Сначала Лабарош не позволял ему брать в руки инструменты, но однажды я увидела, как опытный лесоруб показывал мальчику, как нужно сучковать дерево, и спустя некоторое время Арчибальд уже довольно ловко держал в руках небольшой топорик. Мне показалось, что он был рад быть полезным — пусть даже всего лишь в каких-то мелочах. Здесь, в лесу, его немота никого не напрягала — ну, разве что сердобольные женщины иногда ласково гладили его по голове.

Я знала, что маг время от времени извещал короля о состоянии здоровья его высочества — когда я ездила в Ланжерон, он просил меня отправлять письма в столицу. А вот ответы на них поступали уже в поместье графа Ланже. Наверняка для обмена информацией они использовали какое-то шифрование, ведь такую тайну нельзя было доверить бумаге просто так.

Однажды Лабарош приехал к нам с делянки рано утром. К этому времени только Летти уже хлопотала на кухне, а остальные еще нежились в своих кроватях. Но он не почитал нужным поберечь наш сон. Он так громко протопал по крыльцу и хлопнул входной дверью, что я вскочила с постели, оделась и поторопилась выйти к гостю.

Маг сидел на лавке, а на столе стояла большая бутыль из толстого стекла. В ней была налита какая-то мутная жидкость. Спросонья я даже не сразу поняла, что это было.

И только когда пришедшая в кухню вслед за мной Нинелла ахнула: «Неужто добрались?», я осознала, что это был соляной раствор.

Маг тотчас же налил его в деревянную кружку, и мы все по очереди попробовали привезенную жидкость. На вкус она была довольно противной, и я коснулась ее лишь кончиком языка. Но несомненно было одно — в ней была соль!

— Но как вы подняли ее на поверхность? — изумилась я.

Мне казалось, что пробурить скважину было лишь началом дела. Меня куда больше волновал вопрос, как именно с такой большой глубины будет подниматься вода. Мысленно мне представлялась электрическая насосная станция, но здесь не было электричества. Может быть, здесь были какие-то ручные насосы, но даже их я не видела в лесу.

— Это обычный колодец, мадемуазель, — довольно улыбнулся Лабарош, — только очень глубокий. Ежели желаете, то можете посмотреть сами.

Мы отправились в лес все вместе. Поехала даже Летти, которая была страшной домоседкой. И в срочном порядке из поместья прибыл граф Ланже.

И мы действительно увидели колодец-журавль с ведром, которым черпали воду.

А неподалеку от скважины уже кипела другая работа — там строили первую солеварню.

В земле была вырыта яма, которую обложили камнями и глиной — это было некое подобие печи. Сверху на эту яму поставили большой противень-сковороду. А вокруг всего этого возвели деревянную избу. Поскольку материалы были заготовлены заранее, на строительство солеварни потребовалось всего несколько дней.

На практике месье Карно занимался этим впервые, но он оказался неплохо подготовлен теоретически. Он даже сумел найти опытного мастера, который был родом из Валернии и имел представление, как нужно варить соль.

И когда запустили первую пробную партию, мы, наблюдая за процессом, пробыли в лесу целые сутки — именно столько времени потребовалось для получения первой партии соли.

Из колодца вода поступала в солеварню по деревянному желобу. Она выливалась в сковороду, где ее требовалось постоянно помешивать. Мастер должен был постоянно следить за жаром в печи и регулировать огонь с помощью поддувала.

— Тут нельзя, мадемуазель, — объяснял он мне, — допустить, чтобы соль подгорела, или покрылась коркой.

Всё это происходило прямо на наших глазах. Вот раствор загустел, и мастер велел работникам собрать его с противня и положить на просушку. А сразу после этого на противень была залита следующая порция.

Конечно, сами мы не удержались и попробовали соль еще до того, как она высохла. Вкус у нее был весьма специфический.

— Это из-за большого количества примесей, — пояснил мастер. — Морская вода таких примесей не имеет, поэтому соль из нее по вкусу другая.

И всё-таки это была соль! И ее можно было использовать в пищу.

Месье Карно сказал, что нужно будет построить еще две или три солеварни — одной скважины хватит, чтобы обеспечить их работой.

Изначально я думала, что этот промысел будет приносить максимальную отдачу именно летом, но оказалось, что я была не права.

— Всё ровно наоборот, мадемуазель, — с улыбкой пояснил мне месье Карно. — Как раз зимой получить соль будет проще всего. Особенно если зима будет морозной. Весной талые воды, а летом и осенью дождевая вода сильно разбавляют соляной раствор, и выпарить из него соль становится труднее.

За всеми этими хлопотами я едва не упустила тот факт, что здесь, на делянке Нинелла и граф Ланже впервые оказались рядом. И оба были так поглощены рабочим процессом, что то ли действительно сами не заметили этого, то ли предпочли сделать вид, что не заметили. Но я была этому только рада.

Наш проект с графом Ланже из инвестиционной стадии перешел в эксплуатационную.

Глава 41

За две недели были выстроены еще две солеварни, и всё-таки говорить о больших объемах добычи соли пока не приходилось. Сам процесс выварки был довольно сложным и длился не меньше суток.

И тем не менее, у нас уже была соль, которую мы могли использовать в пищу. Примеси придавали ей специфический привкус, но он явно чувствовался только тогда, когда мы пробовали эту соль языком. А при добавке в блюда, особенно приправленные другими специями, это привкус почти не ощущался.