Тактик 11 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

— А, ну да, помню. Вернее сказать, это вы должны хорошо помнить, что делать и как. В первую очередь помните, что если какой скелет завалялся на поле и не был развеян…

— Да, я помню и мы будем осторожны.

— Тогда валяй, — вздохнул я.

…

Сводная рота, а точнее, примерно взвод из неё под командованием Лиандира спустился с холма и ушёл.

— Хрегонн! — гном проходил мимо меня, зычно раздавая команды гномам.

— Да, босс?

— Мне нужна длинная, на пару сотен саженей, верёвка и кувшин вина. А потом мне нужна будет помощь трёх десятков гномов.

Хрегонн не совсем понял зачем, но всё быстро организовал.

Я размотал верёвку и под проливным дождем спустился с холма к контейнерам.

В суете и после начала дождя всё как-то забыли про них. Но не я.

Я связал их последовательно и свистнул, приказав гномам — тащить.

Гномы потащили. В первый момент они понятия не имели, что тащат, веселились, гомонили и переругивались, а под конец, когда увидели короба с «Мёртвыми Рыцарями», притихли.

К тому времени, когда я поднялся на холм, короба с большим почтением вернули в обоз, в мои личные вещи.

Вместе с гномами, которые осторожно и с превеликим трудом водрузили на себя короба, я и Хрегонн проследовали к обозу.

Хрегонн отпустил гномов и протянул мне кувшин вина, а второй такой же держал для себя.

— Ну, за победу! — предложил он, чокнувшись кувшинами.

— За победу и выживание, — ответил я, чокнулся и выпил огромный глоток вина.

Пока мы стояли рядом я прикоснулся к одному из коробов.

«Мы выполнили сделку. Помни про нашу силу, если в тебе будет кончаться честность исполнить свою часть сделки» — пронёсся в моей голове жуткий холодный равнодушный голос.

Намёк нежити был более чем понятен. Если я вздумаю их «кинуть», то они придут за мной и даже если я закроюсь от них армией, они положат и армию.

«Боги меня упаси пытаться вас обмануть. Я благодарю вас за битву и как полководец выражаю уважение тактике. Позвольте вопрос, рыцари?».

«Да, живой рыцарь?».

«Слышали ли вы смех в небесах?».

«Да. Но если ты хочешь спросить чей он, то мы не узнали, но голос старше, чем мы. Можем только сказать, что смех был радостным, но радость не от того, что владелец смеха увидел много смертей, а от того, что… Он кое-что для себя понял. Это смех изобретателя, который что-то изобрёл. Нечто не особенно доброе, даже по нашим меркам».

«Спасибо, Мёртвые Рыцари, и за эти слова. Я обдумаю их. Благодарю вас за исполнение сделки. Это было очень важно для меня. Вы снова будете спать?».

«Если потребуется вывести нас из покоя, ты знаешь, как это сделать», — неопределённо ответил голос.

«Постараюсь вас более не тревожить».

«Как знаешь».

Я отступил от контейнера и некоторое время просто дышал.

Гном смотрел на меня с тревогой. Диалога с нежитью он не слышал, с его точки зрения, я просто задумался.

— Ничего, просто проверял наших… спящих гостей.

Хрегонн поёжился и протянул мне кувшин, чтобы чокнуться.

Квизы здоровенные создания, они могут намахнуть чуть ли не ведро пива за вечер или полведра вина, но я не особенно много пил и сейчас делал это скорее, чтобы не заболеть.

Я выпил с ним, распрощался, после чего направился в свою палатку, сушится и греться, изнутри и снаружи.

День, такой мрачный и длинный, двигался к вечеру.

После бессонной ночи и всего пережитого мне страшно хотелось спать, и я чуть не уснул, сидя на своей походной раскладной койке, когда ко мне явился Орофин.

— Да, друг-эльф? — слабо улыбнулся я ему.

Эльф был мокрым как мышь, но на лице его играла озорная улыбка. За собой он тащил, внезапно, весь цвет моего воинства: Мурранга с Хрегонном, Новака, Фомира и Фаэна, не забыл и про своего приятели Хайцгруга.

— Командор, мне кажется, это Ваше.

— Что? — не понял и удивлённо оглядел делегацию.

Лиандир ловким жестом извлёк из поясной сумки… корону. Вероятно, монарх потерял её в бою или при эвакуации.

Корона была золотой, без особых украшений (скорее всего, это походный вариант), мокрой и, без сомнения, королевской.

Все притихли и Лиандир, шагнув вперёд, протянул корону ко мне, но не в руки, а так, чтобы водрузить на голову.

Я встал, отложил вино и в присутствии всей честной компании, в одном исподнем, будучи мокрым, не выспавшимся и слегка усталым, позволил эльфу надеть на меня корону короля Вейрана.

Причем «короновал» меня бывший каторжник, эльф-висельник.

Надевание короны на голову не даёт мне право называться королём и всё же все присутствующие робко, а потом всё громче начали аплодировать.

Весь следующий день, а мы не ушли с нашего лагеря, Штатгаль, во-первых, сушился и приходил в себя, а во-вторых, системно, то есть так, как учил Мейнард, занимались сбором трофеев.

Пространство было поделено на условные квадраты и множество рот отправились на раскопки и поиски трофеев.

К сожалению, обращённый мертвец, если сражался с оружием и в доспехе, в конце сражения был развеян в чёрную пыль, вместе со всем своим добром.

Однако облегчённый обоз армии врага частично сохранился (кроме коней, тех пожрала нежить, либо они разбежались). Как и имущество, минимальный запас продовольствия, иное добро, в том числе личное имущество бойцов и офицеров.

Много чего было утеряно безвозвратно. Можно сказать, большая часть.

И всё же часть оружия была растеряна (а теперь собрана), как и доспехов, щитов, снаряжения, сбруй и так далее.

Сбор трофеев — это нечто очень важное не только в сакральном смысле, но и финансовом. Армия потребляла деньги в виде жалования дважды в месяц, в том числе к этому месяцу я снова должен денег принцу Ги, который бредёт сейчас где-то южнее.

Поэтому сбор трофеев, из которых большая часть сдавалась в общую казну, был так важен, а системный подход позволял работать эффективно и быстро.

Армия просушилась, вечером я велел раздать вина и, выйдя к солдатам в короне (о короне уже прошёл слух), сказал небольшую речь:

— Солдаты и офицеры Штатгаля! Это сражение выиграно по большей части не нами. Однако, как ни странно, победа наша. Его величество Вейран хотел смести нас с горизонта и уничтожить. И у него бы получилось, если бы не некоторые тайные договорённости вашего полководца, то есть меня. В основном наша роль была проявить смелость, не бежать, иметь мужество принять ту картину, что предстала перед нами.

Воины загомонили.

— Сегодня мы собрали хорошие трофеи. Завтра мы выдвинемся в Эркфурт. Ирония в том, что мы должны были попасть туда в начале войны, но наша история тогда была бы куда печальнее. И город взяли не мы, а короля победили — мы. Завтра мы выдвинемся туда, а сегодня отпразднуем не столько победу, сколько то, что всё еще живы и заставляем врага дрожать.

Я поднял глиняную чашку с вином повыше в стиле кубка, и выпил глоток.

Мы всё ещё живы. Не так уж и плохо.

…

Утром Штатгаль, как ни в чём не бывало, позавтракал, собрал лагерь, перегнал коней, перетащил имущество, покинул холмы Фанделлеры, выстроил колонну за пределами холмов (там было суше) и выдвинулся вперёд, к Эркфурту.

Настроение было странным. Марш был не особенно быстрым, все понимали, что после разгрома Вейрана никто нам не сможет помешать.

Из-за этого марш до Эркфурта превратился в долгую, молчаливую медитацию. Три дня мы шли, делая стандартные остановки.

Моя армия, несмотря на лёгкую усталость, отменно себя чувствовала. Мои профессионалы, закончившие тяжёлую работу.

Их движения были отлаженными, их лица — непроницаемыми. Опыт Кмабирийских болот помог им хорошо держаться против нежити, но и напомнил про существование нежити.

Не было ни хвастовства, ни громких разговоров. Только тихий лязг оружия, мерный топот тысяч сапог и скрип колёс обоза.

Когда на а горизонте показались массивные стены Эркфурта, в рядах не раздалось ни единого радостного возгласа. Солдаты лишь плотнее сжали оружие и выпрямились, их колонны стали ещё ровнее. Они подходили к особенному для Штатгаля месту, которого мы так долго избегали.