Барышня-бунтарка (СИ) - Епринцева Яна

Ни искр, ни молний, ни горячего тока по венам. Ничего этого не было, да и, если говорить откровенно, быть не могло.

Но я упорно старалась, изо всех сил воскрешая в памяти ощущения, испытанные совсем недавно. Вот только они меркли и ускользали, не желая появляться вновь. К горлу подкатили рыдания от отчаяния и безысходности, но я сделала глубокий вдох и подавила их, не желая показывать свою слабость.

«Зачем ты ломаешь комедию? Ничего не получится, это же очевидно. Просто признайся», – промелькнуло в моей голове.

Я прекратила безуспешные попытки, опустила руки и открыла глаза.

– Во мне нет магии, Радимир. Нет, и никогда не было. Если хочешь, мы можем вместе с тобой спросить об этом Макошь, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Лицо Ярогорского утратило счастливое выражение, вновь став отрешённым и бесстрастным. Он как будто вновь спрятался от меня за маской равнодушия, и осознание этого доставляло мне почти физическую боль.

– Что же, идём, спросим Макошь, – проговорил он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.

– Идём… – пробормотала я, принимая его ладонь.

А вокруг, между тем, потемнело. Солнце спряталось за горизонт, и лишь алые сполохи ещё какое-то время виднелись на самом краю неба. Пока мы сидели на склоне холма, на лес опустились сумерки, окутав деревья и храм серой дымкой.

Капище возвращалось впереди чёрной громадой. Оно было построено из крупных, гладко обтёсанных валунов, расставленных в особом порядке. А вокруг возвышались небольшие помещения, в которых жили и молились жрицы.

Священное место принесения треб и даров богам – Алатырный камень, отполированный за долгие века, слабо поблёскивал, как будто отражая свет появившейся на небе вечерней звезды. А перед входом приветливо светилось огневище, приглашая путников заглянуть на огонёк, спрятаться от надвигающейся темноты под сенью благодати Небесной Пряхи.

Мы направились прямо туда. Радимир сжимал мой локоть и молчал. Я тоже не делала попыток заговорить. То чувство единения и спокойствия, что было между нами весь день, испарилось без следа.

В этот миг как никогда ранее я ощутила шаткость моего положения. Он говорил, что любит меня. Возможно, это так. Вот только что выберет амбициозный молодой чародей? Любовь или значимое место в княжеской армии? Ответ был очевиден.

Многие века наше сословие выбирало защиту Пограничья, близость к князю и почётное положение в обществе. Об исключения я не слышала ни разу. И уверена, что не услышу.

Радимир остановился у входа в храм. Так как он не отпускал мою руку, мне тоже пришлось остановиться.

– Я войду и обращусь к Макошь. Попрошу богиню растолковать её решение. Зачем она сплела наши судьбы? Зачем заставила так сильно полюбить тебя? – проговорил мужчина, сжимая мой локоть сильно-сильно, до боли.

– Ты больше не хочешь любить меня, Радимир? Сейчас, когда твоя магия вернулась, я больше не нужна тебе? – глотая слёзы, пробормотала я.

Он ничего не ответил.

Глава 46

Мы продолжили путь и вошли в храм. Я изо всех сил старалась успокоиться и мысленно отчаянно ругала себя за глупейшее непостоянство, корила за тот разброд, что творился у меня в душе. Ведь совсем недавно я желала навсегда сбежать от него. Спрятаться подальше и не вспоминать ни о Ярогорском, ни о продавших ему родителях.

Что же теперь изменилось? Что подействовало на меня так сильно, что я готова забыть обо всём: о девичьей чести, о порядочности, о пересудах за спиной и в целом о мнении общества? Неужели я влюбилась? Но как это возможно? И за что я могла полюбить его?

Воображение живо подкинуло мне множество причин, по которым можно легко влюбиться в Ярогорского. Он красив, богат, галантен, силён. Он заботился обо мне и пытался радовать подарками. Он признался мне в любви, в конце концов! Этот список можно было бы продолжать бесконечно, вот только мои размышления прервало появление белокурой жрицы, которую я видела в храме во время прошлого посещения.

– Входите! – воскликнула она, подняв руки к небу, при этом многочисленные золотые украшения на её руках тихонько зазвенели. – Макошь дала знак, что вы придёте, я жду вас целый день.

Никто из нас, ни я, ни Радимир, не стали задавать вопросы. Мы молча вошли в храм и, поклонившись до земли идолу богини, опустились перед ним на колени.

Каждый из нас молился о своём. Я старалась не думать, о чём спрашивает Макошь мой спутник, а вместо этого сосредоточиться на своих собственных мыслях.

«Великая богиня, подскажи, что мне делать? Как жить дальше? Ты избрала для меня участь своей жрицы, и я подчинилась. Вот только так и не смогла добраться до храма. Что ждёт меня дальше? За что убили Всеведу?» – мысленно задавала я вопросы Небесной Пряхе.

Подняв взгляд на украшенный золотом идол, я невольно вздрогнула. Мне показалось, что глаза богини, сделанные из изумрудов, смотрят вниз, прямо на меня. Это было настолько странно и неестественно, что я невольно оробела. Ведь фигура Макошь сотворена искусными мастерами так, что взгляд её всегда был направлен вперёд, а не вниз. Она как будто встречает всех вошедших в храм.

Правда, уже через секунду это наваждение исчезло. Изумруды как будто приняли обычное положение и больше не смотрели на меня.

«Сделай свой выбор. Сама. Не ври и не лицемерь. Прими свою суть. А передо мной ты всё равно как на ладони», – эта фраза сама собой возникла у меня в голове. Её как будто бы произнёс мой внутренний голос, но почему-то я была уверена: это ответ богини.

Радимир рядом со мной тоже вздрогнул. Я догадалась, что Макошь и ему дала ответ.

Мы ещё некоторое время стояли на коленях на каменном полу и шептали заученные молитвы. Но те слова, всё не шли у меня из головы.

Вокруг горели свечи. Их сполохи отражались от золотых пластинок, из которых состояла одежда богини, отчего у меня начало рябить в глазах, и я невольно закрыла их.

«Мне не хочется в главный храм, вот я туда и не попала. Я просто притворялась, что готова принять участь жрицы, но судьба эта не влекла меня, а наоборот, отталкивала. Для меня было важным мнение общества и более ничего. Я готова была поступиться своими чувствами и желаниями из боязни прослыть падшей женщиной. Я не гожусь в жрицы, и Макошь об этом знает. Она проверяла меня. Хотела узнать, насколько искренни мои намерения», – осознание пришло совершенно неожиданно, и оно потрясло меня.

Моя судьба быть рядом с ним. В горе ли, в изгнании,  неважно! Принять позор с гордо поднятой головой, вот моя участь и моё испытание. В бесчестии, но рядом с ним, или в почёте, но вдали от него? Сейчас выбор стал для меня очевиден. Вот только что выберет сам Радимир?

Я поняла, что уже сегодня смогу отправиться в главный храм, если захочу. И Ярогорский больше не будет меня удерживать. И понимание этого наполнило моё сердце болью. Слёзы покатились по моим щекам, из-под закрытых век, но я не обращала на них никакого внимания.

Сзади подошла жрица и положила маленькую руку мне на плечо. Даже через одежду, я чувствовала, какая она тёплая, и это тепло начало растекаться по телу, принося успокоение.

– Далеко-далеко есть одинокая гора. На самой её вершине там, где любят отдыхать облака, стоит резной синий терем. В том тереме живёт Небесна Пряха. У неё есть волшебная прялка, сделанная самим Родом из сучка вечного дуба. С её помощью Небесна Пряха сплетает тонкие нити особым узором, открывает двери между мирами и из мира верхнего, миру земному, заветные знания передаёт, – тихим голосом заговорила жрица.

Эту легенду о Макошь мы знали с самого детства. Ведь получая образование, первым делом все дети начинают изучать сказания о богах, покровителях и защитниках нашего мира. Но здесь, в пустом храме, в мерцающем свете свечей, перед ликом самой богини, легенда звучала по-особому, не так, как раньше.

Мы с Радимиром одновременно повернулись к жрице. А она уселась рядом с нами, прямо на каменном полу, и жестом показав располагаться поудобнее, продолжила свой рассказ.