Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений

— Материализацию, — я честно ответил, не моргнув и глазом. Потому что сама «болванка» браслета потерялась на холме, и видит Небо — она окажется на руках у этого человека быстрее, чем я пойму, что теперь будет с экзаменом. А уж удастся ли местным ледорубам вытащить из памяти устройства какие-то данные — это вопрос, на который у меня ответа просто нет. — У меня хорошо развито воображение, господин Громов. И жидкий металл, в частности, ртуть, всегда давался мне особенно легко.

Константин Громов смерил меня долгим, изучающим взглядом, от которого даже у меня по коже побежали мурашки. Но я всё равно не отвёл глаза и не дрогнул.

— Легко, значит, — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — Материализация D-ранга, бытовой браслет… и управляемая, аморфная структура высокой плотности под огнём. В настоящем бою, пусть и против плебса, вооружённого пушками.

Он хмыкнул, покачав головой.

— Ладно, Лазарь. Пока что мне этого достаточно. Отдыхайте.

Он поднялся, одёрнув китель, и направился к выходу. У самой двери обернулся:

— И да, если вы продолжите общаться с моим племянником в стенах академии, род Громовых не будет чинить тому препятствий. Всего хорошего.

Дверь за ним звучно щёлкнула, но даже этот звук не разбудил Алисию — она лишь заворочалась, повернувшись ко мне лицом. Умиротворение и усталость проявились в каждой её чёрточке — она действительно вымоталась за эти сутки.

«Неудивительно. Для „домашней девочки“ скакать по лесам, постоянно ожидая продолжения кошмара — это сильный стресс. Тут и я-то пару раз чуть не лопнул от натуги, когда всё держалось на волоске».

Снова щёлкнула открывшаяся и закрывшаяся дверь — в вагон вернулась Эльза. Она выглядела заметно повеселевшей, а в руках держала пару небольших контейнеров.

— Он ушёл? — спросила она, оглядываясь.

— Ушёл. И даже меня не пытал.

— Даже странно, как мы вообще разминулись… — она вздохнула, подходя ближе. — Держи. Твоё сладкое с раздачи. Пара бисквитов и пирожное. И для твоей… — она шумно, почти демонстративно вздохнула. — И для Алисии тоже прихватила.

Эльза сунула мне в руки контейнер, предварительно открыв крышку. Внутри и правда оказались очень приличные на вид бисквиты, вляпавшиеся в кремовое пирожное-корзинку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, — Ты прямо ангел-хранитель…

Эльза фыркнула и отвернулась, но её щёки чуть порозовели.

— Не обольщайся, Лазарь. Просто не хочу, чтобы мой пациент загнулся от голода после всех моих усилий. Это было бы обидно.

Она села на соседнюю койку и снова уткнулась в планшет, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

«А уголки губ подрагивают. Сдерживает улыбку? Мило. Даже и не скажешь, что это та же самая стерва, которая не ставила, да и не ставит ни во что Алисию просто по праву рождения».

Но язвить вслух я не стал, молча принявшись за еду. Во рту растекалась ненавязчивая сладость качественной выпечки, а в голове безостановочно крутились мысли. Громов-старший. Имперская Безопасность. Допрос. Экзамен, что б его.

Всё это не сулило мне ничего однозначно хорошего в ближайшем будущем. Но сейчас, в тепле и в безопасности, под мерный стук колёс и рядом с приятными глазу девушками, думать об этом совершенно не хотелось.

«Так или иначе, но пока я могу только плыть по течению и надеяться на то, что теракт послужит для отца достаточным аргументом в пользу того, чтобы дать мне ещё времени»…

[Интерлюдия 3]

Особняк графа Сориар, расположенный в столичной провинции, уже не первый час тишиной вторил холодной собранности хозяина, изучающего последние сводки, доставленные курьером.

Генрих Сориар уже знал, что его супруга и внуки были в безопасности. И один лишь этот факт заставлял немолодого мужчину испытывать сильнейшую благодарность по отношению к Небесам и тем, кто принял посильное участие в спасении его родных.

К сожалению, не обошлось и без потерь — племянник графа, Сергей Сориар, погиб в бою, а счёт аристократов, отдавших своих жизни в терактах по всей Империи, перевалил за половину сотни. Сотрудники Имперской Безопасности рыли носами землю, безутешные родственники погибших смотрели на запад и требовали крови, а Император, ведомый советниками, безжалостно снимал с должностей всех тех, кто, по их разумению, был повинен в трагедии.

Первую Империю ни много, ни мало, а захлестнул хаос, могущий собрать жатву, которая аукнется ещё их, высшей знати, детям.

Лишь для плебса всё ограничивалось громкими заголовками в СМИ и объявленным трауром. Внутри системы в то же самое время происходили перестановки, равных которым граф не видел со дня принятия им титула. За половину суток Имперская Безопасность лишилась семи высокопоставленных чиновников, а с кураторов железнодорожных компаний, тех, кто отвечал в том числе за обеспечение безопасности, должны были вот-вот спустить шкуры.

Ведь по какой-то чудовищной цепочке случайностей в большинстве пострадавших составов вагоны охраны цепляли в хвост, грубейшим образом нарушая все возможные инструкции. Опоздание там, ошибка в бумагах здесь…

Никто не верил в то, что виной тому был обычный недосмотр и халатность.

«И всё-таки, Сориар всё ещё могут пережить это с минимальными потерями. И всё благодаря тому, что в злосчастном поезде ехала горстка перспективных абитуриентов» — подумал мужчина, вновь пробежавшись глазами по составленному собственноручно конспекту, ровными строками лежащему на толстой бумаге.

Дмитрий и Элизабет Громовы. Лександр Лазарь. Виктор и Эльза Шталь. Ещё несколько человек, среди которых затесалась даже простолюдинка, не бросившая оступившегося младшего внука графа — трёхлетнего Лиона.

«Видит Бог, я провалюсь сквозь землю, если моя благодарность окажется недостаточной».

Генрих тщательно изучил все отчёты, часть которых граф получил через третьи руки — от союзников своих союзников, и потому, в каком-то смысле, знал ничуть не меньше самых осведомлённых сотрудников опозорившихся безопасников Первой Империи.

Рука мужчины легла на выполненную из слоновой кости трубку телефона, а пальцы, уже не дрожащие, как спустя час после теракта, набрали трёхзначный код.

Сориар не стал запрашивать сеанс связи через официальные каналы, воспользовавшись системой, единой цепью объединяющей Первую Сотню знатных фамилий государства.

И ждать ему пришлось недолго: Альберт Лазарь ответил после второго гудка.

— Генрих? Я ожидал твоего звонка ещё час назад.

— Альберт, — Сориар выдохнул. — Долг требовал иного. Ситуация… слишком щекотлива, и многие горячие головы мне пришлось остужать лично. В этом году у троих моих вассалов наследники должны были поступить в академию, но двое мальчишек уже никогда не смогут о себе заявить.

— Мои соболезнования, — Альберт Лазарь ответил спустя пару секунд, куда тише, чем говорил изначально. — Информаторы меня подвели…

На несколько секунд установилось неловкое молчание. Лазарь мысленно костерил тех, кем гордился больше всего — своих людей в стане союзников и врагов. Сориар же заново переживал тяжёлые разговоры с убитыми горем родителями, готовыми разорвать первого, на кого падут подозрения в организации терактов.

— Сейчас они подводят всех, друг мой, — наконец выдохнул Сориар. — Но звоню я, чтобы лично сообщить о другом. Твой сын жив, Альберт. Ранен, но не критично. И он проявил себя с лучшей стороны. Судя по тому, что мне известно, он прикрывал отход всей группы, рискуя собой. И делал это крайне эффективно, хочу тебя заверить…

— Я знаю об этом из… своих источников, — на секунду в голосе мужчины прорезалась гордость. — Лександр изменился. Я не понимаю причин, но он больше не тот пропойца, которого все мы знали.

— Это я уже понял, — хмыкнул Сориар. — И, признаться, я рад за тебя. Но этот звонок нужен не только лишь за тем, чтобы поблагодарить за воспитание отпрыска. Альберт, то, что произошло — не случайное стечение обстоятельств. Кто-то целенаправленно ударил по нашим детям, по детям Первой Сотни. По будущему Империи. И я не верю, что Имперская Безопасность не знала о готовящихся терактах. Не те масштабы. Я могу понять — десяток боевиков, но по сотне голов в семи местах разом? Впору брать всю верхушку охранителей нашего покоя, и поочерёдно снимать с них головы, пока кто-то не начнёт говорить…