— Как бы тебе самой не пришлось объясняться, — шиплю я, точно змея, помнящая простую истину: в змеюшнике выживает сильнейшая.
Мозг вдруг вырывается из оцепенения и начинает лихорадочно работать, с бешеной скоростью анализируя каждое её слово. Цепляюсь за малейшие детали, а их было предостаточно.
«Не только у меня…»
Не верю, что Миранда пришла в этот дом от великой любви.
Её «влиятельные друзья» могли в обмен на свободу поручить ей кое-что. Но кто это? Брат генерала? Вполне…
Миранда подходит к столу и с изяществом слона в посудной лавке опрокидывает поднос с ужином Рейгана.
— Ой… Какая я неловкая.
Без единого слова, не удостоив меня ответом, она выходит, а я остаюсь стоять над осколками и растекающимся супом. Стерва!
— Как же так?
Дий появляется некстати. Я не успеваю убрать супокрушение.
— Миранда перевернула поднос, когда я попыталась вывести её на чистую воду, — говорю сухо, сил скрывать больше нет. — Миранда что-то замышляет против господина. В суде я узнала: она сама напросилась в дом бывшего мужа, якобы надеясь вернуть отношения. Много ты видишь здесь искреннего стремления?
Старый слуга поджимает губы и берёт чистую тарелку.
— Я же говорил, она опасна. Ты не слушаешь. Лезешь куда тебе не следует, вместо того, чтобы рассказать господину!
Замолкаю потому что понимаю, что поступила на эмоциях.
— Отнеси господину ужин. И не приставай с разговорами, не сегодня — он устал. Болезнь крадёт его время, лучше бы всё оставалось как прежде, — ворчит он.
Я краснею от внезапной волны раздражения и злости. Как он может говорить такое⁈
Не хочу на ночь глядя спорить и, стиснув зубы, просто беру поднос и ухожу.
Я усвоила урок: с проблемой нужно «переспать». Не рубить сплеча. Потому что последствия могут быть плачевными. Уже понимаю, что Миранду легче было бы вывести на чистую воду, если бы я не высунула длинный язык, теперь она ни в жизни не сознаётся.
— Ты долго, — устало говорит Рейган, и я тут же чувствую острый укол совести.
— Простите.
Ставлю поднос на низкий столик у его кресла и едва не спотыкаюсь об Аида — в темноте он почти слился с пространством.
Лурд шевелит ушами с длинными кисточками, но не ворчит. Господин сдержал слово и оставил пса. Осталось только отмыть его.
— Завтра украсим дом и территорию. Соседи ещё удивятся, — пытаюсь звучать бодро, но слова срываются и падают в тишину, оставляя на губах горький привкус.
Отхожу к двери, собираясь спросить разрешения уйти, но его вопрос пригвождает меня к полу.
— Он говорил о Миранде. Что именно лорд Деверо рассказал тебе? Я хочу знать.
Внутри всё сжимается и странно вибрирует. Подхожу ближе и опускаюсь на стул — без приглашения. Иначе ноги не выдержат. Потянулась ниточка — поползёт и весь клубок.
Пересказываю слова лорда. То, что должна была выложить ещё в здании суда.
Рейган лишь качает головой, а я вспыхиваю от стыда.
— Простите, я не сдержалась. Сказала ей это на кухне. Просто не верю. Если бы её целью были вы, стала бы она вести себя так? — говорю запальчиво, открыто, и лишь потом понимаю, что выложила свои чувства, как на ладонь.
Резко опускаю взгляд, пытаясь скрыть замешательство.
— Тебе следовало сначала рассказать мне. Теперь мы вряд ли узнаем её истинные мотивы.
Слова генерала подтверждают слова Дия и мои мысли.
Миранда куда опытнее в интригах. Не то, что я…
— Мне нужно рассказать вам ещё кое-что…
Набираю полную грудь воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду. Нельзя и дальше скрывать это. Успокаиваю себя, что на самом деле ничего плохого не делаю: я никого не убила, я не беглая каторжница, я не скрываюсь.
— Что?
Лурд, будто чувствуя, что я стою на краю, приподнимает голову.
— Моё настоящее имя Эвелин Блекхарт. Я — бывшая жена графа Дэмиана Блекхарта.
Рейган смотрит на меня уставшим взглядом, но я замечаю, как на дне его зрачков разгорается красноватый отблеск, подобный тлеющим углям.
— После развода он решил сделать из меня рабыню. Лорд Деверо нашёл лазейку — я могу выкупить свою свободу. Вы стали моей последней надеждой. И я бесконечно благодарна вам за то, что не выгнали, позволили работать у себя.
Рейган молчит. Но желваки на его скулах начинают ходить ходуном, а пальцы впиваются в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки резко белеют.
— Почему не рассказала сразу?
Глава 42
Приговор
Его вопрос висит в воздухе, острый и неумолимый, как лезвие. Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь.
Лурд приподнимает голову, и его глаза бликуют в свете камина. Кисточка на его ухе дёргается. Он тоже ждёт.
— Потому что боялась, — вырывается у меня искренне, наконец-то. Голос предательски дрожит. — Я обивала пороги домов в надежде найти работу. Была готова выполнять любую работу, даже самую тяжёлую, чёрную. Но мне отказывали, потому что никто не хотел конфликтовать с бывшим мужем. Я думала, что и вы прогоните, как только узнаете, кто я. Я сохраняла иллюзию того, что могу быть свободной. Ведь если я лишусь работы, то стану рабыней в своём бывшем доме.
Сцепив пальцы в замок, пытаюсь из последних сил контролировать рвущиеся слёзы. Работая служанкой, я не задумывалась, что эта тайна меня настолько тяготить, что она, как гнойный нарыв, только усугубляет моё положение.
Возможно, если бы Рейган не стал мне так дорог, я не переживала, но теперь я боялась, что мои слова подорвут то доверие, что появилось у господина ко мне.
Рейган не отводит своего пронзительного взгляда. Тлеющие угольки в его глазах разгораются ярче.
— Хорошо, что я узнал об этой сейчас, а не когда Дэмиан, предпримет попытку вернуть тебя. Так, я смогу защитить тебя.
Замираю, потому что услышанное повторяет слова лорда Деверо.
Я рад, что вы в доме генерала Меранта. Он герцог. И его заслуги не забыты. Пока вы там, вы защищены.
В груди поднимается тёплая волна тихой радости. Я не одна.
Эта мысль пронеслась не словами, а чистым, ослепительным чувством, от которого перехватило дыхание. Рядом. Он рядом.
Я украдкой смотрю на него — на профиль, очерченный мягким светом, на сильные пальцы. И в этот миг всё отступает: и тени прошлого, и призрачные страхи будущего. Существует только тихая, немыслимая радость настоящего. Радость от того, что ты не одна в темноте. Что кто-то выбрал быть рядом. Что твоё израненное сердце, наконец, нашло не убежище, а ту самую родную гавань, о которой даже боялось мечтать.
Губы сами собой расплываются в крошечной, почти невидимой улыбке — первой по-настоящему лёгкой улыбке за долгое-долгое время.
— Он искал встреч с тобой?
Спрашивает Рейган, и воспоминание о бывшем муже заставляют мгновение счастья снова спрятаться в глубине сердца.
— Однажды, когда я ходила за продуктами, он встретил меня и угрожал. Я отдала ему всё. Своё наследство. Часть своей жизни. Что ему ещё от меня нужно? Лорд Деверо предположил, что не для того, чтобы просто обладать. Он попытается что-нибудь выяснить.
Говорю осторожно, потому что Рейган сжимает челюсти с такой силой, что на скулах проступают желваки.
Я замолкаю, переводя дух. Комната наполняется только тяжёлым дыханием Аида и тиканьем старых часов на каминной полке.
Рейган откидывается в кресле, и его лицо на мгновение скрывается в тени. Когда он снова говорит, в его голосе меньше стали, но больше усталой, беспощадной ясности.
Слова падают, как приговор. Я ощущаю их физически — удар в солнечное сплетение. Почва на миг уходит из-под ног, и я, качнувшись на стуле, чуть не падаю.
— Тебе больше не нужно бежать или бояться, — он делает паузу, и его взгляд становится таким острым, что, кажется, он видит меня насквозь, — ты бежала от бывшего мужа, от рабства во имя свободы. Бегство закончилось. Теперь нужно стоять.
Он с трудом приподнимается с кресла, опираясь на бадик. Его фигура, мощная, сейчас, кажется, ещё больше, от той воли, исходящей от него.
