После развода. Слепая любовь генерала
Глава 1
— Оля, нам надо поговорить.
Я всегда знала, что если мой Матвей начинает разговор так — жди беды.
Ну, беды, может, сильно сказано.
Но обычно он называл меня Лёлей, Лёкой, Лёшенькой, Лесей… И тон был мягче и нежнее. И вообще…
Вот это — «нам надо поговорить»…
Помню, когда нас отправили служить на Урал, к черту на кулички, в крохотный военный городок под Нижним Тагилом — Матвей именно так мне о переезде сообщил.
Только там обжились — опять. «Оля, нам надо поговорить».
И когда его послали учиться в Академию.
И когда первый раз отправили в горячую точку.
Мы тогда только поженились. Началась вторая Чеченская.
«Оля, нам надо поговорить…»
Тогда я думала, что просто умру, если с ним что-то случится.
Любила сильно. И он меня.
Я и сейчас люблю.
А Матвей…
Я чувствую, что что-то не так.
Чувствую.
А еще… мне сны снятся.
Всю жизнь снятся, только я никому о них не рассказывала раньше. Было страшновато. Это не видения, нет. Я никакая не Ванга. Но вот…
Когда в восьмом году началась кампания на юге, я во сне увидела цифру восемь. И еще увидела дом. Розовый дом, который взорвался.
Я знала, что Матвей там. Я ему позвонила. Попросила не входить в розовый дом. Серьезно попросила. И он не пошел. Никто не пошел.
Там должно было пройти совещание командования. Мой Сафонов отговорил от встречи, что-то там им наболтал, в последний момент все развернулись и уехали в другое место, а через три минуты розовый дом взорвали.
Была еще пара таких моментов.
Важных.
Матвей знал.
Он мне верил.
Сейчас… сейчас я видела во сне то, о чем ему точно не скажу.
И никому не смогу сказать.
Мой муж с другой женщиной.
Нет, не женщиной, девушкой, девочкой почти. Ей всего двадцать. Она лучшая подруга нашей дочери Вики.
Больно. Мне так больно думать о том, что он мог…
Нет, он не мог! Точно не мог! Только не Матвей! Он ведь любит меня! Так любит!
Но…
Я не могу не верить своему сну.
Слишком отчетливо.
Слишком явно.
Слишком ярко.
Ее горящие глаза, губы зацелованные, его улыбка.
Мамочки, почему так больно?
Словно грудь наживую режут. На полоски. На куски. На части.
Кислотой заливают.
Поджигают…
Я горю. Заживо горю.
Горло перехватывает. Ответить не могу.
Стою спиной к мужу, стараюсь сдержаться.
— Оля, ты слышишь меня?
Киваю.
Оля.
ОЛЯ!
Не Лёлька, не родная, не ласточка…
Оля…
— Оль, я хочу развод.
Ну вот и всё.
Не знаю, как у меня получается сделать вдох. Да и получается ли, потому что голова кружится и перед глазами черным-черно. Словно стая воронов кружит, затягивает в воронку пустоты.
***********************************************************************
Дорогие читатели! У меня новинка в совершенно новом для меня формате соавторства с шикарным автором Элен Блио!
Надеюсь, вы оцените эту историю!
Это продолжение моей серии про генералов. Идею новой истории предложила Элен, и я решила, что она шикарно впишется в мой цикл!
Очень жду ваших комментариев!
Ваша Полина Измайлова!
Глава 2
Глава 2
В себя прихожу на кровати.
Матвей сидит рядом на корточках. Держит мои ладони.
— Оль, прости меня, дурака. Прости. Я… глупость сказал, ну что ты, Оль? Что ты…
Хочу ему ответить и не могу. Горло перехватывает. Немею как будто. Только рот открываю.
— Оль, это… это блажь, глупость. Ну… седина в бороду, как там говорят? Не было ничего. И нет. И не будет. Всё, слышишь? Только успокойся. Всё.
Всё.
И мне бы на самом деле успокоиться.
Поверить.
Мне бы немножко сыграть.
Изобразить немощную, больную. Я же почти доктор, я все симптомы знаю. Когда-то мечтала быть кардиологом — когда у папы случился инфаркт. Потом офтальмологом — когда у брата сильно зрение упало. Читала, надеялась, что смогу вылечить.
Поступила в медицинский, сама, без блата и протекции. Смогла!
Только вот с учебой не задалось.
Потому что однажды шла с занятий поздно вечером, район у нас был неспокойный, пьяная компания решила, что без меня им скучно. Я кричала, отбивалась, когда они тащили меня к парку. Услышала свист. Удар. Один, второй. Те, кто меня держал, разлетелись, как щепки от удара топора по чурбаку. Я упала не землю, меня подняли сильные руки.
— Жива? Цела?
Я кивала, ничего сказать не могла от ужаса.
— Кто ж тебя такую так поздно домой отпускает, горе ты луковое?
Он понес меня в сторону домов, прижимал к сильному телу, я слышала, как его сердце бьется.
— Меня Матвей зовут, а тебя?
— Лё… лёля…
— Лёля… Красивое имя. Где ты живешь, Лёля?
— На набережной…
— На какой?
Он улыбался, так обаятельно и мило, а я краснела.
— Пустите, я могу сама идти, вам тяжело.
— Ты легкая как пушинка, тебе лет-то сколько? Шестнадцать есть?
— Восемнадцать.
— Восемнадцать? Значит, замуж уже можно?
Матвей проводил меня до дома, передал матери с рук на руки. Папы тогда уже не было. Сказал, что придет на следующий день, и не пришел.
Я переживала. Плакала. Страдала.
Решила, что он из вежливости мне сказал, что такой красивой девушки никогда не видел и женился бы не задумываясь.
Матвей объявился через три недели. С охапкой алых роз.
Потом рассказывал, что сначала неделю был без увольнительных за драку — кто-то из тех, кто на меня напал, его сдал, сначала руководство не разобралось, его наказали. Потом всё-таки поняли, что к чему, и наказание сняли. А еще две недели он деньги зарабатывал, решил меня удивить.
— Лёля, я… в общем… Ты понимаешь, я в военном училище учусь, это ответственность. Быть женой военного в наше время это… это непросто. Я знаю, я из семьи военных и у нас династия, поэтому… Ты подумай хорошо.
— О чем подумать?
— Как о чем? О свадьбе. Черт… я всё не так сказал, да? Я понимаю, еще рано, но у меня серьезные намерения. Ты мне очень понравилась, и я тебя хочу. То есть… прости, я… Я хочу, чтобы ты моей стала. Моей женой.
Я тоже очень хотела стать его женой.
Свадьбу в декабре сыграли. А в июне он получил диплом, и его отправили на Дальний Восток. Ну, как его… нас.
Я надеялась перевестись в тамошний “мед”, но не задалось. Не получилось. Я решила, что возьму академический. А потом поняла, что жду ребенка.
Сначала родила сына. Потом дочь почти сразу.
Матвей радовался. Таким счастливым папашей был.
В общем, я окончила медучилище — хоть что-то.
Когда мы отметили десять лет свадьбы, Матвей как раз из очередной горячей точки вернулся. Спину от там надорвал, нужен был массаж. Я пошла на курсы, выучилась. Несколько разных техник изучила.
Сначала только Матвея массировала. Потом устроилась в детскую поликлинику. Занималась с малышами. Это оказалось и выгодно, и приятно. Маленьких я любила.
Своих вот, правда, только двоих смогла родить, хотя третьего мы очень хотели. Не вышло.
Матвею я не рассказывала о том, что у меня было два выкидыша — зачем ему знать? Это мне так его мама сказала. Мол, он и так весь на нервах, у него служба, полк, ответственность. Не вешай на него еще и свои болячки.
Мама Матвея сама была женой офицера.
Почему-то всё время считала, что я ее сына недостойна.
Конечно, он ведь из династии, потомственный военный, прадеды его еще в царской армии служили, потом в Красную перешли. А я… безотцовщина провинциальная, простушка без образования.
А то, что я ее сына любила, всю жизнь из-за него перекроила, детей родила, домашний уют создавала, то, что он сам меня любит — это, получалось, не важно…
