Головой качаю, нет у меня ответа на этот вопрос, а она продолжает:
— Почему они вообще на других женщин смотрят? Ну, согласись, женщины, которые в браке, гораздо реже обращают внимание на мужчин! Да мы просто даже не смотрим на чужих мужиков, скажи? Вот ты замечаешь, что у нового майора, который у связистов, губы красивые? Или бицепсы? Почему тогда они замечают? У моего Славки часто мужики собираются, сидят на кухне, трындят, меня иной раз даже не замечают. Ну, начинается там о службе, потом — рыбалка, грибы, ну, а потом… “Видел, секретутка новая в штабе, там такие буфера! Свободная, не замужем. А эта, из лаборатории у вертолетчиков? Зачетная, правда, замужем, зараза…” Вот, понимаешь, Оль? Их разговоры. Сплетничают не хуже иных баб! И всё про баб! А тут…
Она наливает себе, мне, поднимает рюмку, я уже чувствую, как меня ведет немного, настойка с хорошим градусом.
— Давай, чтобы у нас всё было, а целлюлита не было! — Опрокидывает. — Тут ждешь его с этой службы, боишься, как бы не отправили куда, стараешься быт наладить, наготовить повкуснее. А ему, понимаешь, подавай пятый размер! А мне что с моим третьим делать?
Плечами пожимаю.
Не знаю. Мне казалось, что Матвей не сплетничает с мужиками и не смотрит ни на кого.
Я была уверена, что он любит.
А вот, оказывается, у него другая, и она ждет ребенка.
А я… Чего жду я?
Трель домашнего телефона заставляет вздрогнуть.
Глава 8
Глава 8
— Мамочка, привет, роднуля!
Бодрый голос дочери заставляет сердце сжаться.
Дети!
Я должна о них тоже думать.
Им ведь важна семья!
Мы всегда гордились тем, что семья у нас такая крепкая, дружная, любящая.
Я гордилась.
А Матвей взял и вот так всё перечеркнул!
Не понимаю только, зачем было врать о том, что у них ничего не было, если Алина беременна?
— Мам, ау? Ты там?
— Да, привет, моя хорошая, как ты?
— Я… я нормально, мам, всё хорошо. А ты как?
— Я… тоже нормально, малышка, всё… всё отлично.
— Мам… я хотела приехать. Ну, может, завтра… Ты как?
— Я…
Поворачиваюсь, смотрю на чемодан, на соседку, которая кивает.
Что делать? Что мне делать?
Я уехать хочу, реально, видеть Матвея просто тошно и больно.
Но если приедет дочь…
Я не хочу, чтобы она вот так узнала, от чужих людей или, не дай бог, от самой Алины.
Не хочу…
— Приезжай, конечно! Я всегда тебя жду! Ты утром, днем? У меня отгул сегодня, завтра с утра работаю, до обеда.
— Мам, тогда я после обеда, хорошо?
— Да, конечно.
— Как там папа? Нормально?
Почему-то вопросы дочери кажутся странными.
Может, я просто слишком напряжена сейчас, везде жду подвоха.
— Папа, как всегда, служит Российской Армии.
— Ясно. Мам, тогда до завтра.
— До завтра, малышка.
Кладу трубку, выдыхаю.
Поворачиваюсь к соседке.
Она словно продолжает мою мысль.
— Дети, опять же, да, Олюшка? Во-от! Дети! Ради них и живем. Ради детей. А потом… потом скажет тебе дите это, как мне моя сказала. Типа, мать, а чего ты терпела? Я тебя не просила терпеть, ушла бы от отца, выгнала кобеля и жила бы одна в свое удовольствие. Понимаешь, Оль? Вот так мне дочурка сказала. Вот так…
Пожимаю плечами, не могу представить, что мне моя Вика такое скажет.
Скорее, будет поддерживать, хотя…
Алина ведь ее подруга! Изначально они подружились, потом уже мама Алины, Римма, стала ко мне в подружки набиваться. Я особо не привечала, но и не закрывалась, так, общались о детях, о готовке, о работе. Не особенно близко.
Интересно, как сейчас поведет себя Римма?
Представляю, как она приходит ко мне, просит, чтобы я мужа ее дочке отдала.
Бред…
— В общем, еще раз говорю, непрошеных советов не люблю давать, но давай-ка ты, Оля, разбирай чемодан. Нечего. Такими мужиками, как твой генерал, не разбрасываются! Давай еще по одной, да пойду. Обед готовить надо и ужин.
Отказываюсь от очередной рюмки, и так, кажется, уже хмельная.
А Нателла выпивает.
— За твое здоровье, дорогая! И давай это… покажи этой малолетней сучке…
Покажи.
Легко сказать.
Не хочу я ничего показывать.
Я на самом деле хочу уехать далеко-далеко. На океан.
Никого не видеть. Не слышать.
Просто выключить всё.
У меня жизнь закончилась.
Я не знаю, что мне делать.
С этими мыслями закатываю чемодан в кладовку.
Разбирать не буду, воспользуюсь всё-таки. Но не сегодня точно. Хотя можно было бы мужа проучить. Сделать вид, что я ушла.
Интересно, как бы он себя вел? Что делал?
Может, обрадовался бы — сама ушла, сама сделала свой выбор.
Хочу приготовить что-то к приезду дочери, но у меня всё из рук валится. Ничего не получается.
Иду в спальню, ложусь.
Мне кажется, что всё вокруг пахнет им, моим Матвеем, всюду его запах, такой родной, терпкий. Как я буду без него?
Вообще не понимаю, что буду делать.
Остаться, как советовала Нателла? Заставить его бросить любовницу?
Закрыть глаза на измену?
Я не смогу.
Я просто не смогу.
Закрываю глаза, проваливаюсь в сон.
Будят меня нежные прикосновения. Кто-то гладит по голове, по спине. Сначала хочется вытянуться, замурлыкать, как кошка, потереться о руку, дающую ласку, а потом… Потом дергаюсь, отшатываясь, понимая, кто рядом.
— Лёля…
— Не трогай, Матвей, не смей…
— Лёль…
— Ты… как ты мог, скажи? Как?
— Лёля, пожалуйста…
— Не называй меня так. Вчера я была Оля.
— Лёль… прости меня…
— Что? Простить? Вот так взять и простить? А что именно? То, что ты на молоденькую девочку засмотрелся просто? Захотел ее, да? Страсть проснулась? Но ты кремень, ты же боевой генерал, да, Матвей?
— Оля…
— Ах, снова Оля! Ты уж определись! Так что? За что простить? За то, что ты не смог с чувствами справиться? Захотел молодую?
— Оль…
— Или за то, что она беременна?
— Что?
Матвей отшатывается, и я вижу в его глазах шок.
— Что? А ты не знаешь? Твоя малолетка приходила сюда, скандал устроила, на лестнице прямо, орала, что беременна. Скоро весь гарнизон узнает, потому что ее Нателла с лестницы спустила!
— Оля, ты с ума сошла?
— Я?
Вот это меня больше всего из себя выводит.
Я сошла с ума, значит?
Его беременная лялька сюда приходит права качать, а я сошла с ума?
— Знаешь что, Сафонов, катись-ка ты отсюда сам! Я думала — уеду, поступлю благородно, раз уж он влюбился! Но, нет, извини! Никуда я уезжать не собиралась и не планирую! А вот ты — делай что хочешь!
— Оля, я же сказал тебе, у нас с ней ничего не было!
— Значит, она залетела от кого-то другого, а на тебя собралась спиногрыза повесить.
— Оль, ты серьезно, ты…
— Я, я, Матвей, сорок с гаком лет — я. Вот такая. Какая есть. Новой не выросло. А ты… Ты, прости меня, просто слабак и трепло. Если уж решился уйти из семьи, так делай это нормально! Не будь бабой!
— Оля… я никуда не хотел уходить, я…
— Не хотел, нечего было на прелести молодой девки пялиться! Да так, что весь городок в курсе, что у тебя там в кабинете делается.
— Да уж… не думал я, что ты… что ты вот так…
— Ну, извини, если не оправдала надежд и ожиданий.
Встаю с кровати, понимаю, что рядом с ним не могу, задыхаюсь.
— Да, кстати, завтра Вика приезжает. Что-то мне подсказывает, что она уже знает о твоих делах с ее подружкой. Ты уж, пожалуйста, поговори с ней сам. Ясно?
— У меня нет никаких дел с ее подружкой, и если она беременна, то не от меня.
— Знаешь, Матвей, мне уже как-то всё равно.
Говорю и выхожу, чтобы спрятаться в ванной комнате, потому что мне совсем не всё равно.
А потом слышу, как хлопает входная дверь…
Глава 9
Глава 9
Он ушел.
Просто ушел. Куда? К ней?
