Искра Свободы 6 (СИ) - Нова Александр

Лицо охотника скривилось в раздраженной гримасе.

— Проиграл 5 лоренов, — продолжил Лис. — У них точно кости краплённые. Попросил Инквизицию разобраться.

Говорил это охотник с совершенно серьёзным лицом. Будто разбираться с шулерами — это святая обязанность Ордена, порученная им самим Владыкой. В любом случае, алиби Лис себе обеспечил.

— Амели тоже спрашивали. Она всё рассказала, — сказал Лис и замолчал.

Амели рассказать ничего не могла, потому что не знала. Значит, и тут всё в порядке.

Я взял в руки ложку и приступил к трапезе. Горячая каша, свежий хлеб. И у меня было достаточно времени, чтобы есть его не торопясь, наслаждаясь ещё тёплой буханкой.

По крайней мере, я так думал первые десять минут, пока в дверях трапезной не появился Тома.

— Господин, — сказал послушник, — его преосвященство хочет вас видеть. Сейчас.

Ну, разумеется, хочет. Я отложил ложку и захватил кусок душистого хлеба. Доел его по дороге. Тома довёл меня до дверей кабинета, постучал и отступил на шаг, словно за дверью держали что-то кусачее.

Этьен сидел за столом. Обычно столешница перед ним выглядела так, будто на неё разгрузили телегу с архивом. Сейчас на ней лежали только мои листы. И пустой стол епископа пугал сильнее заваленного.

Этьен посмотрел на чужую куртку, на бинт, выглядывающий из-под рукава, и сделал приглашающий жест. Я сел в кресло напротив.

— Твои записи я видел, — Этьен положил ладонь на листы. — И это очень плохие новости, Эллади. Прежде всего потому, что ни меня, ни настоятеля Савара о принятом решении даже не уведомили.

Слова епископ произнёс ровно. Без обиды, без раздражения. Так говорят о вещах, которые уже пережили, обдумали и разложили по полочкам. От этой ровности мне стало неуютно. Епископа обошли в его же епархии, а он рассуждал о случившемся, как о погоде.

— Впрочем, определённые причины так поступить у кардинала есть, — Этьен откинулся на спинку кресла. — Владыка давно хотел построить Алтарь в моём бывшем храме. Но сначала разразилась война с Сен-Валери, и всем стало не до строительства. Потом прислали нового епископа.

Нового — по тем временам. Нынешний новый сидел передо мной. Я промолчал.

— Тибо отдал соответствующие распоряжения. В храме начали строить алтарный зал, — взгляд Этьена ушёл куда-то поверх моей головы, будто там, на стене, висел план того самого зала. — Но место выбрали неудачно. Подземные воды. Фундамент не выдержал веса, и всё завалилось.

«Подземные воды» он произнёс так, как произносят имя старого знакомого. Без ненависти и без теплоты, с той особой интонацией, с какой вспоминают человека, которому до сих пор должны. Или который до сих пор должен. Я был готов поспорить на все сто десять соляров: у этих «вод» имелись имя, фамилия и отчество.

— Потом случился мыльный кризис, и Тибо стало не до меня. Потом я занял место Тибо и думал, что всё закончилось, — Этьен провёл пальцем по краю листа. — Но нет.

Что такое мыльный кризис, я знал прекрасно. Интересно, а не отец ли Марко посоветовал прошлому епископу форсировать всё это дело с мылом? Впрочем, это дела дней минувших, а у нас здесь свой собственный кризис намечается.

— Эллади, — епископ наконец посмотрел мне в глаза. — Ты же понимаешь, что Алтарь делает все наши планы неосуществимыми?

Я кивнул.

— У тебя есть список груза, — продолжил он тем же ровным голосом. — Даты. Точки выхода.

Епископ выдержал паузу.

— Маршрут идёт по реке, где твари водились задолго до появления Церкви. Ненадёжное место река.

Больше он ничего не сказал. Ему и не требовалось. На что намекал Этьен, было очевидно: корабль с Чашей на борту доплыть не должен.

Топить груз Святого Престола по просьбе епископа Святого Престола. Похоже, раскол в Церкви гораздо глубже, чем мне показалось в самом начале.

Наверное, полагалось изобразить сомнения. Но сомнений у меня не было. Вопрос не в том, соглашусь ли я. Вопрос в цене.

— Мне нужен легат по безопасности алтарного строительства, — сказал я. — Орельен де Совтер. Поговорить. Лично, без свидетелей, в уединённом месте.

Этьен едва заметно улыбнулся. Одними уголками губ, как улыбаются люди, которым не нужно объяснять, чем заканчиваются такие «разговоры». В этом понимании было что-то пугающее: я до сих пор не знал, как выглядит человек, которого не велено искать, а епископ, кажется, уже прикидывал, кто будет читать по нему заупокойную.

— Это легат самого кардинала. Устроить такой приватный «разговор» будет непросто, — по интонации Этьена я не мог понять, он набивает цену за свою услугу или предупреждает, что может ничего не получится. — Да и последствия…

Епископ осекся на полуслове, его лицо застыло, и он медленно, словно сомневаясь и раздумывая, открыл один из ящиков и достал какие-то бумаги. Судя по обилию цифр — отчеты, но не бухгалтерские. Скорее, складские запасы.

Этьен изучал документы долго. Наверное минут двадцать. Перебрал несколько папок, что-то выписал на отдельный лист. А потом поднял на меня взгляд, и в нем я увидел оживление. Такое же, как вчера, когда речь зашла о человеке Роберта. Похоже, его преосвященство только что придумал интригу высшего порядка, в которую будет вовлечен легат. А может, и сам кардинал.

— Всё может получится. Но…

Этьен повернул лист с моей выпиской из документов «фениксов», и его палец замер напротив даты первого рейса из Вальмонт в храм настоятеля Этьена. Того, что должен выйти из герцогства через десять дней.

Всё ясно — топить нужно именно этот корабль. Сроки неприятно поджимали, но дело выглядело реалистичным. Я кивнул, и епископ продолжил:

— Когда твари нападают на суда, всякое случается. Пожар, например, — Этьен резко поднял на меня взгляд. — Пожар на судне крайне опасен, Эллади. Поэтому когда оно будет гореть тебя рядом быть не должно.

Я криво усмехнулся. Какая трогательная забота о моей жизни! Особенно если вспомнить, что она исходит от человека, который собственноручно подписал приказ о моем сожжении в первые дни моего попадания в этот мир.

Что ж, похоже, Этьен уверовал в меня. В то, что я — важнейшая ступенька на его пути к заветной цели. Стать Папой. Занять Святой Престол. Оттого так и печется о моей жизни.

Впрочем, текущее положение дел меня пока устраивало, и старое вспоминать я не стал. По крайней мере, вслух.

— Пожар могут потушить. Или огонь может не заняться, — заметил я.

— Владыка милостив к своим чадам и не бросает их даже в наихудший момент, — пафосно ответил его преосвященство.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл фразы. Оказалось, всё банально: если корабль не сгорит, это всё осложнит, но какой-то шанс на успех останется.

Этьен дождался моего кивка.

— Ты уже придумал причину плаванья вверх по реке? — спросил он, снова превращаясь в епископа, у которого много дел.

— Ещё думаю.

— Тогда приходи, когда надумаешь, — Этьен сложил мои листы, убрал их в ящик стола, туда же, куда вчера отправил «Кольцо Сопряжения», и задвинул его. — И ещё. Никаких приключений в ближайшее время. А лучше вообще исчезни из города, как только срок требования Рауля истечёт.

Я кивнул. И только потом сообразил, что про требование я не говорил. Ни Марко, ни Тома, ни ему. Рауль назвал срок в моих покоях, за закрытой дверью, и с тех пор прошло меньше двух часов. Значит, либо старший инквизитор сам уведомил епископа — из вежливости или по служебной необходимости, — либо у меня в комнате прослушка. Как это делается без проводов и микрофонов, я не знал. Но в мире, где сейфы открываются по отпечаткам пальцев, способ наверняка найдётся.

Подумав, я решил, что верны оба варианта.

Разговор завершился. Я уже поднялся, но всё же задал вопрос, который крутился в голове с самого обыска.

— Этьен, а почему Инквизиция не использует Шар Правды?

Епископ замялся. Совсем ненадолго, но заметно. Отвечать он явно не хотел. Но и врать мне в лицо не рискнул.

— На инициированных он плохо работает, — наконец произнёс он. — Чем больше ОР вложено в человека, тем хуже. Крестьянина без единой модификации Шар ловит на первом же слове. Тебя… — Этьен неопределённо повёл рукой в мою сторону, — про тебя он не скажет ничего.