Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

Правда, от неё помощи было немного. Она ничего не видела и не слышала. Ни на кого не могла указать, а чернить понапрасну не хотела. Да и не умела.

Они условились, что, кроме него, Сигрид никому не откроет правды, потому все вокруг по-прежнему думали, что она поскользнулась и упала сама. Это было унизительно, пусть воительница нехотя и соглашалась в мыслях, что так будет лучше. Чтобы не спугнуть предателя.

Взамен потребовала, чтобы меч был при ней всегда, а не только на берегу, и она могла распоряжаться им по своему разумению. А ещё чтобы ей вернули копьё, щит и позволили грести наравне со всеми. Последняя просьба позабавила Рагнара.

— Вот уже не думал, что ты станешь считать мой драккар своим, — хмыкнул он.

Теперь Сигрид гребла, и радовалась этому, пусть даже плечи давно онемели, а на ладонях вновь появились мозоли. Гребла и видела перед собой широкую спину. Мокрая рубаха прилипла к телу и теперь натягивалась на каждом движении, грозя разорваться по швам. Под тканью перекатывались длинные, тяжёлые мышцы. Казалось, что каждый гребок даётся ему легко, но Сигрид знала: даже конунг не мог не чувствовать ярости, с которой море обрушивалось на драккар. Просто он никогда бы этого не показал.

Но день ото дня Рагнар становился всё мрачнее. Воительница слышала, как шептались хирдманы: мол, перед тингом он всегда бывал молчалив и задумчив. Но Сигрид сомневалась, что хмурился он из-за тинга.

Ходить на драккаре с конунгом — особая честь, которой удостаивался далеко не каждый воин. Теперь выходило, среди них завёлся предатель. Среди близкого круга тех, с кем не раз он сражался, проливал кровь. К кому прежде без страха поворачивался спиной.

И Сигрид, сама пережившая предательство, понимала, каково конунгу. Думать об этом она себе воспретила. Недоставало ещё проникнуться к Морскому Волку сочувствием!

... когда тяжёлая ладонь легла на плечо, воительница резко отпрянула и вскинула голову, выругав себя мысленно, что позволила кому-то подкрасться. Слишком глубоко задумалась, вот и не услышала чужие шаги.

Над ней с добродушной ухмылкой стоял Торлейв.

— Подвинься, — велел он. — Сменю тебя.

Сигрид быстро оглянулась. Впрочем, она и так знала, что время ещё не пришло, и черёд второго гребца не наступил. Да и не в двойке с Торлейвом она гребла.

— Я не устала, — воительница покачала головой и крепче вцепилась в весло, словно ярл намеревался его отобрать.

— Это не тебе решать, — хмыкнул Торлейв, уже подаваясь вперёд и собираясь перехватить древко. — Давай, подвинься.

— Не нужно, — Сигрид резко дёрнула весло назад, не давая ему ухватиться.

Ярл нахмурился, уголки его добродушной ухмылки опустились.

— Упрямишься не к месту. Я же вижу, ты из сил выбилась. Да и шрамы, поди, тянет.

На них уже косились гребцы. На бледных щеках Сигрид вспыхнул румянец. Все вокруг и так считали её глупой девкой, умудрившейся свалиться за борт, пока глазела на китов! Теперь ещё Торлейв подливал масла в огонь, выставлял её слабой!

И в этот миг, не прекращая грести, заговорил Рагнар. Голос его перекрыл шум волн.

— Оставь её.

Торлейв замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Но, конунг...

— Я сказал — оставь, — Рагнар даже не повернул головы. — Не ты с ней в двойке гребёшь, так и не лезь.

Несколько мужчин тихо хмыкнули, пряча улыбки. Торлейв метнул на них злой взгляд и тут же бросил куда более злой в спину Рагнара. Так быстро, что Сигрид почти усомнилась, видела ли это.

— Да она уже синяя сидит. Ты бы хоть глянул, как ей тяжело, вместо того чтобы тянуть из неё последние силы.

Рагнар медленно выдохнул и особенно сильно зачерпнул веслом воду. Больше он ничего не сказал. Сигрид сидела, словно пригвождённая, и отчаянно сжимала древко.

— Ну, твоя воля, конунг, — выдавил ярл, сжав челюсти.

Он отступил, но по тому, как сверкнули глаза, Сигрид поняла: недоволен. Да и не только недоволен. Под коркой его обычного веселья будто что-то треснуло.

Торлейв ушёл, а на неё по-прежнему смотрели, и, рыкнув, Сигрид принялась грести гораздо быстрее, чем до появления ярла. На него она от души выругалась в мыслях. Для чего полез-то?! Лучше бы, как прежде, веселил по вечерам. Ей даже нравилось...

Сигрид почти успокоилась, когда Рагнар слегка повернул голову. Совсем чуть-чуть, чтобы увидеть её боковым зрением.

— Устала? Сменить? — спросил негромко, и она чуть не задохнулась возмущением.

— Нет! — выплюнула яростно и, совсем не ожидая, услышала тихий смешок.

К вечеру разлад был забыт. Сигрид с удивлением проследила, как конунг и ярл заняли во время трапезы одну лавку и негромко проговорили всё время, пока ели. Словно и не было уязвлённого, раздражённого взгляда Торлейва, недовольства и гневного голоса Рагнара.

И так было правильно! Мужчины забыли. Это она, девка и дура, всё думала о каких-то глупостях.

Через два дня буря, наконец, отпустила их, и в тумане показалась тёмная полоска земли. Сигрид прищурилась: впереди тянулась узкая протока, будто разломанная морем трещина между двумя скалами. По обеим сторонам торчали острые камни и рифы, о которые бились волны. Путь был только один, и всякий, кто хотел попасть на остров тинга, должен был войти именно сюда.

Но Сигрид удивило не это: почти все корабли оставались дожидаться их, к Хёльму пристанет лишь один драккар.

— А нечего другим там делать, — пояснил ей Торлейв, когда она рискнула спросить. — Это Хёльм, священный остров тинга. На него каждый вождь заходит только со своим кораблём. По одному, понимаешь? Таков обычай. Ни толпы, ни сотен мечей. Богам не нужна военная рать под боком.

— А остальные?..

— Ждут. Эйрик присмотрит за драккарами, пока мы с конунгом будем на Хёльме. Так всегда делали. На острове все равны.

Сигрид снова взглянула на скалы. Протока была слишком узкой, слишком удобной для того, чтобы устроить засаду. Если бы она сама выбирала место, откуда ударить, выбрала бы именно её.

— Опасное место, — пробормотала она скорее себе.

Торлейв хмыкнул.

— Опасное — да. Но нападения здесь не ждут. Никто никогда не поднимал меч по пути к тингу. Это всё равно что плюнуть Одину в лицо. Потому и не боимся. Пока мы входим в эту щель между скалами, действует перемирие.

Рагнар в это время молчал. Он стоял у кормы и всматривался в протоку. Драккар медленно входил в каменные ворота, и скалы грозно нависали с обеих сторон.

Сигрид не отводила взгляда от узкой полоски света впереди. Слишком тихо было. Слишком спокойно после всех бурь.

Засаду конунг заметил первым, но было уже поздно.

Глава 15

Из-за правой скалы, как изо рта хищника, выскользнуло тёмное пятно. Потом второе. И третье. Небольшие, низкие лодки, почти сливающиеся с водой.

— Щиты! — рявкнул Рагнар.

Но первая стрела уже свистнула. Она ударила в нос драккара, вонзилась в резьбу. За ней — вторая, третья. Потом стрелы полетели градом с обеих скал.

Конунг опустился на корточки и обернулся: его люди рухнули на палубу и ползли теперь к бортам между рядами скамей, извиваясь. Взглядом он нашёл отца, с которым был теперь на одном драккаре. До щитов тот добрался первым и теперь выстраивал вокруг себя линию из них.

Следом за стрелами в них полетели камни и обломки валунов. Враг целился в мачту, намереваясь её сломать. Мелкие лодки быстрым клином рванули к драккару. Людей на них было меньше, но они шли в упор, рассчитывая на замкнутое пространство протоки: уйти было некуда. Лёгкие, быстрые, удобные для наскока...

Если сейчас они не вырвутся, их сомнут. Думал Рагнар недолго.

— Гребцы — к вёслам! — выкрикнул он. — Остальные — щиты над ними! Живо! Пошевеливайтесь!

И пока одни хирдманы возвращались на скамьи, а другие смыкали над ними крышу из щитов, Рагнар вновь нашёл взглядом конунга Харальда и указал на своё место кормщика, которое занял, едва они вошли в протоку.

— Смени меня... — бросил Рагнар уже на ходу и посмотрел на Хакона, который всё это время прикрывал его щитом. — Прикрой отца, — велел, а сам одним прыжком настиг борта, схватил длинное, тяжёлое копье, размахнулся и бросил его со всей силы, которая была.