Набор (СИ) - Видум Инди

— Опять? — заинтересовался я и придвинул к себе газетный листок, размером в половину прошлого. На полный материала не набралось, но Евсиков решил не терять такой замечательный информационный повод.

Статью долго искать не пришлось. Называлась она «Израненный коровой»:

Сегодня утром полковник Рувинский, ответственный за гарнизон в Озерном Ключе, проходил мимо казармы, отведённой для временного проживания спасенных из зоны людей. Внезапно на него выбежала корова и стала бодать Рувинского, причём сшибла его с ног и изранила спину, руки и ноги. Хозяйка коровы говорит, что животное перепутало полковника с тварью зоны, из которой она с трудом выбралась. Теперь читатели знают, как выглядят твари зоны. Как только увидите кого-то, напоминающего полковника Рувинского, бегите со всех ног.

— Милка отметилась? — хмыкнул я.

— Она самая.

— А сапоги ты зачем сюда приволок?

Сапоги были новехонькие, щегольские и ношеные совсем мало, но это не отмяло моей уверенности, что делать им в моем кабинете нечего.

— Как это зачем? Рувинский теперь не будет шляться по городу. Целее останется. И вообще, даже мелкие неприятности наносят крупный урон врагу, если их много.

— Тактика малых порезов, — кивнул я. — Но на вопрос ты не ответил. Сюда зачем ты сапоги приволок? Они нам точно не пригодятся. Их бы к остальной обуви…

— Откуда мне знать, где она?

— Бросил бы туда, где армейцы справляют естественную нужду, — предложил я. — К чему нам старые сапоги? Их никуда не пристроишь.

— Я тебя порадовать хотел, — надулся он. — И вообще, для отчетности. Вдруг бы ты не поверил.

— Спасибо, порадовал. У Рувинского теперь совсем обуви не осталось?

— Даже тапочек, — радостно подтвердил Валерон. — Давай я просто в зоне где-нибудь их брошу? Неохота мне возвращаться в Озерный Ключ. В тех сортирах своего дерьма хватает, нечего его разбавлять полковничьим.

— Мы завтра не идем в зону, — напомнил я.

— Это вы не идете, а я иду. Кстати, сделай мне пару щепок со Слиянием, а то вдруг на старых уже развеялось. Действовали они уже слабо, только вблизи, так что всё может быть. Не хотелось бы мне напрасно бегать по зоне.

Он посмотрел так умильно, как будто просил не одноразовый артефакт, а вкусную шоколадную конфету. От последней бы Валерон тоже не отказался, слопал бы за милую душу, но артефакт сейчас был нужней. Но еще нужней было решить вопрос с гостьей.

— Нам бы Софию отсюда вывезти. Твоя помощь в этом деле необходима. Возможно, даже придется плюнуть, — попытался я его заинтриговать.

Валерон на столь соблазнительное предложение не повелся. Полагаю, был уверен, что Антошина жена от него никуда не денется, а вот то, что в зоне — напротив.

— Вернусь и сразу ее отсюда вывезем при свидетелях. Столица Заварзиных приоритетнее, — уперся он. — Что здесь может случиться с Антошиной женой, пока вы ее охраняете? Ничего. А в зоне всякие бегают.

— Тебе несколько дней потребуется, только чтобы добежать туда. А еще обратно. А это всё время.

— Обратно я по метке прыгну. Пока спокойные дни, нужно пользоваться, — заявил Валерон. — Ну и собранная реликвия в активе будет — всё в плюс. Вдруг до нее кто-то раньше доберется? Нехорошо получится.

Такое развитие событий я не исключал. Подбросили же приманку для тварей в Колманск перед самым моим туда приходом? Значит, могут безнаказанно шариться среди тварей. Я не обольщался относительно легкой победой над командой Резенского. Их застали врасплох. Кто знает, может, они сумели бы вывернуться, если бы было время на подготовку. Дмитрий так уж точно выжил бы, не вмешайся Валерон. Только тревожила моего помощника сейчас не реликвия.

— И до сейфа тоже.

— Не оставлять же его там? — удивился Валерон. — На поругание тварей. Тянуть больше нельзя, опасно. Так что я сегодня отъедаюсь, отсыпаюсь, а завтра с утра отправляюсь на дело. Там и выплюну. Пусть гадают, что забыли сапоги полковника Рувинского в столице Заварзиных. И почему они без самого полковника. Кстати, может, его тоже прихватить? Не останавливаться, так сказать, на полумерах в лице сапог? Эксперимент заодно проведем по выживанию полковников во мне. Вдруг они более устойчивы к среде моего внутреннего пространства?

— Что-то мне подсказывает, что в тебе он сдохнет. Рувинский — зло известное. А пришлют кого посерьезней — к нему заново подход придётся искать. Пусть пока будет. Выплюнуть всегда успеем. Обойдемся сапогами.

— Эх… — печально вздохнул Валерон. — Ладно, чаруй щепки, а то забудешь.

Пару поленьев мне принесли прямо в кабинет, где я настрогал щепок и нанес на каждую заклинание Слияния, пока Валерон наедался на кухне, радуя всех своим отличным аппетитом. Или тревожа — как бы у такой маленькой собачки не случилось заворота кишок от такого количества съеденного. Но Валерон мужественно со всем справился, закинул щепки в свое внутреннее хранилище и утром героически удрал еще до завтрака. И даже до того, как я проснулся.

А вот если бы он задержался, то оказался бы свидетелем весьма занимательной сцены. Всё семейство хозяйки Милки вместе с самой коровой пришли проситься к нам.

— Этот ирод чо удумал-то? — голосила ее хозяйка. — Грит, пускайте ее на мясо. А мы как же без кормилицы нашей? Не для того она из зоны выбиралась, чтобы мы ее вот так. Телёночка ейного пришлось под нож пустить, так хоть она при нас останется. Ну, невиноватая она, что от военного ентого чем-то там смердило. Она так смирная, на людей никогда не бросалась, а тут унюхала, видать, чегось. Я ему так и сказала. Мол, в баню вам надо, иначе не токмо корова, но и собаки кидаться будут. А он ажно покраснел весь, я думала, лопнет от злости, и как заорет, чтобы ни ее копыта, ни моей ноги в городе не было. А нам кудась идти-то? Вот мы и надумали к вам. Грят, у вас конюшни большие. А где лошадки, там и коровке найдется где приткнуться. Молока у ей много. И вам хватит, и нам хватит. Молоко у ей — чистый мед. И мы тож не безрукие. Пригодимся, как есть пригодимся.

Она тараторила на одном дыхании, выйдя вперед, так что и муж, и дети оказались даже не за ее спиной, а за Милкиной, которая стояла рядом с хозяйкой и грустно на меня глядела. Как мне показалось, с последней нашей встречи корова схуднула, но боевой настрой не растеряла. Был бы рядом Валерон — непременно заявил бы, что надо брать. Как последний рубеж обороны. Пропустит Митя — унюхает Милка. Еще к этой компании прибилась небольшая лохматая дворняжка, а одна из мелких девчушек держала на руках котячьего подростка. То есть брать придётся всю компанию.

Тетка тараторила и тараторила, расхваливая Милку, себя и своего мужика, который, по ее словам, был мастером на все руки. Я вздохнул. И выгонять людей как-то нехорошо, и брать такую толпу, да еще с детьми…

— Мне негде вас размещать…

— Как это негде? Да ить мы в любой конюшне закуток отгородим да перезимуем, — уверенно сказала она. — Скоро тепло будет, соорудим что получше. Нам много не надобно, только приткнуться гдетось на пока.

— Я беру людей в поместье только при условии личной клятвы.

— Мы все принесем, — радостно усилила она напор. — И я, и мужик мой. Мы вам всё сделаем, что только нужно будет. Токмо не выгоняйте нас на мороз, мы ж помрем все. Рази ж для того вы нас вытаскивали из зоны, чтобы мы здеся померли? Не по-божески енто.

Она скорчила самую жалостливую физиономию, но было видно, что не разревется — такие реветь непривычны, они всё с боем берут. Но при этом хозяйка явно хорошая. Дети чистенькие, аккуратны, а что мордашки заморенные — так это после перехода и здешней неустроенности.

Корова жалобно замычала, как бы говоря, что она тоже согласна на клятву, лишь бы всё это поскорее закончилось и она попала в теплый хлев, где есть сено и вода. Сено вроде бы даже было — что-то осталось от владельца конюшен. Овес он весь забрал, разумеется, но небольшая копешка сена осталась. Наверняка прошлогодняя. Или теперь уже позапрошлогодняя? Не уверен, что корова будет такое есть. Впрочем, это уже не мои проблемы. А коровы. Некоторые, говорят, из-под снега корм добывают. И ничего, наедаются.