Шестеренки и заклинания (ЛП) - Тома Адриен

— Превосходно, — прокомментировал Вестор Вакс. — Действительно превосходно. Твердая концентрация, безупречное произношение, образцовая скорость исполнения... Меня беспокоит только одна маленькая деталь...

Некромант подступил к стеле с именем Примарха и постучал по ее поверхности.

— Да? Что вам нужно? — прорычал голос... доносившийся явно из более низкой ниши.

Сирус побледнел, а Сяоми разразилась хохотом. Вестор Вакс кашлянул, пряча улыбку.

— Кажется, ты вызвал не того духа.

— Это... это не... Это, должно быть, дрожь в моей руке... Я... я, должно быть, плохо прицелился...

— Похоже на то, да, — усмехнулся Вестор Вакс, рассеянно похлопав по спине Сяоми, когда та едва не задохнулась.

Из гробницы донесся сдержанный кашель.

— Кхе-кхе. Простите? Мерзкие некроманты, вы меня слышите?

— Э... да? — ответил Сирус.

— Простите, что отвлекаю вас, мерзкие некроманты, но не будете ли вы так добры помочь выбраться из этого гроба? Здесь очень темно, а я... кхе... у меня небольшая клаустрофобия...

— Вам не обязательно оставаться во тьме, — ответил Вестор Вакс. — Ваш дух связан с вашими костями, но вы с тем же успехом можете материализоваться в призрачной форме, если пожелаете.

— Правда? Прошу прощения, я не очень привык к тому, чтобы меня вызывали из небытия... Это в некотором роде... кхе... у меня в первый раз...

— Вам достаточно как следует захотеть, — посоветовала Сяоми, которая только-только подавила свое бешеное хихиканье. — Постарайтесь сосредоточиться и рвануться вперед. Вот увидите, это не слишком сложно...

На мгновение воцарилась тишина. Затем из стелы выпрыгнул шар голубого света и тут же принял очертания мужского лица. Черты его оставались размыты, рассеяны призрачным сиянием, но Сирус различил волевой подбородок, орлиный нос и квадратную челюсть.

— Сработало! — ликовал призрак. — Я... я вижу! Я вас вижу! Как хорошо снова быть живым! Ну, жить... в некотором смысле!

Сирус незаметно бросил взгляд на памятную табличку на стеле, из которой появился дух, и прочел:

Призрачное лицо проследило за взглядом молодого мага и повернулось, чтобы разобрать эпитафию на собственной могиле. На его бесплотных чертах появилась недовольная гримаса.

— Несмотря на свое происхождение из простолюдинов! — раздраженно бросил он. — Достойнейший из дворян! Как будто дворянство имеет хоть какое-то отношение к отправлению правосудия! Они посмели вывести эту чушь на моей могиле! Жалкие писаки! Я ведь запрещал им...

Дух, придя в негодование, загорелся странным багровым светом, словно раскраснелся от гнева. Внезапно осознав, что его вопли эхом отражаются от стен Усыпальницы, а трое некромантов изумленно смотрят на него, он приостановился и стал скорее сиреневым. «Порозовел от смущения?» — подумалось Сирусу.

— Заклинаю вас принять мои самые искренние извинения, — торжественно объявил призрак. — Недостойно истинного рыцаря выставлять себя в таком свете, и я молю, чтобы ваше мнение обо мне не изменилось.

Призрачное лицо размылось и коротко качнулось вверх-вниз. Сирус решил, что это, должно быть, реверанс.

— Все равно эти отъявленные щелкоперы, наверное, давно мертвы, — проворчал призрак. — Гм... На чем мы остановились? Простите, я не привык иметь дело с такими, как вы. Когда я был жив, скажу я вам, моим священным долгом было выслеживать мерзких некромантов вроде вас и предавать их правосудию. Но, я полагаю, в посмертии вы — единственное общество, с которым я могу пообщаться... В любом случае, я вам благодарен за ваш вызов, каким бы ни был он зловещим. Ах, если бы вы только знали, как я счастлив! Лимбо — это настолько... скучно! Все дремлют в этой огромной теплой пустоте, и самое ужасное, что им этого достаточно! А я вкушаю вечность, уютно устроившись в тишине, размышляя о смысле небытия... Уф! Какой ужас для такого энергичного молодца, как я! Это напоминает мне о том времени, когда...

Сирус слушал нескончаемый монолог в каком-то недоуменном оцепенении. Неужели все мертвые такие болтуны? Юный маг наклонился к Вестору Ваксу:

— Не поторопиться ли нам, учитель? Пока мы слушаем излияния этого призрака, мы транжирим...

Внезапно из гробницы примарха Озельфины вынырнуло второе призрачное лицо. Вестор Вакс подмигнул своему ученику, разинувшему рот:

— Я воспользовался недержанием речи твоего друга, чтобы отправиться на поиски души Примарха. Ты прав, нам нельзя терять времени.

— Я... я даже не слышал, как вы произносили формулу, — выдохнул Сирус.

— Скрытность — лучший из союзников некроманта, который хочет выжить, — назидательно сказал старый черный маг.

— КТО ОСМЕЛИЛСЯ ОСКВЕРНИТЬ МОЮ ДУШУ? — воскликнул второй призрак. — НЕКРОМАНТ? МЕРЗКИЙ, ПРЕЗРЕННЫЙ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ НЕКРОМАНТ?!

Дух Альбрехта, удивленный вспышкой гнева второго призрака, резко прервал свое затянувшееся словоизвержение:

— Но послушайте, что это за манеры? Я как раз подошел к самому интересному — моменту, когда схватил гнома за шиворот и сказал ему...

Внимание магов полностью переключилось на дух примарха. Второе призрачное лицо отличалось тяжелыми чертами, крупным носом, впалыми щеками и густыми бровями, насупленными поверх маленьких, горящих яростью глазок.

— ПОКАЖИСЬ, ПОДЛЫЙ ЧЕРНОКНИЖНИК! — вскричала сия мегера. — НЕ ПРЯЧЬ СВОЕ ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ ЛИЦО, ОТВЕТЬ ЗА СВОЕ ГНУСНОЕ ЗЛОДЕЙСТВО!

— Конечно, я за него полностью отвечаю, — спокойно ответил Вестор Вакс, шагнув вперед.

Взор призрака затуманила пелена сомнения.

— Вестор? — прошептала она внезапно дрогнувшим голосом. — Вестор, мальчик мой, это ты? Вестор Вакс?

— Во плоти и кости, — улыбнулся некромант. — Ну, ныне больше кости, нежели плоти...

— Мальчик мой... — застонала примарх странно плаксивым тоном. — Мальчик мой, ты... ты все еще балуешься запретными искусствами? Ты, такой блестящий академический эзотерик?

— Бывший эзотерик, — поправил Вестор Вакс. — И я не «балуюсь» темными искусствами, дорогая бывшая госпожа: я стал их мастером.

Ответ черного мага был встречен тяжелым молчанием. Даже бестелесный дух болтливого Альбрехта умолк, осознав всю серьезность момента. Сирус уставился на старого колдуна с выражением, по меньшей мере столь же обалделым, как и Сяоми — видимо, девушка так же, как он, не знала, что их учитель был членом Академии.

— Ты, Вестор? — продолжал дух примарха. — Мастер темных искусств? Как такое возможно? Дитя мое, я знала, что твое изгнание из Академии тебя расстроит, но я и представить себе не могла...

— Вот именно, — отрезал Вестор Вакс. — Вы и представить себе не могли. Вы неспособны были на воображение: все, что вы знали о магии, вы узнали из книг, написанных магами, которые сами узнали это из других книг, но посчитали нужным переписать иначе. Никогда и никаких экспериментов, никаких вопросов, никакого желания вглянуть дальше кончика носа... А если кто-то осмеливался туда сунуться, его ждали разносы, обвинения в черной магии, позор и изгнание!

— Вижу, ты все еще не отошел от того события, мой мальчик, — проскрипела примарх. — Сколько времени прошло с тех пор, как я застала тебя за играми с дохлой кошкой? И ты до сих пор не понял, что творил скверну? Что правила были установлены для того, чтобы защитить большинство от мании величия нескольких самоуверенных умников?

— Мы никогда не придем к согласию, профессор Ругмар, — с печальным вздохом ответил некромант. — Я давно примирился с этой мыслью.

— Не похоже на это, раз вы меня призвали из небытия, чтобы свести старые счеты, — с иронией прошептала примарх.