Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ) - Винокуров Юрий

Райнер оглядел двор, увидел Первого в окне, отсалютовал ему и с чувством выполненного долга объявил во всеуслышание, что экскурсия прошла отлично, потерь нет, а Дьявол просит перемирия.

Императрица посмотрела на тридцать три молодых и здоровых юноши, а потом медленно повернулась к Куперу.

Первый Охотник за свою бесконечную жизнь видел много взглядов. Он видел, как смотрят на врага, как смотрят на добычу, как смотрят перед смертью и как смотрят на того, кого сейчас будут убивать. Этот же взгляд не относился ни к одной из знакомых ему категорий, но был при этом настолько понятным, что Первый едва не рассмеялся вслух, ведь так смотрят на отличного племенного производителя.

Купер побледнел, произнес что-то вежливое, отступил к своей двери и захлопнул ее за собой. Изнутри отчетливо лязгнул засов.

— Сандр опять пропускает всё самое интересное, — сказал Мак из своего кресла.

— Так ему и надо, — отозвался Первый, возвращаясь к столу. — А Купер уже взрослый, разберется сам.

Он снова посмотрел на карту, и веселья в нем поубавилось, потому что всё, что происходило внизу, было живым, шумным и правильным, а вот здесь, над столом, висела Вселенная, в которой очень тихо и очень аккуратно готовил какую-то грандиозную пакость Костяной Скульптор.

— Что ж, вернемся к нашим делам, — сказал Первый. — Он не примет открытый бой, значит, его нужно сделать неизбежным. Мак, что у нас есть такого, от чего он не сможет уйти?

Старый Мак наконец открыл глаза.

— У него есть только одно слабое место, — сказал он. — Его колыбель.

— Этого мало.

— Этого достаточно, осталось найти туда дорогу, — Мак сел ровнее.

Первый повернулся к главе Старейшин, уже понимая, каким будет план, и в этот момент по всей Крепости прошел стук, не в дверь зала, а в саму Крепость. Он прокатился по камню от внешнего контура, ударил в перекрытия, прошел сквозь пол и отозвался в стенах так, что с потолка посыпалась пыль, которая лежала там со времен, когда у этих стен еще не было имени. Стук был вежливый, всего два удара, как в квартиру к соседям.

Цитадель Ордена никого внутрь не пускала. Не в смысле плохо пускала или пускала после проверки. Она стояла тут дольше многих Вселенных, ее защиту складывали поколениями, и снаружи в нее не входили вообще, никогда, и ни при каких обстоятельствах. Ответить никто не успел, потому что стучавший ждать не привык и открыл дверь ногой.

Пространство в дальнем конце зала разошлось с треском рвущейся ткани, контур защиты выгнулся, обвис и повис лохмотьями, и в проем шагнула Бездна. Следом за ней, отряхивая рукав, вошла Моргана.

В зале охренели все. Мак поднялся из кресла, Вульф взялся за клинок и тут же убрал руку, сообразив, насколько это бессмысленно. Глава Старейшин смотрел на разорванный контур так, как смотрят на рухнувший труд всей жизни, а точнее, на труд всех его жизней.

Первый Охотник сообразил быстрее остальных.

Верховная Ведьма и Высшая сущность, обе разом. Против этих двоих защита не выстоит, да и не выстояла, и никакого чуда тут нет, есть только дыра, которую они нашли и воспользовались, а значит, Старейшинам предстоит работа лет на сто, и это по самым добрым прикидкам, потому что в Первую Крепость не должен заходить никто, ни Верховные ведьмы, ни Высшие боги.

Он открыл рот, чтобы всё это озвучить, и тоже не успел, потому что следом за двумя Верховными в разорванный проем вбежали Анна и Мария, а между ними, держась за обеих, тяжело шла Екатерина.

Бездна встретилась глазами с Первым Охотником. Моргана посмотрела на него же, оценила выражение лица, и в ее взгляде мелькнуло что-то очень похожее на профессиональное уважение к чужой ярости.

— Девочки, — сказала Бездна, не сговариваясь с Морганой ни на секунду. — Мы вас довели, а дальше вы сами. Кажется, нам тут совсем не рады.

— Совершенно, — подтвердила Моргана.

Они исчезли раньше, чем Первый успел вдохнуть. Анна решительно шагнула вперед и вздернула свой подбородок. Первый видел уже этот ее жест и знал, что сейчас будет сказано что-то короткое, деловое и абсолютно не подлежащее обсуждению.

— Простите нас за дверь, — сказала Анна. — Мы обещали Саше, что рожать Катя будет здесь.

Первый нахмурился.

— И что?

Обе молча кивнули на Екатерину. Бледная жена Сандра, вцепившаяся в плечи сестер, посмотрела на главу Ордена Охотников, робко улыбнулась и слегка пожала плечами, ведь под ней сейчас растекалась большая лужа.

Первый Охотник, глава Ордена, победитель богов, тот, кто час назад планировал последний бой с Костяным Скульптором, медленно повернулся к столу с картой Мироздания.

— Отставить Скульптора! — сказал он. — Мака сейчас поставить на кипяток, Дэна отправить за пеленками. Райнера пошлите за Михаэлем. И кто-нибудь, ради Кодекса, приведите сюда Купера!!!

Первые десять минут я просто бродил по контейнеру и заглядывал в ящики, что стояли без дополнительной защиты.

Я ходил вдоль рядов, мимо платформ, но не открывал печати, установленные дополнительно, не трогал их руками, а только разглядывал. Мне и не надо было трогать. Охотник, который не может с трех шагов сказать, чего стоит вещь, это уже, гхм… лох какой-то.

Юлиан, борода ты старая, вот теперь я понимаю, почему ты подготовился заранее. Завхоз прислал ровно то, что нужно, не самое дорогое, не самое сильное, и не то, что много стоит. Он прислал то, что реально работает. Броня, которую можно надеть на человека без сильного Дара и человек не свалится в конвульсиях. Клинки, которые не потребуют от новичка половину души за то, чтобы просто взять себя в руки. Жезлы, которые возьмет земной маг, если ему объяснить, с какой стороны браться. Каждая вещь была подобрана под конкретную беду и под конкретные руки, и это реально впечатляло.

Лиза шла следом и молчала. Ей хватало ума понимать, что сейчас не время для вопросов, но не хватало терпения, чтобы это выдержать долго. Я слышал, как она набирает в легкие воздух и передумывает, и было это уже раза четыре.

Внезапно на пятом ряду я увидел шкатулку. Маленькая, черная, размером с ладонь, она стояла на отдельной платформе, и вокруг нее не было ничего. Голая плита, и коробочка посередине, и любой, кто разбирается, понял бы за секунду, рядом с ней ничего и не поставили, потому что не нашлось ничего такого же достойного.

Я открыл шкатулку. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Мужская печатка, глухая, тяжелая, без единого узора, и в нее был утоплен небольшой камень, в котором вообще ничего не отражалось. Свет платформ в него уходил и обратно не возвращался.

— Да ладно… — сказал я.

Внутри у меня что-то развернулось, теплое и очень старое.

— Это что? — не выдержала наконец Императрица.

Я вынул кольцо двумя пальцами и поднял так, чтобы ей было видно.

— Познакомься, Лиза. Это Звездная ночь.

— Чего?

— Кольцо, которое называется Звездная ночь.

Лиза оглядела печатку, потом меня, и по лицу ее было видно, что она ничего не понимает.

— Ты его знаешь?

— Ну конечно, знаю, — я покрутил кольцо, и на секунду задумался. — Оно было со мной, тысяч семь лет точно.

— Это твое кольцо?

— Ага, из прошлой жизни.

— И тебе его прислали братья?

— Ну да, за что я им благодарен, — согласился я.

Лиза замолчала, постояла, обвела глазами бесконечные платформы и снова уставилась на мою ладонь.

— Одно маленькое кольцо?

Вот тут я наконец понял, чем она озабочена, и заржал.

Она ведь говорила про справедливость. В ее голове укладывалось так, вот стоит арсенал, от которого имперская казна упала бы в обморок, и всё это Ордену не жалко. А лично Великому Охотнику братья прислали колечко в коробочке, как племяннице на именины.

— Так, ликбез, — сказал я, отсмеявшись. — Слушай внимательно, потому что я это объясняю один раз.

— Я вся во внимании, — сообщила Лиза специальным тоном, которым Императрицы дают понять, что смеяться над ними больше не надо.