(не) Вдова и три ее мужа (СИ) - Добринская Ева

Митя не смутился, улыбнулся довольно.

— Да, детка, это Её Величество потребовала, чтобы я женился именно на тебе. Да, именно за то, что не пренебрег ее советом, она и похвалила меня. Мы с Сеней правда подбросили монетку, но Судьбу не переспоришь. Ты досталась мне! — и он победно сжал руку в кулак.

«Блин, как дети! Хорошо еще на эту монетку спор не устроили. И хорошо. что в результате я досталась обоим!»

— Арсений Петрович, поздравляю вас с бракосочетанием, — неожиданно и совсем тихо, чтобы никто, кроме нас не услышал, произнесла Императрица.

Мы удивились, но только молча поклонились. В прошлом мире этого не было, и я отчетливо понимала, что сценарий уже изменился, и неизвестно, чего нам ожидать дальше. Ведь Император, как и прежде, метал в нас злобные взгляды.

Откуда знает Императрица, я догадываюсь: это ее прорицательские способности, как грань Дара времени. Слава богам, что она по-прежнему к нам благосклонна.

А потом был выход Кита. Как и в прошлый раз после объявления, сияя роскошным парадным нарядом он, как флагманский корабль между валами волн, нес себя между рядами придворных. Только в этот раз он едва обращал на них внимание, его взгляд был устремлен на нашу троицу.

И ему хватило терпения и выдержки соблюсти приличия, позволив мне станцевать первый танец с Митей, второй с Арсением, а на третий он ангажировал меня, оттеснив движением брови других претендентов. В результате в той же последовательности я танцевала только со своими мужьями, по два танца с каждым.

Шести танцев мне хватило с головой. К моей радости, императорская чета уже покинула прием, и мы могли уйти домой.

Впереди нас ожидал малый вечерний прием у Императрицы.

Здесь ничего не изменилось. Малый прием у Императрицы был камерным мероприятием. На нем присутствовало всего десять супружеских пар. Что интересно, наше приглашение было на троих. Сначала нас всех по мере появления проводили в малый зал приемов. И так же, как на императорском приеме народ плавно дефилировал по залу до появления Ее Величества. Она не заставила себя долго ждать. Последняя приглашенная пара появилась в зале за пять минут до назначенного времени. Императрица появилась точно в срок, указанный в приглашении.

Она вошла в сопровождении наследника. Императора не ждали. Помимо обязательного обеда, на который пригласили после того, как все индивидуально поприветствовали Ее Величество, когда она с каждым перемолвилась парой слов, дальнейшую программу Императрица определяла по своему настроению.

Мне, Мите и Арсению Ее Величество всего-то и сказала, что рада нас видеть, а мы в ответ поблагодарили за приглашение и не покривили душой, сказав, что счастливы видеть ее. Я была совершенно искренней, так как было очевидно, что и Ее Величество искренне рада нам.

Меньше, чем через час нас пригласили за стол. Обеденный зал был относительно небольшим. И стол, сервированный на двадцать две персоны не казался в помещении крошечным островом.

Как и на большом приеме, мне никто не был знаком.

Кто-то позаботился о том, чтобы нас усадили рядом, потому по правую руку от меня был Арсений, а по левую руку Митя. Как я поняла, чтобы не нарушилась парная рассадка гостей, к столу приглашена была одна из фрейлин Её Величества. Я весь обед была под опекой своих мужей и справа, и слева, что было приятно и безопасно. Так что, с моей точки зрения, обед удался, только временами мое внимание спотыкалось о пристальный взгляд Цесаревича.

Места Ее Величества и Его Высочества были во главе на торце стола. Цесаревич сидел по правую руку Императрицы-матери, а уже на длинной стороне стола по ее левую руку сидел Его Светлость князь Багратион, далее сидела я, а слева от меня было место Мити. Так что Цесаревич и его тревожащие взгляды были недалеко, что, судя по некоторому напряжению, мужья мои тоже заметили.

После обеда настроение Императрицы повернуло к развлечениям: женщины отдельно, мужчины отдельно. Не знаю, как развлекались мужчины. Женщины под предводительством Ее Величества перешли в небольшой зал, и она предложила на выбор несколько вариантов.

Я предпочла помалкивать, хотя за двести пятьдесят предыдущих лет уже поднабралась опыта в развлечениях дам при дворе. Остальные дамы, привычные к такому формату развлечений обсудили предложенные варианты и выбрали «фанты».

Мизансцена повторилась: все дамы расположились в креслицах двумя полукругами справа и слева от кресла Императрицы. Появились две фрейлины и обнесли оба ряда бархатным вместительным мешочком каждая, в который дамы складывали личные предметы, а потом обе встали справа и слева от Ее Величества, держа открытые мешки.

Ее Величество считалкой определила водящую. Далее она доставала предметы из мешочков по одному и спрашивала у водящей, как и положено, но немного иначе, чем я знала: вместо «Что делать этому „фанту“?» звучало «Чем этот „фант“ нас удивит?» Я волновалась. Не дайте Боги, если мой «фант» не будет прежним, я опозорюсь, потому что, как и в прежнем мире, с местной поэзией и литературой ознакомиться в необходимой мере не успела, а в прошлом не особенно и старалась. у меня были несколько иные интересы. Кто же знал, что это снова может потребоваться.

Дамы читали стихи, излагали отрывки из драматической прозы. Я вспомнила стихи Фета: стихи о природе не вызовут ненужных вопросов. Я так задумалась, что не сразу поняла, что настало время моего «фанта». В руках Императрицы поблескивал мой браслет-змейка. И я испытала в своем невежестве постыдное облегчение: сценарий не изменился. Все смотрели на меня.

Я поднялась, поклонилась Ее Величеству.

— Простите великодушно, Ваше Величество, дамы, я задумалась. Что я должна сделать?

— Вы должны петь, Ваше Сиятельство, — подсказала водящая дама.

Говорила спокойно, однако в глазах ее поблескивало злорадство. И я заметила, что она переглянулась с дамой из ряда напротив моего. «Понятно, снова была подсказка, чей это „фант“. Ждут, что я откажусь или опозорюсь?»

Я уже знала, что петь, еще раз поклонилась Императрице.

— Да, я готова.

— Графиня, — поинтересовалась Императрица, — вы сами будете себе аккомпанировать или вам нужна помощь? — она мне ободряюще и с легким беспокойством улыбнулась.

— Благодарю вас, Ваше Величество, я могу петь акапелла, но если кто-то сможет сопровождать, я буду признательна.

Я снова собиралась петь «Аве Мария» в интерпретации Селин Дион*, которое мне очень нравилось, и которое я не раз перепевала. И, да, я собиралась петь на английском (местный язык Альбиона мало отличался), чтобы скрыть несоответствия религиозного текста, если они есть.

(*рекомендую послушать. С детства люблю «Аве Мария» Франца Шуберта. Слушала множество вариантов исполнения. С моей точки зрения, у Селин Дион и Робертино Лоретти самое человеческое исполнение.)

Я не стала отказываться от аккомпанемента, так как в этой реальности я еще недостаточно уверенно научилась играть на клавишах, поэтому опять начала акапелла. В этом зале была отличная акустика, ничто не глушило звук. Постепенно в мое пение начала вплетаться клавишная капель. Дама добросовестно вела мелодию, не пытаясь мне помешать или сбить, и ненавязчиво следовала за моим голосом.

Как всегда, я получала огромное удовольствие от пения и так увлеклась звучанием, что перестала сдерживаться и с душевным подъемом исполнила в той же манере, насколько я помнила, что и Селин Дион.

Еще до первой каденции* все дамы в зале, включая Императрицу застыли как сурки у норок: безупречно прямые спины особенно намекали на сходство. Было похоже на дежавю, но я-то знала, что это уже было: бесшумно открылись двери, и появились мужчины. Я глянула на Ее Величество, но она мановением ресниц велела продолжать.

Все получилось, как должно: где-то я наполнила мелодию мощным фортиссимо*, где-то интимным пиано*, закончила вокализом*, как доктор прописал, вернее, как это было у Дион.