Я осмотрел толпу и понял, что больше желающих нет. Паренёк и правда выглядел паршиво, но среди гвардейцев были и те, кто смотрелся намного хуже.
— Да пожалуйста, — кивнул я, вытащил одну пробирку, а остальную коробку отправил в пространственный карман.
Достал шприц, набрал пять миллилитров зеленоватой жижи, перетянул руку парню резиновым жгутом, позаимствованным на складе Преображенского. Поднёс иглу к вене и резко вонзил её, надавив на поршень. А дальше вероятность бунта подскочила практически до ста процентов.
Парень упал на пол и заорал от жуткой боли, терзавшей его. Гвардейцы, стоявшие поодаль, тут же заорали:
— Видите! Я же говорил! На нас тут ставят опыты! Хрен кто нас будет лечить, да и не выпустят отсюда никогда!
— Выродки! Кто вам дал такое пра…
Набрать обороты бунт не успел. Я активировал доминанту Тяжкий груз, и пять тысяч бойцов, а точнее, уже меньше — ведь часть умерла совсем недавно — так вот, всё ещё живые попадали на землю, не в силах подняться.
— Лежите и ждите! Кретины! — заорал я.
Порядка десяти минут паренька били судороги, изо рта, ушей и носа текла кровь. Одним словом, чувствовал он себя паршиво. Но когда всё закончилось, он резко вскочил и стал ощупывать себя. Его руки потянулись к уху, и оно внезапно оказалось целым. Более того, синюшность вен прошла, да и как видно, самочувствие значительно улучшилось. В этот момент я отключил действие Тяжкого груза, позволив всем гвардейцам подняться.
— А ну-ка, — произнёс парнишка, сделал пару шагов вперёд и крутанул сальто, приземлившись точно на ноги. — Обалдеть! Даже сустав не вылетел! Эт чё, у меня и мениск сросся?
Услышав это и видя трансформацию сослуживца, толпа гвардейцев взорвалась криками:
— Чур я следующий!
— Нет я!
— Да пошел ты козе в трещину! Я себя хуже чувствую!
— Мне насрать на твоё самочувствие! Меня дома жена с тремя детьми ждёт!
— А меня с пятью!
Этот галдёж всё нарастал и нарастал, готовясь в любую секунду перерасти в драку.
— Заткнули пасти! — заорал я, усилив голос с помощью доминанты «Манипуляции звуковыми волнами».
Крикнул я так громко, что гвардейцы снова рухнули на пол, затыкая уши руками.
— Как я и сказал, вакцину сейчас получат самые тяжелобольные, остальные будут ждать поставки новых доз! Если есть несогласные, можете выйти вперёд! Я прикончу вас прямо здесь и сейчас. Усекли⁈ И чтобы больше никаких бунтов! Куча идиотов, — заорал я, отчего гвардейцы пристыженно опустили глаза.
Спустя пару минут притащили пятнадцать раненых, чья плоть уже начала разлагаться. Смотреть на них было больно, а нюхать их зловоние и вовсе невыносимо. Однако они лучшие кандидаты для испытания эссенции. Так мы сможем узнать, можно ли вернуть с того света практически обратившегося человека?
Раздал шприцы с эссенцией, и они самостоятельно сделали себе инъекции. Зеленоватая жидкость влилась в их кровоток и эффект проявился мгновенно. Тела содрогнулись в конвульсиях, они упали на колени, вцепились руками в снег, задыхаясь. Синюшные вены начали светлеть, бледнеть, втягиваться обратно под кожу. Кожа, покрытая гнойниками и следами разложения, стала заживать.
А пока ребята поправлялись, я открыл ледяные саркофаги, в которых лежали Шереметев, Пожарский, Трубецкой и Водопьянов. Они были на последнем издыхании. Серые лица, почти мертвенные. Глаза закрыты, дыхание едва различимое. Пришлось мне, великому Кашевару, закатать рукава и встать на колени, чтобы сделать парочку инъекций.
Тела абсолютов задёргались, спины выгнулись дугой, из горла вырвался сдавленный крик. Но через несколько секунд конвульсии прекратились, и они пришли в себя. Хммм… Весьма странный разультат. Выходит, чем сильнее человек, тем быстрее он получает эффект от регенерата и…
— Что ты вколол мне, сучёныш⁈ Я будто горю изнутри! — заорал Водопьянов и бросился ко мне, пытаясь задушить.
Рефлексы сработали быстрее разума. Левый прямой в бороду и боковой за ухо. Крякнув, Игнат Борисович стал заваливаться на меня, будто пьянчуга, которого ноги не держат.
— Жестоко… — прохрипел Шереметев, которого, похоже, вакцина тоже выжигала изнутри.
— Исцеление через страдания, — философски произнёс я. — Эссенция избавит вас от вируса и болезней, а двоечка поправит мозги моему тестю.
— Думаю, за такое лечение, Михаил Константинович, он ещё выставит вам счёт и весьма неслабый, — ухмыльнулся Трубецкой, поднимаясь с земли.
— Тоже мне проблемы, — отмахнулся я. — Новая двоечка выплатит мой долг перед этим гражданином, — сказал я, пробив два удара в воздух.
— Знаете, Михаил Константинович, я до сих пор не понимаю, почему вы всё ещё живы, с таким-то характером, — улыбнулся Пожарский, отряхивая мундир, покрытый снегом.
— Думаю, боги меня любят. А может, и ненавидят. Кто знает? Вдруг я задолжал им, и пока не отплачу, они будут меня беречь? — пожал я плечами.
Внезапно голос снова подали гвардейцы:
— А что будет с нами?
— За неделю мы тут все передохнем! — заорал кто-то из толпы.
— Да мы-то ладно, а что делать с ребятами? Вон, смотрите! — закричал третий голос, указывая в дальнюю часть купола. — Там сотня человек! У них уже из глаз кровь идёт! С минуты на минуту обратятся! Что с ними делать⁈
Я посмотрел в указанном направлении и увидел толпу гвардейцев, сбившихся в кучу. Они держались за головы и стонали от боли. Их тела дрожали, кожа покрывалась гнойниками, из глаз катились кровавые слёзы, стекающие по щекам. Очевидно, это была последняя стадии превращения в мертвяков. Ещё пара минут — и они набросятся на остальных, запуская новую волну резни.
Я подошёл к умирающим гвардейцам, остановился в нескольких метрах от них и тихо сказал:
— Надеюсь, вы выживете.
Поток ледяного воздуха хлынул из моих ладоней, накрыл сотню гвардейцев. За долю секунды они замерзли, превратившись в ледяные статуи. Их стоны затихли, наступила гробовая тишина. Я опустил руки и развернулся к толпе:
— Выбор был либо убить их сразу, чтобы остановить распространение заразы, либо заморозить и дать лекарство, когда это станет возможным. Я выбрал второе. Если разморозка пройдёт по плану и они получат эссенцию вовремя — то выживут. Если нет, то по крайней мере, они умрут людьми. Всех тяжелобольных мы будем замораживать, а когда появится вакцина, они получат её в первую очередь. Вопросы?
Тишина. Никто не посмел возразить или спросить что-то. Всё было ясно как белый день. Либо смирно ждёшь вакцину, либо поднимаешь бунт и умираешь. Выбор без выбора. Я подошёл к дяде Артуру, стоявшему рядом с Юрием, положил руку на его плечо и тихо сказал:
— Я заберу отсюда абсолютов и гвардейцев, получивших инъекции. А ты останься здесь и замораживай всех, у кого будут признаки инфицирования.
Артур кивнул, его лицо было суровым, но в глазах светилась тревога:
— С радостью прикрою тебе спину, племяш.
Не теряя времени, я создал проход в каменном куполе и пропустил всех, кто получил инъекцию, наружу. После вышел сам и запечатал купол по новой, слыша за спиной гробовую тишину. Готов спорить, что гвардейцы уже похоронили себя, но я сделаю всё возможное, чтобы они как можно скорее получили лекарство.
Однако я не могу отпустить на свободу даже тех, кого только что спас. Ведь они могут быть разносчиками вируса. А значит… Я достал из кармана телепортационный артефакт, подаренный мне Императором Китая, и создал портальную арку.
— Добро пожаловать на диспансеризацию, — улыбнулся я, указывая абсолютам и горстке гвардейцев на синеватое марево, висящее в воздухе.
От автора:
