Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

— Железный Вождь! Там… на подземной реке! Гномы… они прислали баржу!

Я обернулся, и моё сердце пропустило удар. Так быстро?

— Что там?

— Они привезли… — орк сглотнул, его глаза были круглыми от изумления. — Они привезли пушки.

Я не стал ждать, бросился к спуску, ведущему в подземные доки, которые ратлинги уже успели оборудовать. Артиллерия и новости. События начинали ускоряться с пугающей скоростью. И я не был уверен, что мы успеваем за ними.

Подземный док, который ратлинги и гномы соорудили на берегу чёрной реки, гудел, как растревоженный улей. Тусклый свет сотен фонарей выхватывал из мрака потные, чумазые лица, блеск металла, клубы пара. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло речной сыростью, машинным маслом и чем-то ещё, неуловимо-тревожным.

У причала стояла новая баржа, она была крупнее и мощнее той, первой, на которой сюда приплыли три пьяных героя. Её корпус был обшит железными листами, а из трубы валил густой, жирный дым, гномы уже топили котёл только углём. Но моё внимание привлёк не сам корабль, а его груз.

На палубе, надёжно закреплённые цепями, стояли три полевые пушки новой конструкции, собранные по моим последним, самым «злым» чертежам. Короткие, толстые стволы, мощные лафеты с большими колёсами, усовершенствованные механизмы наводки. Это были мобильные, довольно скорострельные машины смерти, предназначенные для уничтожения пехоты и лёгких укреплений. Мой ответ на бронированных «Жнецов» и «Таранов».

Рядом с пушками суетилась Брунгильда. Она была ещё более грязной и чумазой, чем обычно, но её глаза горели азартом. Увидев меня, она взмахнула гаечным ключом размером с мою руку.

— А, вот и ты, Железный! — прогремела она, перекрывая шум. — Принимай товар! Три красавицы, новенькие, ещё тёпленькие! Снаряды в трюме, полный боекомплект, всё как ты любишь!

Я подошёл, провёл рукой по холодному, гладкому металлу ствола.

— Как вы успели? — только и смог спросить я.

— А мы не спали! — усмехнулась она. — Когда Король-под-Горой увидел твои чертежи и услышал мой рассказ про Левиафана, он выделил мне лучших мастеров и все ресурсы. Сказал, что, если эти твари сунутся в наши горы, он хочет встретить их не топорами, а вот этим.

Она с любовью похлопала по стволу пушки.

— Но это не всё.

Она полезла за пазуху своего кожаного фартука и протянула мне небольшой, туго свёрнутый свиток, запечатанный личной печатью Элизабет.

— Это тебе, пришло с последним караваном из герцогства, уже после того, как всё началось. — её лицо стало серьёзным, — Всё очень плохо, Михаил. Похоже, твои аристократы решили, что могут справиться без тебя.

Её слова упали в наступившую тишину, как камни в глубокий колодец. Я сломал сургучную печать, почерк Элизабет был ровным, каллиграфическим, но я чувствовал в каждой букве напряжение. Она писала о том, что «партия войны» набирает силу, что Райхенбах и Теобальд почти открыто говорят о необходимости «решительных мер». Она предупреждала, что они готовят удар, и просила меня быть осторожным.

А в конце была приписка, сделанная, видимо, в последний момент, торопливым, срывающимся почерком:

«Наши силы на исходе, но надежда всегда будет с нами. Ведь даже сквозь тьму лотос тянется к свету…»

— И что значит последняя фраза? — спросила гномка, глянув мне через плечо.

— Лира справилась с поставленными задачами, а герцогиня получила сигнал, что договор в силе, и я приду за ней. — сжал пергамент в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Пока я тут строил свою крепость, моя первая официальная жена, всё еще сидела в ловушке. Заперта в собственном замке, окружённая предателями. Я поднял голову и встретился взглядом с Брунгильдой, она всё поняла без слов.

Я развернулся и быстрым шагом направился к выходу из дока.

— Эссен! — крикнул я на ходу. — Готовимся возвращаться в герцогство, время пришло!

Глава 12

Я стоял на центральной площади Каменного Круга, который мы меж собой уже успели окрестить «Железной Твердыней», и отдавал последние распоряжения. Воздух был прохладным и пах озоном после ночной грозы, приятно холодил разгорячённую от бессонной ночи голову. Вокруг меня, образовав плотный, пропахший потом, сталью и какой-то первобытной силой полукруг, стояли те, кому я доверял самое ценное, будущее этого места.

Урсула, с её непроницаемым лицом воительницы, на котором вчерашнее унижение и сегодняшний триумф оставили едва заметные, но отчётливые следы. Она слушала, коротко кивая моим словам, и в её жёлтых глазах больше не было смятения, только холодная, сфокусированная сосредоточенность лидера, принявшего на себя ответственность.

Брунгильда, вся в саже, как будто только что вылезла из топки парового котла, но с горящими энтузиазмом глазами, уже мысленно примеряла новые паровые молоты к подземным цехам, которые ратлинги Скритча расширяли с невероятной скоростью.

Старые вожди орков, те, что ещё вчера пытались вцепиться друг другу в глотку, сейчас стояли, смирившиеся, но не сломленные. В их взглядах читалось понимание необходимости. Они впитывали каждое слово, осознавая, что от слаженности наших действий зависит их выживание. Это было даже важнее слепой веры. Я опустился на одно колено и указал на разложенную на огромном валуне карту, испещрённую моими пометками. Влажная от ночного дождя поверхность камня холодила пальцы.

— Здесь, здесь и вот здесь, — я ткнул в три ключевые высоты, доминирующие над котловиной. — Внешние бастионы должны быть закончены к моему возвращению, хотя бы в черновом варианте. Рвы, габионы, огневые точки, пристрелянные сектора для миномётов, всё, как мы планировали. Никакой самодеятельности. Гром, — я посмотрел на вождя Белых Волков, — твои люди самые многочисленные, они составят основу рабочей силы на западном фланге. Кабан, твои рубаки займутся восточным. И не дай бог мне услышать, что вы опять что-то не поделили. Следующий спор будете решать не на кулаках, а на рытье сортирных ям для всей армии.

Никто не возразил, перспектива стать главными ассенизаторами Орды, видимо, не радовала.

— Брунгильда, — я повернулся к гномке. — На тебе запуск постоянной плавильни у подземной реки и наладка производства стандартных комплектующих для винтовок. Пороховой цех пока не трогать, только подготовка, компоненты складировать отдельно, под строжайшей охраной. И да, разберись с теми тремя героями, я не хочу, чтобы они утопили и эту баржу.

— Не утопят, — мрачно пообещала она. — Я прикую их цепью к котлу, будут уголь кидать, пока не поумнеют.

— Урсула… — я выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Пауза затянулась, все взгляды устремились на неё. — Я оставляю всё на тебя, отныне ты комендант Железной Твердыни. Ты мой голос и моя правая рука здесь, твой приказ — мой приказ. Защищай наш дом.

Она не ответила, лишь её рука дёрнулась, словно хотела сжать рукоять топора, но вместо этого она коротко и твёрдо кивнула. Этого было достаточно, в этом кивке было больше, чем в любой клятве.

Бросив последний взгляд на кипящую стройку, на тысячи орков, ратлингов и гномов, которые с яростным упорством вгрызались в землю, превращая дикую степь в смертельную ловушку, я развернулся. Время сантиментов вышло, оно были роскошью, которую я не мог себе позволить. Мой путь лежал обратно в герцогство, в клубок лжи, предательства и дворцовых интриг. И я нутром чуял, что та война будет куда грязнее и страшнее любой битвы с тёмными эльфами. Потому что нет зверя опаснее, чем человек, борющийся за власть.

Основная часть моих сил, костяк легионеров и «Ястребов», которых я забирал с собой, двинулась в путь по тракту, ведущий к форту в Грифоньей Глотке. Это было странное, почти сюрреалистическое зрелище. Длинная, змеящаяся колонна солдат в разномастной, но функциональной броне, шагала с мрачной решимостью по старой дороге, утрамбованной сотнями тысяч путников. Свет фонарей выхватывал из темноты суровые, сосредоточенные лица, блеск стали, покачивающиеся на спинах винтовки. Шаги тысяч ног сливались в единый, монотонный гул.