(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ) - Соловьева Елена

— Спасибо за приглашение, — В голосе Максимуса прозвучала едва уловимая дрожь. — Но, пожалуй, не стоит. Боюсь, мое присутствие может вызвать лишние разговоры.

Он не отвел глаз, и я заметила на его лице признаки смущения. Пальцы нервно сжались и разжались, словно он боролся с желанием принять мое приглашение. Боролся с самим собой. Но наверняка помнил, что я жена другого. Да и сам он обручен с Надин…

Почему все так непросто?!

Подавив тяжелый вздох, я улыбнулась:

— Так что за новости?

— Твои успехи на рынке произвели настоящий фурор среди арахноссов. Завтра к тебе придут новые ученики. Много учеников. Но ты можешь выбрать только тех, у кого есть способности к вязанью.

Я не смогла сдержать радостного возгласа:

— Это потрясающе! Я буду рада обучить всех!

— Это ты потрясающая, Прасковья, — внезапно признался Максимус, завороженно изучая мое лицо. — Прости. Мне пора. Еще раз доброй ночи.

— И тебе доброй ночи, Максимус, — ответила я, сбитая с толку и как будто очарованная его признанием.

Он ушел, оставив меня наедине с шальными мыслями. Они кружились в голове, словно бабочки вокруг пламени. Почему Максимус пришел именно сейчас? Мог бы рассказать обо всем утром. Мог бы отправить кого-то другого. Но он пришел сам, в человеческом облике, оставив Надин. Это определенно что-то значило. И мое сердце, трепетавшее в груди, словно пойманная птица, кажется, знало ответ.

«Даже думать не смей! — приказала строгая версия меня самой. — У нас дел по горло. Некогда думать о личном».

Утром я первым делом проведала Фроську. Накормила и отпустила пастись на лужайку. А сама, наскоро перекусив, решила настроить ткацкий станок и опробовать его.

Настройка оказалась делом не таким уж сложным. Я внимательно осмотрела механизм станка, вспоминая все советы, которые мне давали при покупке. Провела рукой по деревянным деталям, проверяя их устойчивость, и начала аккуратно заправлять нити.

Плотная паутина, собранная арахносами, оказалась идеальным материалом для первого изделия. Ее золотистый отлив при свете утреннего солнца играл удивительными оттенками, а прочность внушала уважение. Я аккуратно разматывала клубок, пропуская нити через направляющие стержни станка.

Процесс ткачества завораживал. Каждый взмах челнока, каждый новый ряд нитей приносил удовлетворение. Станок мерно поскрипывал, создавая почти медитативную атмосферу. Постепенно на раме начал формироваться узор: простой, но изящный геометрический рисунок, который я придумала на ходу.

Через несколько часов работы передо мной лежал готовый половичок. Он получился именно таким, каким я его представляла: плотным, но не жестким, с красивым рельефным узором. Золотистые нити паутины создавали на его поверхности причудливую игру света, делая изделие по-настоящему уникальным.

Я осторожно сняла полотно со станка и расстелила на полу. Какой же он получился красивый! Мягкая, но прочная поверхность манила прикоснуться. Я провела рукой по ворсу: приятный, чуть шелковистый материал ласкал кожу. Теперь каждое утро, вставая с постели, я буду делать это с особым удовольствием, ступая босыми ногами на это чудо, созданное моими руками.

Половичок органично вписался в интерьер комнаты. А еще безумно понравился Дрим. Паучишка скакала по нему, трогала узор ножками.

— Рада, что тебе нравится, — призналась я. — Надеюсь, и жители Кундана оценят новинки по достоинству.

Я вернулась к ткацкому станку, и Дрим последовала за мной.

Словно завороженная, паучишка крутилась вокруг ткацкого станка, ее маленькие конечности нетерпеливо постукивали по полу. Она то и дело пыталась забраться на деревянные части механизма, внимательно рассматривая сложные переплетения нитей.

— Ой, нет-нет, — мягко остановила я ее, заметив, как она пытается вскарабкаться на вращающиеся части. — Здесь слишком много механизмов, ты можешь пораниться.

Паучишка недовольно пошевелила хелицерами, но послушно остановилась. Ее любопытные глазки продолжали следить за каждым движением станка.

Я аккуратно пересадила Дрим на ближайший стол, устланный мягкой тканью. Дрим, казалось, немного обиделась, но быстро заинтересовалась новыми предметами на поверхности: травами для окраски нитей, мешочками с толченой корой и инструментами для работы.

Внезапно до моих ушей донесся шум за дверью.

Гости пожаловали. Вернее, ученики.

К моему удивлению, среди пришедших арахноссов были не только женщины, но и мужчины. Их было так много, что все едва поместились в просторной гостиной.

— Здравствуйте, Прасковья! — раздались приветствия со всех сторон.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло от такого доверия.

— Добро пожаловать! — воскликнула я. — Готовы начать?

Арахноссы переглянулись и уверенно покивали.

Я раздала всем необходимые материалы, стараясь объяснить каждое движение. Кто-то сразу схватывал технику вязания крючком, другие предпочитали спицы.

— Смотрите, как это делается, — показывала я, демонстрируя простые петли. — Главное — не торопиться и быть внимательным.

К моему облегчению, Надин среди пришедших не оказалось. Зато Мирелла и Гауф, уже имеющие опыт в вязании, с энтузиазмом помогали сородичам осваивать новое ремесло. Они терпеливо объясняли каждое движение, поддерживали тех, кто испытывал трудности.

— Не волнуйтесь, у вас все получится! — подбадривала я учеников. — Вязание — это искусство, которое требует практики.

Постепенно атмосфера становилась все более расслабленной. Арахноссы смеялись, делились советами и даже начали соревноваться, кто сделает самый аккуратный узор. Я с гордостью наблюдала за их успехами, понимая, что сделала правильный выбор, решив поделиться своими знаниями.

Даже Дрим, поначалу немного испуганная огромным количеством гостей, выбралась из укрытия и с интересом изучала вещи, созданные арахносами, и их самих.

Как итог — через неделю у нас было столько товаров, что гостиная напоминала настоящий магазин рукоделия. Стеллажи ломились от вязаных шалей, шарфов, носок и даже необычных паучьих украшений, которые арахносы создавали, комбинируя традиционные техники с собственными узорами.

Каждый день мастерская наполнялась новыми идеями. Кто-то научился создавать удивительные кружевные салфетки, соединяя паутину с обычной нитью. Другие освоили технику объемного вязания, создавая причудливые игрушки и декоративные элементы.

На рынке Кундана наш товар пользовался небывалым успехом. Особенно полюбились всем ковры и половички. Мягкие, теплые, они так и манили к себе покупателей. Люди, и не только они, не могли устоять перед желанием прикоснуться к этим удивительным изделиям, сотканным с любовью и заботой. Каждый половичок имел свой неповторимый узор, а ковры отличались такой мягкостью, что хотелось немедленно разуться и пройтись по ним босыми ногами.

Тем удивительнее то, что именно ковры нам решили вернуть.

Глава 44

Первый раз стал неприятной неожиданностью.

Ковер вернула русалка, пожаловавшись, что у нее начал ужасно чесаться хвост.

— Вы уверены, то это из-за ковра? — вежливо уточнила я. — Может, дело в чем-то ином? Например, в смене рациона или течения в вашей местности.

Русалка, пребывавшая передо мной в человеческом обличье, раздраженно хмыкнула и повела плечиком:

— Уверяю вас, как только постелила его в грот, так и началось! Будто тысячи крабов по чешуе бегают.

Спорить не имело смысла. Чтобы не портить себе репутацию, мы приняли ковер и вернули русалке деньги. И я, и Мирелла по очереди осмотрели ковер, но не нашли в нем никаких изъянов. В качестве эксперимента Гауф проспал целую ночь лицом на ковре. Но не почувствовал никаких симптомов, описанных русалкой. Ни аллергии, ни раздражения.

Мы бы благополучно забыли о происшествии, списав его на случайность, но…

Второй случай не заставил себя ждать. На этот раз пожаловался гном, заявивший, что в его бороде как будто завелись муравьи после того, как он постелил наш ковер у камина.