(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ) - Соловьева Елена

Надин, окончательно придя в себя после утреннего конфуза, теперь с энтузиазмом рассказывала о преимуществах наших товаров. Природное обаяние Миреллы и Гауфа тоже делали свое дело — к концу дня им удалось обзавестись несколькими постоянными клиентами.

Я же занималась подсчетами и упаковкой заказов, время от времени поглядывая на растущую стопку монет. Все вышло даже лучше, чем мы ожидали. За последние экземпляры салфеток покупатели едва не подрались. Да и шали раскупили все до единой.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, уставшие, но довольные, мы начали сворачивать торговлю. Глядя на увесистый мешочек золота, я не могла не улыбнуться.

Перед возвращением домой мы забежали в палатки и часть выручки потратили на новую посуду, ткани, свечи, предметы сельского хозяйства — словом, на все то, что прежде было так трудно достать арахноссам.

Но главным приобретением стал ткацкий станок для изготовления половиков и ковриков. И это, пожалуй, наше самое выгодное приобретение. Как-то Мирелла заметила, что у многих арахносов паутина выходит слишком плотной и жесткой. Из нее невозможно вязать салфетки или шали. Но вот ковры и половики — очень даже.

По дороге домой мы обсуждали планы на будущее. Новый ткацкий станок обещал открыть перед нами широкие перспективы. Мы могли бы создать целую линейку ковровых изделий — от небольших прикроватных ковриков до роскошных настенных панно.

— А еще можно попробовать экспериментировать с цветом паутины, — предложила я. — Я купила у ведьм несколько образцов натуральной краски.

— Ты просто чудо! — объявила Мирелла.

— Мы тебе так обязаны, Прасковья, — добавил Гауф.

Он сменил ипостась и вновь впрягся в телегу. Но на обратном пути от него, огромного паука, уже не шарахались ни припозднившиеся покупатели, ни торговцы. Напротив, многие приветственно кивали, как хорошим знакомым.

— Мы сделали это вместе, — объявила я. — Из нас получилась отличная команда. И это только начало.

Вечерний лес встречал нас прохладой и тишиной. Чем дальше мы отъезжали от шумного рынка, тем гуще становились деревья. Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь густую листву, создавая причудливую игру света и тени на земле.

Гауф уверенно тянул телегу, его мощные ноги мерно ступали по тропинке. Мирелла и Надин сидели рядом со мной, погруженные в разговор о новых товарах. Но постепенно даже их голоса стали тише — лес словно поглощал все звуки, окутывая нас своей таинственной тишиной.

Внезапно тишину разорвал резкий шорох в кустах справа от дороги. Все замерли. Потом послышалось приглушённое рычание, а следом — хруст веток.

— Стойте, — тихо произнесла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Кажется, у нас гости.

Гауф мгновенно насторожился, его тело напряглось.

— Кто здесь? — громко спросил он, медленно оборачиваясь к кустам.

В ответ раздался еще один шорох, теперь уже ближе. Из-за деревьев показались не то гигантские рога, не то грозное оружие, напоминающее когтистый ухват.

— Неужели грабители?.. — предположила я

Сердце забилось чаще. Мы были слишком далеко от рынка, помощь могла не успеть. А в телеге — весь наш сегодняшний заработок, наши надежды на будущее.

— Выходи, кто бы ты ни был! — голос Гауфа звучал твердо, но я заметила, как напряглись его мышцы.

Глава 41

Напасть на трех взрослых арахноссов — сущее безумие. Тем более что мы уже ступили на их земли. Девицы обернулись пауками и окружили телегу, где сидела я, обнимая ткацкий станок и кубышку с деньгами. Гауф, распрягшись, выступил вперед, угрожающе приподняв передние конечности. Его окрас изменился со светло-коричневого на бурый, угрожающий и одновременно прекрасный.

Рога-ухват скрылись в кустарнике, увитом мхом и лианами.

Кем бы ни был их обладатель, ситуацию он оценил здраво и не решился напасть на гигантских пауков. Но вместо того, чтобы сбежать, издал протяжное и довольно жалобное блеянье.

— Сейчас я ему! — пообещал Гауф, решительно направляясь к зарослям.

— Подожди-ка, — предупредила я, спрыгивая с телеги. Жалобное блеянье натолкнуло меня на некоторые мысли. — Что, если этот кто-то не собирался нападать, а просил о помощи?

Гауф все же выступил первым, но уже без агрессии. передними ногами он раздвинул кустарники, и нашим глазам предстала поразительная и немного грустная картина. Обладатель необычных рогов был, пожалуй, самым удивительным существом из всех, что я успела повидать в Кундане. Его продолговатое тело, покрытое мягкой серебристой шерстью, напоминало изящную фигурку экзотического животного, словно выточенную из редкого серебристого камня. Длинные, грациозные линии силуэта сочетали в себе плавность козьих очертаний с угловатостью насекомого.

Передние ноги, тонкие и стройные, заканчивались миниатюрными копытцами, которые сейчас беспомощно скребли землю. Задние конечности, похожие на стрекозиные лапки, были частично скрыты в лианах, но даже в таком положении было видно их удивительную конструкцию — сегментированные, с мелкими шипами по бокам.

Существо сидело, прижав к груди сложенные крылья, и его большие, полные печали глаза с золотистой каймой смотрели на нас с немой мольбой. Бока тяжело вздымались от попыток освободиться. На забавной мордочке читалась явная усталость и отчаяние. Хвост, длинный и гибкий, украшенный мелкими серебристыми чешуйками, безвольно лежал на земле, а вдоль спины тянулись небольшие выросты, похожие на зачаточные крылья, которые, возможно, должны были развиться в полноценную вторую пару крыльев.

— Ты ж моя бедолажка, — произнесла я, подбираясь к существу. — Давно ты здесь сидишь? Извелась, моя хорошая…

Существо доверчиво ткнулось в мою протянутую ладонь. Похлопало нереально длинными ресницами, а в уголках глаз блеснули слезы.

— Не плачь, милая, — попросила я, поглаживая приплюснутую мохнатую голову. — Сейчас мы тебе поможем.

Надин и Мирелла, переглянувшись между собой, бесшумно приблизились к запутавшемуся созданию. Их тонкие, но невероятно сильные ноги ловко расправлялись с лианами, словно арахносски играли с нитками. Они работали слаженно, будто репетировали это представление не раз: одна аккуратно разрезала стебли своими жвалами, другая придерживала пленницу, чтобы она не дергалось.

Существо, почувствовав помощь, перестало сопротивляться и лишь изредка вздрагивало, когда особенно тугой побег поддавался наконец усилиям пауков. Его крылья слегка подрагивали, словно пытаясь расправиться, но одна из перепонок была сильно повреждена.

— Тихо-тихо, — приговаривала я, продолжая гладить серебристую шерстку. — Все будет хорошо. Видишь, какие у нас друзья замечательные? Они тебя не обидят. А дома у меня есть еще волшебные салфетки, которые быстро поставят тебя на ноги, точнее, на крыло.

Гауф, наблюдая за процессом спасения, тоже немного расслабился. Его окрас постепенно возвращался к привычному светло-коричневому оттенку, а конечности уже не были так напряжены. Он даже протянул одну ногу, чтобы аккуратно отодвинуть особенно упрямый побег, который мог поранить существо при высвобождении.

Постепенно лианы ослабили свою хватку. Существо, почувствовав свободу, осторожно расправило уцелевшие крылья, и они затрепетали в воздухе, словно проверяя свою работоспособность. Голова развернулась ко мне, и в глазах читалась такая благодарность, что мое сердце невольно сжалось от нежности.

— Вот и все, — улыбнулась я, отступая на шаг. — Теперь ты свободна. Как тебя зовут, красавица?

Существо ответило преданным взглядом, а после снова ткнулось мордочкой в мою ладонь.

— Ты ей понравилась, — уверенно заявила Мирелла. — Кажется, у тебя появилась новая подруга. И ты можешь сама придумать ей имя.

— Тогда будешь Фроськой, — объявила я. — Ребята, поможете уложить девочку на телегу?

В том, что существо женского пола, сомневаться не приходилось: на животе имелось нежное, едва заметное вымя. Маленькие, едва набухшие дольки, еще не успевшие приобрести свой окончательный вид. Они были мягкие, словно шелковые, и почти сливались с серебристой шерстью.