Толпа менее удачливых адептов поспешно ретировалась за надежную преграду из толстенного плексигласа. Мы остались вшестером на широкой бетонной полосе тира.
— Безопасность превыше всего, — жестко скомандовала Мирослава Кузьминична, указывая на стеллажи в углу. — Всем немедленно активировать личные Кольчуги Души! А сверху — надеть штурмовые бронежилеты и каски из арсенала. Условия будут меняться, рикошеты неизбежны. Я не хочу потом отписываться перед вашими родителями за простреленные уши или дырки в легких.
Мы без споров подчинились. Спустя пару минут наша гламурная шестерка напоминала отряд имперского спецназа. Еевларовые бронежилеты с керамическими пластинами сковывали движения, кевларовые шлемы давили на голову, сужали угол обзора. Под всем этим великолепием у каждого из нас находился магический щит — Кольчуга Души.
— Отлично. Выглядите как настоящие бойцы, — саркастично оценила нас преподавательница. — Раунд первый. Разминка. Условия те же, что и в базовом тесте. Полная темнота, статичная позиция, четыре выстрела по мишеням. Первым будет господин Ярославский.
Я проверил магазин «Глока», загнал патрон в патронник. Дыхание ровное. Сердце бьется в ритме вальса. Вышел на позицию и кивнул. Я готов!
— Свет! — рявкнула Малютина.
Тьма обрушилась мгновенно, облепила со всех сторон.
Вдох. Выдох. Слух на максимум. Я слышал, как слева от меня сбилось дыхание у Варвары Камышинской. Справа, со стороны Мишки, раздался легкий шорох переступающих по бетону ботинок.
Вжик… вжик…
Мишени!
Я поднял ствол. Закрыл левый глаз, как учили. Тело сработало, вынося оружие на нужную траекторию.
БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!
Глава 15
Череда четырех выстрелов слилась в один звук. Вспышки разорвали темноту на куски, как Тузик грелку. Запахло каленым железом. Пистолет в руках дернулся, посылая пули в мишени.
— Свет!
Лампы вспыхнули. Я опустил дымящийся ствол. Мирослава Кузьминична нажала кнопку на пульте, подгоняя мишени.
Адепты за бронестеклом прильнули к окнам, вытягивая шеи.
Кураторша быстро прошлась вдоль мишеней, считывая результаты. Мои мишени красовались четырьмя пробоинами почти в центре. Для меня это не было чем-то сверхъестественным. Можно даже сказать, что легкотня!
Мизуки отстрелялась тоже идеально. Глеб допустил небольшое отклонение, но все в зачетной зоне. Любава и Мишка тоже справились вполне себе прилично.
А вот последняя участница…
Мирослава Кузьминична остановилась напротив Варвары Камышинской. Девушка стояла бледная, сжимая пистолет двумя руками. Из-под тяжелой каски выбились пряди русых волос.
— Адепт Камышинская, — голос кураторши мог заморозить воду без морозилки. — Два попадания в «молоко», одно в «семерку», одно в «восьмерку». Суммарный балл у вас наименьший в группе. Для вас испытание закончено. Оружие положите на стол, снимите броню и присоединяйтесь к зрителям.
Варвара закусила губу, чтобы не расплакаться от досады. Толпа за бронестеклом разразилась сочувственными, а местами и злорадными аплодисментами. Кто-то улюлюкал.
Снимая тяжелый бронежилет, Варвара подошла к Любаве и Глебу.
— Удачи вам, Глеб Фролович, Любава, — тихо произнесла она. — Покажите им.
Проходя мимо нашего фланга, она остановилась, смерила Мишку Морозова полным презрения взглядом, и гордо вскинула подбородок.
Мишка, который в этот момент проверял магазин своего пистолета, сделал вид, что его внезапно, до глубины души заинтересовал один из патронов. Он даже начал насвистывать какой-то легкомысленный мотивчик.
Я хмыкнул, пихнув друга локтем в бок. Подмигнул, когда он поднял голову. В ответ Мишка только покачал головой, мол, бабы — что с них взять?
— Раунд второй! — не давая нам расслабиться, объявила Малютина. — Теперь усложняем задачу. Свет будет выключен. Но мишени начнут менять скорость и направление. Они будут ускоряться или замедляться. Вам нужно услышать мишень, и рассчитать траекторию её движения. Готовы? Адепт Ярославский, приглашаю вас на рубеж!
Это было уже интересно. Стрелять по предсказуемой цели можно. А вот попасть в объект, который дергается эпилептиком, да еще и в полной темноте… Вот это уже задачка со звездочкой.
Снова мрак. Снова жужжание. Но на этот раз звук стал звучать неритмично.
Вжиииик-стоп-вжииииииик-вжик!
Я сконцентрировался. Вспомнил, как прыгают Снежные Потрошители. Они тоже очень быстро меняли направление атаки. Я мысленно нарисовал сетку координат в пустоте перед собой. Слух улавливал изменения тональности моторчиков.
Ага, вот эта ускорилась… взяла вправо… сейчас затормозит…
БАХ!
Выстрел.
БАХ! БАХ! БАХ!
— Свет!
Мишени поехали ко мне. Я не смог удержаться от кивка, когда все четыре пули легли кучно, хоть и не в самое «яблочко», но гарантированно со смертельным исходом для противника. А это уже неплохо.
У Глеба, Мизуки и Любавы результаты были почти сопоставимы с моими.
А вот мишень Морозова представляла собой поистине печальное зрелище. Две пули вообще не попали в мишени, а сквозанули в пулеулавливатель. Третья зацепила самый край, и лишь одна чудом хряпнула в девятку.
Мирослава Кузьминична постучала по пробитому краю мишени.
— Адепт Морозов. Вы стреляли туда, где мишень была, а вовсе не туда, где она должны быть. Математика баллистики вас подвела. Вы выбываете вслед за Камышинской. Сдайте оружие.
Мишка вздохнул, поставил пистолет на предохранитель и положил его на столик.
— Ну да, ну да, не стрелок я, — проговорил он, стягивая каску. — Мое дело — морозить, а не высчитывать косинусы в потемках.
Он подошел ко мне и подмигнул:
— Давай, Еля. Сделай красиво. Я в тебя верю!
Адепты за бронестеклом встретили Мишку смешками и аплодисментами. Он без смущения отвесил шутовской поклон и уселся на скамейку рядом с Варварой, которая тут же демонстративно отсела от него на край лавки.
Нас осталось четверо. Напряжение в воздухе нарастало.
— Раунд третий! Динамика! — скомандовала наша неутомимая преподавательница. — Подобная стрельба на самом деле это та роскошь, которую вам вряд ли подарят в реальном бою. Сейчас вы будете стрелять в движении.
Она указала на разметку на полу рубежа…
— Условия: полная темнота. Мишени двигаются хаотично. Ваша задача проста и в то же время сложна: выстрел и перекат вправо на соседнюю позицию. Новый выстрел и опять перекат вправо. Ещё один выстрел — перекат. И последний раз спустите курок. Четыре выстрела, три переката. Также важно не терять ориентацию в пространстве после кувырков. И помните, что я буду следить за вами через прибор ночного видения. Тот, кто собьется с ритма или нарушит технику переката, тот вылетает автоматически, даже если попадет в десятку!
О, а вот это ещё более интересно!
— Адепт Ярославский, на позицию! — рявкнула Малютина.
На её глазах красовался прибор ночного видения, мерцающий зелеными линзами.
Ну что же, началось! Тьма снова опустилась на стрельбище.
Раздалось жужжание мишеней.
Вдох и…
БАХ!
Короткий импульс в ноги, группировка. Перекувырнулся вправо. Жесткий кевлар скрежетнул по полу. Я почувствовал пространство спиной, вестибулярный аппарат сработал как идеальный гироскоп.
Остановка. Фиксация цели на слух.
БАХ!
Новый перекат. Грохот выстрелов дезориентирует, сбивает с толку, но я фильтрую шумы, выхватывая нужное жужжание моторчика мишени.
БАХ!
Последний перекат.
БАХ!
— Свет! — голос Мирославы Кузьминичны прорезал наступившую тишину.
Я поднялся с колена, отряхивая пыль с бронежилета. Дыхание было ровным.
Мишени подъехали. Моя — четыре аккуратные дырочки в зоне груди и головы. Сработано на довольно-таки неплохом уровне.
Мизуки тоже отработала великолепно. Она двигалась в темноте так же бесшумно, как глава деревни ниндзя.
Глеб Долгополый чуть хуже. Стрельба в такой ситуации была нехилым испытанием. Но он справился. Его пули легли неплохо.
