Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 (СИ) - Розин Юрий

Я чуть замедлил шаг, чтобы подойти к спуску попозже, чтобы он успел уйти, а потом еще и постоял с полминуты у парапета, аккуратно исподволь глядя вслед удаляющейся фигуре.

Спустился, нырнул под свод, приложил перстень к выемке и, согнувшись, шагнул в нишу. И только приступил к работе, как услышал скрип снега и шаги на лестнице.

Изнутри на дверце была вырезана ручка, утопленная в камень, предназначенная для того, чтобы закрывать и открывать тайник изнутри. Я тут же потянул её на себя, и кладка встала на место с тем же беззвучным ходом, срезав полосу света до нитки и затем до полной темноты.

Я стоял, согнувшись над машиной, подсветив себе огоньком, дышал тихо и слушал.

Сквозь камень всё было слышно глухо, но при этом все-таки довольно отчетливо. Шаги спустились по лестнице, замедлились. Остановились.

— Эй! Есть кто?

Я не шевелился.

— Шёл же… вот же шёл человек, — проговорили с обидой. — Померещилось, тьфу ты.

Шаги потоптались ещё, шаркнули и пошли прочь, стихая. Я стоял в темноте и считал про себя. Досчитав до трёхсот, я накинул ещё сотню, для верности.

[Сидишь в стене и ждёшь, пока люди снаружи уйдут. Теперь ты знаешь, каково мне жилось двадцать пять лет, милый.]

— Сравнила, — шепнул я. — У тебя хоть потолки выше.

Я открыл проход, выглянул. Никого, и снег уже присыпал чужие следы вместе с моими. Замеры я снял быстро, в четверть часа, выбрался наверх и ушёл другим берегом, сделав крюк в два квартала.

«Грозовая сила» располагалась в самом центре города и встречала покупателя густым гулом.

Гудел демонстрационный стенд у окна: на нём, под стеклянным колпаком, крутился небольшой трансформатор, перегоняя ману из одной банки в другую и обратно, видимо, круглые сутки.

Гул был низкий, однообразный, и через минуту переставал замечаться, также как тиканье в часовой мастерской. По стеллажам от пола до потолка стояли накопители всех калибров, от карманных, с напёрсток, до башенных цилиндров в целый, и на каждом, от мала до велика, висела бирка с номером и датой последней проверки.

Генераторы выстроились отдельной шеренгой вдоль стены, по росту, как солдаты на смотру. Над всем этим стоял плотный запах металла, масла и горячей латуни, а порядок держался такой, что собственная мастерская вспоминалась мне с лёгким стыдом: ни пылинки, ни лишнего предмета, проходы выметены до блеска половиц.

Зоя Грозова стояла за прилавком и при моём появлении подняла голову от приходной книги. Перо она держала на отлёте, чтобы не капнуть.

— О. Какие гости. — Перо легло поперёк страницы. — Дайте угадаю: генератор, который я вам уступила, оказался с гнильцой?

— Генератор работает как зверь.

— Что же, рада слышать. Зачем пришли?

— Мне нужна маногарь.

Зоя приподняла бровь. Помолчала ровно столько, сколько нужно, чтобы я оценил паузу.

— Недурно. — Она вышла из-за прилавка, вытерла ладони о фартук и встала напротив, задрав подбородок. — Большинство моих покупателей такого слова не знает. Половина продавцов, если честно, тоже. И много ли вам его нужно?

— Пластинку с пол-ладони. Толщиной в спичку.

— С пол-ладони. — Зоя посмотрела на мою ладонь так, словно прикидывала, не великовата ли. — Это не «пластинка», уважаемый. Это сердечник возрастом лет в двести, который придётся выпотрошить. У меня такого на складе нет.

— Но вы знаете, у кого есть?

— Я знаю всё, что в этом городе гудит, искрит и держит заряд. — Она вернулась за прилавок и опёрлась на него обеими ладонями. — Есть один собиратель. Покупает всякое отжившее: приборы, которых больше не делают, неудачные изобретения, штучные курьёзы. Дом забит до потолка, ходишь боком, и сам он в этом доме давно уже не хозяин, а сторож при коллекции. У него я однажды своими глазами видела накопитель времен еще формирования магии. Так что у него скорее всего найдется.

— Сможете договориться о том, чтобы он мне его продал?

— В том и беда. — Она усмехнулась, коротко и не без уважения. — Деньги он не берёт. Принципиально. Говорит, за деньги всякий дурак получит. Только обмен, вещь на вещь, и вещь ему нужна такая, чтоб глаза загорелись. Я ему как-то предлагала новейший генератор, втрое дороже его рухляди. Не взял. Сказал: новое мне приносят каждый день. — Зоя развела руками. — Так что вопрос не ко мне, а к вам: что вы можете предложить человеку, у которого всё уже есть?

Глава 15

В ответ на вопрос Зои моя мысль ушла к собственным полкам. Товара на них хватало, но он был именно товаром: хорошие, исправные, понятные вещи, у каждой нашёлся бы свой покупатель и своя цена. Глаза от таких не загораются.

— Мне нужно подумать.

— Думайте. — Она снова взялась за перо и склонилась над книгой, давая понять, что аудиенция окончена. Уже над страницей добавила, не поднимая головы: — Только не год. Старик не вечен, а наследники у таких собирателей обычно первым делом зовут старьёвщика.

Картотеку я собирал с самого открытия библиотеки, скорее для души.

Идея была простая. В лекциях и справочниках то и дело попадались упоминания задуманных артефактов, расчерченных, но так и не построенных: где мастер умер, где заказчик разорился, где схема оказалась дороже пользы.

Поначалу я просто загибал уголки и ставил карандашные птички на полях, пока Лавка не выразилась в том смысле, что за птички на полях её книг в приличных домах бьют канделябром. Тогда я завёл под выписки ящик с карточками, разлинованными по моему образцу: название, автор, год, суть, причина, по которой вещь не родилась, ссылка на том и страницу.

Зачем, я и сам толком не знал. Видимо, за шестьдесят лет привычка подбирать брошенные кем-то механизмы въелась глубже, чем я думал.

Теперь ящик встал на библиотечный стол, под тёплую лампу, и я перебирал карточки уже с прицелом. Картон шуршал под пальцами, на некоторых карточках чернила были свежие, недельной давности, на первых уже даже начали потихоньку выцветать.

— Маяк обратной тяги… нет, его без полигона не соберёшь, а полигона у меня нет. Весы для проклятий. Любопытно, но тут половина расчётов утрачена, восстанавливать год. Самопишущий камертон… мелко. А вот это?

[Интересно.]

Я вытащил карточку, перечитал и положил перед собой, отдельно от ящика. Манотопка. Печь-преобразователь: закладываешь органику, хоть дрова, хоть солому, хоть огрызки от яблок, топка сжигает её и отдаёт вместо тепла ману.

Тонкий, жидкий поток, который не окупал ни топлива, ни труда, отчего вещь так и осталась на бумаге: автор схемы честно дописал внизу выкладку убыточности, подвёл черту и бросил затею. Выкладку я проверил тут же, на полях, и пришёл к тому же итогу: поленница сжигала энергии больше, чем производила, и никакой доработкой это не лечилось.

Но схема была полная, до последнего контура, с допусками и спецификацией материалов. И сама мысль: печка, которая топится пищевыми отходами и выдаёт ману, звучала достаточно оригинально.

[Если твоему собирателю нужны курьёзы, лучше не придумать. Вещь, которой никогда не существовало. Будет единственная в мире.]

— И при этом честно работающая. — Я постучал пальцем по карточке. — Бесполезная, но настоящая. Для коллекции самое то.

Чертёж я перерисовал начисто, в трёх проекциях, с выноской жаровой решётки крупным планом, и через день положил его на прилавок «Грозовой силы».

Зоя вытерла руки ветошью, склонилась над листом и довольно долго молчала, водя пальцем по контурам, не касаясь бумаги. Палец прошёл топку, поднялся по отводному жёлобу, вернулся к решётке и остановился.

— Это что же. Топка?

— Манотопка. Сжигает органику, отдаёт ману. — Я разгладил лист ладонью. — Схема в своё время не пошла: невыгодна. Построена не была ни разу. Я соберу первую.