Воцарилась тишина, я слышала только стук своего сердца, которое колотилось от безысходности. Еще можно сбежать. Так, чтобы никто не увидел и не узнал. Эрик сможет вывести нас с Фисой порталом. Это же прочитал в моих глазах и Рагнар.
– Выведешь их сегодня ночью из дома и отправишь в Орден Целителей. Они дадут покровительство, и Руфф не доберется до них.
Я лишь упрямо мотнула головой.
– Приказ короля будет весомее желаний Ордена. Если ты потеряешь поддержку короля, пострадаем не только мы с Фисой. Они хотят увидеть, что ты можешь ходить? Они это увидят.
Я вышла из комнаты для тренировок и вернулась туда с дедом Илием. Они с Эриком переоборудовали тренажер, приставив к стенам перила, а на пол уложив маты. Рагнар пытался встать и удержаться хоть минуту, но со стоном падал обратно в кресло. Вчерашний его подъем с использованием зачатков магии украл все силы. Но я не давала сдаваться.
Мы с Эриком страховали его с двух сторон, каждый подбадривал как мог. Я – словами поддержки, Эрик – тумаками и затрещинами. Иногда, поглядывая на него, я думала, что это было отложенное удовольствие – безбоязненно дать подзатыльник старшему брату.
Тренировки проходили весь день. Даже обед Элин принесла в тренажерный зал и быстро выскочила обратно, услышав грозный рык Рагнара, который снова упал в кресло.
К вечеру он мог держаться за опору и простоять десять секунд. Но этого было мало, все это понимали. Закончили мы поздним вечером, когда в окна уже светила луна. Я так и не смогла уснуть, сидела у окна, смотрела на темный сад и думала о завтрашнем дне. О том, что будет, если Рагнар не сможет встать.
Межкомнатная дверь скрипнула и чуть приоткрылась. В свете луны я видела Рагнара, который сидел в коляске и пытался протиснуться в узкую межкомнатную дверь.
– Я не мог уснуть, – проговорил он хриплым голосом.
Я отвернулась от окна. В тусклом свете луны его лицо казалось намного старше, чем было.
– Мне тоже не уснуть.
Он въехал в комнату, осторожно проехал мимо спящей Фисы и остановился рядом со мной.
– Изабелла.
Я вздрогнула от этого имени, но почему-то даже не стала поправлять его. Просто уже не было сил сопротивляться чему-либо.
– Я хочу спросить тебя кое о чем.
Я ждала, не перебивая его.
– Ты правда никогда не желала мне смерти? Все эти годы? Даже когда я выгнал тебя, когда ты была одна, без денег и без защиты? Хоть раз ты желала, чтобы я умер?
Я смотрела на него, а внутри меня поднималась злость. От усталости, от разочарования я устала строить из себя приличную, послушную целительницу. Я подошла, уперлась руками в подлокотники кресла.
– Я отводила от тебя смерть, дурак ты, Рагнар. – Голос дрогнул, но я продолжила. – Много лет, когда ты уходил на войну, я плела венки, вкладывая слова, чтобы ты вернулся живым и невредимым. Думаешь, я стала желать твоей смерти после? Я хотела, чтобы ты жил тогда, хочу этого и сейчас.
Он взял мои пальцы в свои, чуть сжал.
– Я должен был проверить, что у тебя все хорошо, – сказал он срывающимся голосом. – Должен был найти. Должен был слушать себя, а не других, не сидеть в этом кресле и не ненавидеть тебя столько лет. Прости меня. Я не могу тебе обещать, что все будет хорошо. Я даже не знаю, что случится завтра, но умоляю тебя, прости меня за то, что я сделал.
Я сжала его руку, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу.
– Завтра будет завтра. Утром мы узнаем, что ждет каждого из нас.
Глава 42
Комиссия прибыла в дом Кронов еще до рассвета. В ворота заезжали кареты, одна за другой выстраиваясь вдоль подъездной дорожки. Три черных экипажа, отмеченных знаками военного ведомства короля. Их сопровождали восемь всадников в военной форме. Первым из кареты вышел доктор Персифаль. Я даже удивилась, не думала, что доктор еще когда-нибудь появится здесь, ведь пациента он оставил на длительный срок, даже не проведав его ни разу.
– Ари!
Фиса подошла и тоже выглянула в окно.
– Я сплела венок, ты можешь его отдать дяде Рагнару?
– Могу, дорогая. А сейчас иди спать, видишь, даже солнышко не поднялось над горизонтом.
Фиса снова юркнула в кровать, а я смотрела, как важные и строго одетые люди заходят в дом. В руках перебирала цветы на венке. Когда-то я давала Рагнару защиту, почему бы не дать ее снова? Вряд ли это прибавит ему сил и покажет запрещенный уровень магии, но может оградить его от козней, которые наверняка приготовил Руфф для проверки.
– Не держи смерть руками, отведи ее по дуге, чужая беда идет по прямой, а ты обведи ее вокруг, пусть проходит мимо.
Венок немного нагрелся в моих руках, но визуально остался целым. Я дернула дверь и вошла в комнату Рагнара.
– Генерал, комиссия прибыла.
Рагнар уже был готов, он сидел в кресле в мундире и военных сапогах.
– Иди, я сейчас подойду, – холодно сказал он мне.
Я подошла к коляске, надела венок на ручки кресла и вышла из комнаты. В большом зале уже собрались все. Люди в черных костюмах сидели за длинным столом, перед каждым из них лежали стопки бумаг, бланков, стояли чернильницы с перьевыми ручками. По обе стороны от них находились маги в серых мундирах. Поодаль стоял доктор Персифаль. Он бросил на меня мимолетный взгляд, и на его лице мелькнула холодная улыбка, от которой меня бросило в дрожь. Сейчас это не был врач, просто отказывающийся лечить безнадежного пациента. Но самым опасным здесь был Руфф. Он стоял у окна, взгляд его был непроницаем, в плечах чувствовалось напряжение.
За столом рядом с комиссией сидела Исия, идеально одетая, словно знала, в какое время ожидать приезда комиссии. На руках ее были перчатки, закрывающие запястья. В комнату Рагнар и Эрик вошли одновременно.
– Генерал Крон, – начал председатель комиссии, седовласый старик с нашивками военного ведомства, – мы прибыли для оценки вашего физического состояния. Позвольте напомнить, что от решения комиссии зависит ваше дальнейшее командование Северной армией.
– Можете приступать. – кивнул им Рагнар.
Доктор Персифаль вышел вперед и положил на стол перед комиссией пожелтевшие от времени бумаги.
– Представляю комиссии свою экспертизу, проведенную при первых приступах генерала Крона. Эти документы, а также последующие, составленные, когда генерал уже не мог подняться, доказывают, что к нему была применена запрещенная магия, которая в королевстве находится под запретом. Использование ее карается законом.
Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.
– Это она! – показала на меня Исия. – Бывшая жена, изгнанная мужем из дома, вернулась, чтобы закончить начатое! Вы бы видели, каким издевательским пыткам она подвергает моего мужа!
Исия приложила платок к лицу и всхлипнула.
– Кроме того, сиделка Ариадна Цераиди подозревается в похищении ребенка.
Руфф положил свиток рядом с доказательствами доктора. Но председатель комиссии лишь отшвырнул эти документы в сторону.
– Я приехал сюда не для того, чтобы оценивать работу сиделки. Недовольны работой сиделки – напишите жалобу. Вам ли этого не знать, господин Руфф. Меня не волнует, от чего и когда пострадал генерал. Меня волнует только его состояние на сегодняшний момент.
– Благодарю, господин Алиасов. – Рагнар ответил ему поклоном. – Думал, мы до этого уже не доберемся. Я могу продемонстрировать вам свои успехи?
– Приступайте. – без тени улыбки дал отмашку председатель.
Вся комиссия превратилась в слух и зрение, наблюдая, как Рагнар руками ставил одну за другой ноги на ковер. Он оперся руками о ручки кресла и качнулся, вставая на ноги. Комиссия замерла. Рагнар сделал шаг, а доктор Персифаль дернулся в сторону и замотал головой.
– Этого не может быть! Я же сам лечил его много лет, не было никакого улучшения!
– Это случайность. – Руфф встал позади доктора и положил руку ему на плечо, останавливая его метания. – Это спазм мышц, а вовсе не прогресс.
– Спазм, длящийся уже более минуты? – усмехнулся Эрик. – Думаю, комиссия сама может решить, спазм это или нет.
