Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Каких? — вспыхнула Алиса.

— Ну, мы всегда думали, что тебе нравятся мускулистые жеребцы, которые будут отрабатывать свое содержание по полной программе…

Она обидно засмеялась.

Я раздумывал, что ей ответить такого достойного, но вежливого, как вдруг контур смеющейся женщины Система обвела красным!

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 82, АД 135/88, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Опухоль ободочной кишки (2,3 см, начальная стадия).

— Частичная кишечная непроходимость.

— Хроническая гипоальбуминемия.

— Железодефицитная анемия (легкая степень).

Рекомендации:

— Правосторонняя гемиколэктомия.

— Предоперационная подготовка: коррекция белкового обмена, препараты железа.

— Срок до критического ухудшения: 8–12 месяцев.

Наступила тишина. Все дамочки приготовились выслушать мой ответ и сразу же забросать язвительными комментариями.

Но я посмотрел на кареглазку и сказал совсем не то, чего все ожидали.

— Про мускулистых жеребцов рассуждать приятно, когда здоровье не подводит. А у вас, дамочка, судя по всему, ситуация требует скорейшего внимания онкологов. Предполагаю, впрочем, с большой вероятностью, что у вас опухоль восходящей ободочной кишки. Что обнадеживает, начальная стадия, но уже с признаками частичной непроходимости. Сейчас еще можно обойтись малоинвазивным вмешательством, но окно возможностей не бесконечно. Так что вместо шампанского на вечеринках советую уделить время обследованию. Колоноскопия, биопсия, консультация хирурга-онколога. Чем раньше, тем проще будет решить проблему. А жеребцы никуда не денутся — подождут.

Девочки заохали. Одна из них протянула:

— Какой хам! Нахал!

Роковая рыжая не нашла, что ответить, а я продолжил спокойным, профессиональным тоном:

— Вас ведь мучает тошнота по утрам, тянущие боли внизу живота, запоры, а к вечеру отекают ноги, правильно?

От неожиданности рыжая ошеломленно кивнула. Глаза у нее стали огромными и перепуганными.

— Поймите, сейчас это ранняя стадия, — сказал я. — Если поторопитесь, можно обойтись малоинвазивной операцией и избежать серьезных последствий. Но, если будете тянуть и дальше распивать алкоголь на вечеринках вместо похода к врачу, ситуация может ухудшиться до той степени, когда придется удалять часть кишечника и выводить калоприемник наружу. Выбор за вами.

Я нарочно говорил с ней резким и жестким тоном. С такими сюсюкать нельзя. Во-первых, ей действительно требовалось немедленное обследование — при опухолях счет идет на месяцы, промедление может стоить жизни. А во-вторых, необходимо было обозначить границы. Привычка самоутверждаться за чужой счет должна встречать достойный отпор. Пусть лучше оттачивает остроумие в своем кругу.

Пока дамочки шушукались, обсуждая новость и сочувствуя подруге, Алисе Олеговне все-таки удалось выскользнуть из их кучки. Она ухватила меня под руку и торопливо потащила дальше.

Пройдя буквально несколько шагов, мы очутились в импровизированном винном «погребке». Здесь было прохладно, царил мягкий, обволакивающий полумрак. Вкусно пахло полынью и еще какими-то травами. На дубовых полках располагались чуть припыленные бутылки, и только наметанный глаз мог бы сказать, что здесь царит абсолютная чистота, а вся вот эта пыль — антураж для того, чтобы придать эдакого атмосферного вайба месту.

— Ты зачем на Еву нападаешь? Она неплохая женщина… в общем-то.

Я промолчал. А что тут скажешь? Я этой Еве, можно сказать, жизнь спасал, а не нападал. А то, что прилюдно, так сама нарвалась.

Алиса Олеговна уселась на единственный табурет, который находился возле небольшой стойки. Сидя на нем, очевидно, сомелье пробовал вина.

— Ладно, бука, что ты мне хотел сказать? — спросила она, поняв, что ответа не дождется. Блаженно скинув туфли, она выдохнула и с трудом пошевелила пальцами. Ноги у нее стали еще более багровыми. — Ох, как ты меня спас, даже не представляешь, Сережка.

— Слушай, Алиса… Олеговна, — строго сказал я. — Я сейчас заберу эти твои туфли и вышвырну их в окно. И пусть они стоят хоть миллион, хоть два, хрен с ними. Пойми, без ног тебе оно не нужно будет, да и ты никому не нужна станешь.

— Но там же Николь…

— Кстати, по поводу Николь я и хотел поговорить, — перебил ее я. — Это известная в узких кругах аферистка, которая одно время промышляла в московских тусовках. Она занимается тем, что облапошивает мужиков, состоятельных миллионеров, разбивает семьи. Ее все там уже прекрасно знают. И когда репутация пошла впереди нее, она переехала сюда, в провинцию.

— У нас не провинция! — поджала губы Алиса Олеговна. — Казань — это столица целой республики! Культурный центр! Хотя… Постой, ты же вроде сам из Казани. Откуда такие замашки? Негоже родной город провинцией обзывать!

— Алиса Олеговна, — не стал спорить я. — Ты меня сейчас слышишь или витаешь в облаках? География и культурные достижения — это прекрасно, но не об этом речь. Я говорю о Николь. О конкретной женщине с конкретной историей. Сосредоточься на сути вопроса, пожалуйста.

— Слышу, — буркнула Алиса Олеговна.

И по ее тону я понял, что она мне не поверила.

— Зря не веришь, — сказал я с досадой.

— А откуда ты знаешь? — сразу насторожилась она.

— Ты ведь в курсе, что я поступаю в аспирантуру?

— Ну, ты что-то упоминал, — неуверенно кивнула она. — Вскользь.

— Мой научный руководитель недавно умер, но до этого я несколько раз бывал у него дома. Он помогал мне с темой диссертации, с методикой исследований. А его жена вращалась в определенных кругах — светских. И вот там я встречал эту Николь. Более того, слышал, как они обсуждали ее очередную жертву. Если мне не веришь, у тебя же есть юристы. Не считая Наиля, конечно, — этот работает на твоего бывшего. Так вот, поручи им разузнать о человеке по имени Сидорков Петр Петрович. Запомнила?

Алиса Олеговна нехотя кивнула.

А я продолжил:

— Сидорков — последняя жертва Николь. Она увела его из семьи, выкачала все деньги и бросила. После этого он покончил с собой. Информация проходила по всем СМИ, так что проверить несложно.

Алиса Олеговна молча закусила губу. Теперь она слушала внимательно.

— Когда разберешься с этим вопросом, думаю, то, что Виталий тебя бросил, перестанет казаться личной трагедией. Потому что дело не в тебе. Не в том, что ты недостаточно хороша или внимательна. И не в том, что постарела или он разлюбил тебя. Просто на вашу семью вышла профессиональная соблазнительница и аферистка. У вас с Виталием шансов практически не было. И вполне возможно, что твой муж не настолько виноват, как тебе кажется.

— Да нет, Сергей, — упрямо поджала губы Алиса Олеговна. — Он виноват! Виноват! Если бы он меня действительно любил и хотел быть именно со мной… Или даже из чувства благодарности за то, что я дала ему возможность так пожить! Он бы никогда ни на какую аферистку даже не посмотрел.

— Ну, не скажи, — не согласился я. — У них такие методы, что любой, самый умный человек, может попасться на крючок.

И тут же я вспомнил свою Ирину.

— Не знаю. Я буду думать так, как считаю нужным. Но за то, что рассказал про Николь, спасибо, — бледно улыбнулась она деревянными губами.

Я красноречиво и выразительно посмотрел на ее туфли.

— Ах да…

— Послушай, разве стоят твои ноги и то, как ты завтра себя будешь чувствовать, того, что эта аферистка должна, как ты говоришь, «ахнуть»? — продолжал увещевать я. — Поверь, ей глубоко плевать и на твои туфли, и на «платье мести». Или как вы там это называете! И на всю эту твою шикарную пати ей тоже плевать, видала она и похлеще! Ей нужны только деньги. И все.

— Конечно, не стоит, — усмехнулась она, как мне показалось, даже с облегчением, а затем подхватила туфли и прямо босиком пошла к двери.