Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

И пусть он лишился нескольких пальцев на ногах и частично фаланг на руках, это не было достойной платой за его безрассудство. Палак поклялся себе, что если его дочь и впрямь мертва, то он уйдёт вслед за ней, но прихватит с собой и несостоявшегося зятя.

Однако заранее тот знать этого должен не был.

Палак вдохнул морозного воздуха и, сощурившись, взглянул на светлеющее в вышине небо. Скоро придёт весна. И тогда всё решится…

Глава 46

Но как бы Зоси не готовилась к той самой ночи, которую с таким нескрываемым неприятным волнением ждал Алзо, пережить её оказалось страшнее, чем она предполагала. Весь день вожак стаи был с ней, и девушка не могла не замечать тех изменений, что происходили с ним всё это время. Он был угрюм и раздражителен, хотя даже в таком состоянии не позволял себе на ней срываться. Мужчина то и дело беспокойно ходил туда и обратно, чаще к той клетке, которую сам и соорудил, чтобы уберечь Зоси, будто не веря сам себе, проверял железные запоры и стянутые кожаными ремнями перекрытия.

Его фальшивый непринуждённый вид не мог обмануть девушку, она чувствовала его нервозность, передаваемую и ей, и к вечеру она достигла своего максимального пика.

— Пожалуйста, не открывай, не выходи из клетки, что бы ни случилось. — В сотый, а, может, и в тысячный раз просил он её. — Я боюсь, они учуют твою кровь. Я сам могу повестись на неё, ты не представляешь, как это сводит с ума, если ты волк…

У Зоси мурашки побежали по коже от его слов.

— Не пугай! Мне и так страшно! — бросила она, и он лишь кивнул в ответ.

Но тут же завёлся вновь.

— Возьми ножи и мечи, всё оружие. Если я или кто-то из моих людей попробует напасть, убивай без раздумий…

— Легко сказать! — огрызнулась Зоси. — К тому же, мои руки всё ещё слабы…

— Не легко… — тяжко вздохнул Алзо. — Они мои люди, и я в ответе за каждого из них. Да и сам я хотел бы дожить до того момента, когда возьму сына на руки… Но его жизнь дороже всего на свете. И твоя тоже… Я не могу вами рисковать. Мне приходится в силу своей природы…

— Как же ты собирался прожить со мной всю жизнь? Если каждый месяц нам предстоит подобное испытание… — подначила девушка. Её тоже уже начинал донимать мандраж, и виной тому опять-таки был Алзо.

— Я что-нибудь придумаю… Даже если нам придётся уйти из стаи и жить отдельно. Тогда раз в месяц в клетке придётся сидеть не тебе, а мне. И это было бы лучшим вариантом…

— Ты что? Ради ребёнка готов даже отказаться тот своей стаи? — удивилась Зоси, вскинув брови.

— Ради ребёнка я готов даже проститься с жизнью, но с трудом представляю, как вы выживите в этом мире без меня. По крайней мере, пока наш сын будет мал…Да и не хотел бы, чтобы он рос без отца. Я не могу спокойно предоставить вас самой судьбе, потому что сейчас я за это в ответе.

Уже смеркалось. Взгляд Алзо сделался мутным, по подбородку из уголков губ начала стекать тоненькими едва заметными ручейками слюна.

— Идём. Пора…

Зоси не возражала. Ей сделалось жутко от одной мысли, что сейчас этот заботливый и добродушный мужчина превратиться в безжалостного убийцу, лишённого человеческого разума. Всего через несколько минут…

Она встала, тепло оделась, захватив с собой ещё несколько одеял, заранее приготовленную воду и немного еды. Алзо провожал её, не поторапливая, будто извиняясь за то, над чем был не властен.

Зоси впервые вступила в клетку, обведя её взглядом и содрогнувшись от перспектив нахождения в ней. Конечно, в первую очередь эта жуткая конструкция должна была защищать её, но… Чувствовала она в ней себя скорее жертвой, добычей, загнанной в угол.

— Затворы здесь сделаны так, что чтобы войти или выйти, нужно будет открыть все замки изнутри и снаружи, — пояснил ей Алзо. — Человек легко справится, а вот оборотню это не под силу.

Девушка кивнула, закрыв все хитроумные крючки со своей стороны. Алзо сделал то же самое, но уходить не торопился, вцепившись в прутья самодельной решётки всеми пальцами. Его взгляд был полным мольбы.

— Пожалуйста, переживи эту ночь…

Зоси, сверкая глазами, сжала в руках одеяла, которыми собралась греться до долгого рассвета.

— Мне страшно… — прошептала она. — Я… не смогу… если что-то случится…

— Я постараюсь увести стаю подальше, на север, чтобы ни у кого не возникло даже соблазна… Всё будет хорошо. Просто поверь мне…

Но девушка сейчас больше напоминала ледяную скульптуру.

Тогда Алзо не выдержал. Замки под его сильными пальцами полетели назад, раскрываясь. Он ворвался в клетку, и что есть силы прижал хрупкое тело Зоси к себе. Она, конечно же, не отвечала на его вспышку отчаянной нежности, но хорошо уже, что не отталкивала.

— Я сделаю всё, чтобы защитить вас. Я смогу… — и в тот же миг его губы скользнули по её губам, неожиданно слишком поверхностно и робко, а после он расцеловал её лицо, и только после этого столь же стремительно покинул клетку. — Теперь точно пора…

Зоси не успела возмутиться, да и не особо хотелось, ведь, оставшись в полном одиночестве, страх начал пробираться в самое сердце, заставляя его то замирать, то биться в разы сильнее. Возможно, лучше было бы остаться в доме, но Алзо сказал, что оборотни способны проломить любые стены из дерева, к тому же помещение обладает способностью концентрировать запах, на свежем воздухе он хотя бы не такой сильный…

А ещё через минуту она услышала самый настоящий волчий вой…

Она знала, кому принадлежит этот голос. Она узнала его, хотя сама не понимала как… Алзо. Это был он. В ту же секунду на его зов откликнулись сотни волчьих голосов, сливаясь в единую песнь смерти, звериную оду, прославляющую кровавое безумие. Зоси захотелось оглохнуть в тот миг, она закрыла уши руками, но даже сквозь плотно прилегающие к голове ладони слышала этот ужас, и тихо молилась про себя своим богам.

А после всё стихло. Разом, словно и не было ничего. Лишь кровавая луна на небе, обрамлённая, как веками, подсвеченными изнутри, бледными облаками. С облегчением выдохнув, она опустилась на тюфяк из соломы, приготовленный Алзо заранее. Закуталась потеплее. Закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Тишина. Сейчас ей нужна была лишь только одна тишина.

Поэтому едва различимый хруст снега стал для Зоси подобен острию стрелы, неожиданно ворвавшемуся в сердце. Оно пропустило удар, и вовсе замерло, выхватив взглядом из темноты сверкающие глаза волка…

Глава 47

Мрачный, холодный камень, будто склеп, окружал её со всех сторон, не даря ни тепла, ни красоты, лишь защиту от холодного северного ветра, что завывал снаружи как раненый зверь. Или это её сердце выло на луну, жалея о прошлой жизни, полной комфорта и тепла, сытой, не знающей горя и страдания? Она любила и была любима, или, по крайней мере, Юна искренне верила в это. Единственной оплошностью её была связь с Велтором, да ещё невозможность иметь детей, но…

Алзо не должен был с ней так поступать! Она и подумать не могла, что когда-нибудь он решиться на такое — прогнать её из дома как какую-нибудь безродную собаку, выкинуть, как вещь! От злости и бессилия кулаки сжались сами собой. Нет, она это так не оставит…

В тёмный проход обжитой ими пещеры вошёл Велтор, притащив охапку дров. Огонь в их импровизированном очаге давно погас, и лишь жалкие угли напоминали о том, что совсем недавно здесь пылало пламя. Велтор не смог скрыть своего разочарования от осознания этого, и тут же, подбросив хвороста, принялся раздувать костёр вновь. Когда ему это удалось, он обратился к женщине, продолжавшей неподвижно сидеть посреди пещеры и смотреть в одну точку перед собой.

— Юна! Я же просил… Просто подбросить дров и поддержать огонь! Неужели тебе так сложно?

В его голосе был упрёк, но не было злости. Но та всё равно никак не отреагировала, даже не повернула голову в сторону говорящего, погрузившись с головой в собственные горькие мысли.

Велтор, склонив голову, смотрел на неё с сожалением. Всего за несколько дней, с того момента, как Алзо изгнал их из стаи, Юна из цветущей прекрасной женщины превратилась в жалкое подобие себя прежней. Её волосы, прежде всегда ухоженные, свисали теперь нечёсаными прядями, от кожи пахло потом — возможности помыться сейчас просто не было. Игривый, слегка надменный взгляд потускнел, и теперь вместо ярких задорных искр исторгал замогильную пустоту.