Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон

И я пошлю кого-нибудь к Осаму. Человека, которого ты спас от совы ёкай. Он мало что может сделать здесь, но будет рад отплатить тебе за спасение. Однако, если ты не возражаешь, я попрошу его не говорить Осаму, что ты его спас. Я не могу потерять еще одного человека, даже из-за Ясеки, даже однорукого.

Рен не возражал и даже не думал о том, как его действия могли бы повлиять на жизнь человека, если бы тот признал свой долг перед организацией. Только сейчас он это ясно понял. «Спасибо, Змея», — сказал Рен с выражением поражения на лице.

Ничто не предупредило их об этом нападении. Рен провел последние три года, охотясь на развращенные души, а Змея в течение трех десятилетий выступала и как охотник, и как синоби. Тем не менее, оба они были не готовы к тому, что все больше грозило перерасти в войну.

— Не делай такое лицо, — ответила Змея, криво улыбнувшись, отчего ее многочисленные шрамы растянулись. Она могла бы быть хорошенькой, если бы жизнь с рождения не была к ней так сурова. — Мои воины знают, чем рискуют, и сражались с честью. Мы пострадали от первого удара, но ответим самым тяжелым.

— В таком случае, мне жаль нашего врага, — сказал Рен со слабым оттенком оптимизма, хотя в душе он этого не чувствовал.

Сузуме проснулась, зевнула и потянулась, подняв руки вверх. На мгновение она улыбнулась Рену и помахала рукой, затем вспомнила и заметила тела вокруг себя. Улыбка тут же исчезла с ее лица.

— Дух красного дерева, а? — спросила Змея, ухмыляясь.

— С Сикоку, — уточнил Рен, когда Сузуме поднялась на ноги.

— Я уверена, что никогда не встречала земных ками с таким воинственным духом, — ответила синоби, скрестив руки на груди.

— Что отсюда следует?

— Понятия не имею, — ответила Змея. — Может быть, то, что делает ёкаев сильнее, влияет на других духов. Или, может быть, она не та, за кого себя выдает. Или, может быть, она не просто ками из красного дерева. Я думаю, с ней тебе безопаснее, чем без нее, но я бы все равно за ней присмотрела.

— Принято, — сказал Рен. Сузуме была доброй душой, в этом у него не было сомнений, а Суги была настоящей ками, хотя и жестокой. Но Рен был цыпленком по сравнению с таким ветераном, как Змея, и ее предостережение заслуживало того, чтобы его услышали.

— Тогда ты продолжишь свой путь? — спросила синоби, когда Сузуме подошла к ним.

— Да, и, если возможно, я бы хотел воспользоваться твоим туннелем в Киото. Не делай такое лицо, ни для кого не секрет, что он у тебя есть.

— Нет, — ответила Змея, — проблема не в этом. Просто я не уверена, что ты вообще сможешь попасть в туннель.

Большинство ёкаев ушли или их прах был рассеян ветром, остался только один.

— Нурикабэ? — спросил Рен, когда они стояли перед ёкаем. — Это просто здорово, — сказал он, вскидывая руки в воздух.

— Это опасно? — спросила Сузуме шепотом. Охотник и синоби не стали утруждать себя осторожностью.

— Это не опасно, — ответила Змея, в то время как Рен в отчаянии разминал кожу на своем лице. — Но это, конечно, доставляет беспокойство.

— Это стены, — объяснил Рен. — Просто немые стены-ёкаи. Они не разговаривают, они, кажется, не думают, но, если их однажды вызвали, их нельзя сдвинуть с места в течение месяца, после чего они просто исчезают. И этот был активирован прямо перед входом в туннель.

— По меньшей мере это объясняет, как они проникли к нам, — сказала Змея. — Я не знаю как, но они узнали о туннеле и воспользовались им из Киото, а затем запечатали его с помощью нурикабэ.

— Черт возьми, — прошептал Рен. — Похоже, нам снова пора в путь.

— Почему? — спросила Сузуме. — Мы не можем его уничтожить?

— Ничто не может уничтожить нурикабэ, — ответил Рен, махнув в сторону плиты, покрытой неровной штукатуркой и закрывавшей вход в нечто похожее на пещеру у подножия горы. Два пятна штукатурки сверху выглядели почти как глаза, но больше ничто не говорило о живом существе.

— У нас осталось немного взрывчатки, — сказала Змея, почесывая в затылке. — Мы могли бы попробовать.

— Сохрани ее, — ответила Рен. — Болван не почувствует взрыва.

— Хм, — сказала Сузуме. — Суги говорит, что это просто стена. Она может ее разрушить.

— Ты даже сейчас слышишь ее голос? — с гордостью спросил Рен. — Это хорошо. Но я бы не советовал пытаться. Копье разобьется о него, и тогда мы не сможем позвать Суги.

— Может быть, мы сможем обойти его, — сказала Змея.

— Здесь есть другой вход? — спросил Рен.

— Нет, всего пара выходов на другом конце.

Молодой охотник прищелкнул языком. Похоже, он потратил впустую еще один день, придя сюда.

— Суги говорит, что мы должны позволить ей попробовать, — робко произнесла Сузуме.

— Может быть, Маки сможет это сделать, — сказал Рен, игнорируя девушку.

— Она только что вернулась, дай ей отдохнуть, — ответила синоби. — Все, что она могла бы сделать — обслюнявить нурикабэ.

— Тогда талисманы?

— Для чего? Желая, чтобы он нашел свою любовь и ушел? — Змея усмехнулась.

— Я просто размышлял вслух, не надо сарказма.

— Ну, тогда думай лучше, а не громче.

Внезапный порыв ветра пронесся между двумя Охотниками, взметнув их волосы и одежду, и стена разлетелась на множество кусочков штукатурки. Суги стояла в облаке оседающей пыли, прямая, как ее копье, которое, в конце концов, осталось целым. Она подняла правую руку и бросила ее содержимое в Рена. Еще одна бронзовая магатама. Раньше никто не знал, из какого материала сделаны магатамы нурикабэ.

Рен с отвисшей челюстью посмотрел на ухмыляющуюся воительницу ками. Она моргнула, и ухмылка превратилась в застенчивую гримасу.

— Она действительно настаивала, — сказала Сузуме, выглядя огорченной и довольной собой одновременно. Рен еще не успела закрыть рот, как Змея присвистнула, явно впечатленная.

— Присмотри за ней, хорошо? — сказала синоби молодому охотнику.

— Угу

Они шли по туннелю уже несколько часов, и это могло продолжаться еще четыре или пять. Змея говорила о двенадцатичасовом путешествии, но она также обещала, что вдоль стен будут развешаны факелы, а их нигде не было видно. Судя по отпечаткам ног, чешуе, шипам и внушительному количеству слизи, их, должно быть, забрали ёкаи, которые прошли туннелем. Когда факелы, которые дала им Змея, потеряли свой огонь, Рен был вынужден снова позвать Маки и использовать ее гриву, чтобы осветить путь. Он уже потерял три бусины из двенадцати, а они все еще не добрались до Фусими Инари.

И все же, несмотря на все эти неприятности и монотонность этого отрезка пути, Сузуме ликовала. Она прыгала так же часто, как и шла, и напевала песенку Пон-Пона, когда не прыгала. Глядя на нее, такую радостную, никто бы не подумал, что она только что пережила жестокую битву, закончившуюся гибелью многих людей. Рен вспомнил предостережение Змеи, и спросил себя, не повлияло ли это путешествие на Сузуме больше, чем он думал раньше.

— Кое-кто наслаждается подземным путем, — сказал он, когда она закончила песню в очередной раз.

— Извини, — ответила она, несколько секунд шла, но потом снова пустилась вскачь. — Я просто полна энергии сегодня утром или днем… Как ты думаешь, сейчас вечер?

— Скоро вечер, — ответил Рен. — С тобой все в порядке? — спросил он Маки.

Поначалу львица-собака, казалось, была не в восторге от того, что ее так скоро позвали обратно. Ее колено еще не зажило после схватки с ванюдо, и она всю ночь гонялась за ёкаями из Ига Уэно. Но она тоже, казалось, набралась сил, пока они шли по туннелю. Змея ничего не говорила о подобном явлении.

— Ты не хочешь сделать перерыв?

— О нет, — радостно ответила Сузуме. — Я просто с нетерпением жду прихода в столицу.

— Ну, не забывай, что мы идем туда не в гости. Храм Инари находится к югу от города, так что, возможно, мы даже не попадем внутрь Киото. И это при условии, что мы вообще сможем выйти из этого туннеля. Кто знает, что ждет нас на той стороне.