Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон

Дважды они останавливались и замирали, пропуская патруль, который направлялся к горе. По мере приближения к святилищу становилось все шумнее, и вскоре звуки марширующих солдат, треск сгибаемых луков и топот лошадей заглушили их приближение.

Рен затащил Сузуме в относительно неповрежденное здание, которое, должно быть, было чайной лавкой. Южная часть заведения наполовину обрушилась, но остальная часть все еще стояла, хотя большая часть мебели и предметов была разрушена или разграблена. Рен прижался к восточной стене, обращенной к горе, и кончиком меча проделал отверстие в непрочной доске.

— Итак? — спросила Сузуме, как только его глаз заглянул в дыру.

— Итак, мы в заднице, — почти сразу ответил Рен.

Сотни солдат окружили святилище, и, если такая же линия растянулась по всей горе, их были тысячи. Они выстроились в шеренги по шестьдесят человек, идеально выровненные, терпеливо ожидающие на ногах. Рен содрогнулся при мысли о таком количестве огней на поле боя, собранных в одном месте. Казалось, каждый большой отряд возглавляли ёкаи другого типа, более умные существа, способные принимать решения и понимать сложные приказы.

— Я вижу по крайней мере трех коноха тэнгу, подобных тому, которого ты пронзила копьем в Иге, и нескольких каппа.

— Рен, — позвала Сузуме, потянув его за руку, которую она, казалось, сжала сильнее.

— Подожди, — ответил Рен. — Самурай направляется ко входу в святилище.

Офицер армии ёкаев сделал несколько шагов по направлению к большим тории, но не успел он поднять свой меч в ножнах, приглашая к переговорам, как пара стрел вонзилась ему в грудь. Он упал на спину, не меняя позы, и двое солдат оттащили его назад. Огонь души не поднимался из тела, пока они не вытащили стрелы.

— Это, должно быть, работа Киёси, — с удовольствием прокомментировал Рен.

— Для тебя Курода-самы, — раздался голос позади него.

Рен почувствовал, как его сердце ушло в пятки, когда он повернулся, чтобы посмотреть в лицо говорившей женщине. Сузуме позвала его, потому что увидела ее, но она тоже была ошеломлена присутствием женщины. Его рука потянулась к рукояти меча, и он почти отпустил Сузуме, но только внешность женщины помешала ему выхватить меч. Никогда в своей юной жизни Рен не встречал такого прекрасного создания.

Ее лицо было накрашено белой краской, за исключением тонкого слоя над глазами, который придавал коже розовый оттенок. Красные, полные, строгие губы контрастировали с белизной ее кожи, а хорошо подведенные глаза заканчивались черными кончиками, что делало их похожими на черную магатаму. Верхнюю левую часть ее головы прикрывала маска лисы, которая, казалось, смотрела в небо, а золотая заколка в виде феникса скрепляла ее волосы в широкий пучок, поднятый вверх.

Ойран — как и подобает куртизанке самого высокого ранга — была одета в три слоя кимоно с красным нижним слоем, точно такого же цвета, как ее губы, и золотым вторым слоем, украшенным узором из черных облаков. Накидка на кимоно, просторное темно-синее учикаке без пояса, волочившееся за ее пятками, была украшена замысловатым рисунком в виде клена, сбрасывающего осенние листья на ветру. Толстый пояс оби охватывал ее живот, не скрывая лису, воющую на золотую луну.

Белые лакированные сандалии окобо, сделанные из цельного куска дерева, привлекали внимание к изящным обнаженным ступням с пальцами, выкрашенными в кроваво-красный цвет, как и ногти на руках. Она шла, медленно ставя одну подошву сандалии перед другой.

Рен был очарован ее походкой. Он внезапно вернулся в реальность, когда она ткнула кончиком своего черно-золотого зонта в усыпанную пеплом землю чайной.

— Люди продают своих детей за возможность посмотреть на мои ноги. Поэтому, пожалуйста, отведи глаза, — сказала она холодным, завораживающим голосом, чувственная улыбка противоречила ее словам.

Рен вспомнил, что нужно закрыть рот и дышать, а также о том, кто он и где находится.

— Тебя прислал Киёси? — спросил Рен, когда она остановилась на расстоянии вытянутой руки от него. Сузуме еще предстояло встать. Ее глаза не могли открыться достаточно широко.

— Меня прислал Курода-сама, — ответила она, не скрывая раздражения в голосе.

— Как ты сюда попала? — спросила Сузуме. Рен спросил себя, действительно ли он услышал ярость в голосе Сузуме или это ему только показалось.

— Точно так же, как и вы, — сказала куртизанка, поднимая амулет, спрятанный у нее за поясом.

Даже с амулетом Рен не мог поверить, что такая эффектная женщина могла выскользнуть из горы незамеченной. Никакие чары не были настолько сильны.

— Мы заметили вас у реки. Курода-сама предположил, что вы воспользуетесь туннелем. Два дня назад.

Охотнику не очень понравилось ее обвинение, но она обернулась, и запах кипариса, пропитавший ткань ее кимоно, заставил его забыть о ее тоне.

— У нас мало времени. Так мы идем?

Рен кивнул и уже собирался последовать за ней, но остался на месте, когда Сузуме потянула его за руку. Она нахмурилась, и на мгновение Рен подумал, не злится ли она на него; затем она кивнула в сторону ног женщины.

Какой же я дурак, упрекнул себя Рен за то, что упустил из виду самую очевидную сторону природы этой женщины. Белые пушистые кончики двух хвостов, выглядывавших из-под ее кимоно, ритмично подметали пол под ее сандалиями.

— Я не расслышал твоего имени, кицунэ-сан [19], — сказал Рен.

Когда женщина оглянулась через плечо, ее белая мордочка и красные глаза, полные хитрости, улыбнулись. Ее голос не изменился, когда она ответила.

— Меня зовут Фуюко. Рада с вами познакомиться. — Она слегка поклонилась и, выпрямившись, снова надела свою человеческую маску.

— Все в порядке, — прошептал Рен Сузуме, которая, казалось, крепче сжала свое копье. — Она с Киёси. Возможно. Бык-Кровь и благоволил к духам лисиц, но Рен научился не доверять им и пообещал себе, что не позволит ее чарам пустить корни в своем животе.

Фуюко вела их через руины, даже не сбавляя скорости, хотя ее громоздкие сандалии не позволяли ей двигаться очень быстро. Армия ёкаев стояла по другую сторону линии зданий, но, казалось, их не волновало ничего, кроме горы. Нападение было неизбежно, и Рен спросила духа лисы, чего они ждут.

— Мы построили кеккай, — прошептала она в ответ.

— Кеккай? — спросила Сузуме.

— Духовный барьер, воздвигнутый Ртами, — объяснил ей Рен. — Хасонтама не может пройти сквозь него, но требуется огромное количество энергии, чтобы удержать его на месте, и нерушимая сосредоточенность. Он огибает всю гору?

— Угу, — ответила лиса.

— Сколько Ртов работает над ним? — спросил охотник. — Их, должно быть, добрая сотня.

— Все они, — ответила она. — Но они поддерживали кеккай в течение трех дней. Боюсь, что теперь они долго не продержатся.

— Три дня, — прошептал Рен, качая головой.

— Если бы вы не появились сегодня, Курода-сама возглавил бы завтрашнюю вылазку, собрав все силы, которые у нас еще остались. Но, учитывая, что у нас истощены Рты и в живых осталось всего несколько воинов, наши шансы невелики. Хотя я не думаю, что двое детей сильно что-то изменят.

— Детей? — раздраженно спросил Рен.

— Что случилось в Киото? — спросила Сузуме.

— Курода-сама вам все расскажет, — ответила Фуюко. Рен даже не заметил, что они остановилась. — Но сначала нам нужно провести вас в святилище.

Куртизанка пригласила их заглянуть за стену еще одного разрушенного строения. Когда они это сделали, Рен заметил большое подразделение с десятками солдат в квадратном строю, возглавляемое каппой в доспехах. Он в одиночестве расхаживал вдоль своего подразделения, нервно проверяя прочность кеккая кончиками когтей.

При его прикосновении невидимая стена колыхалась и переливалась, как покрытая маслом вода. Когда он ударил по ней кулаком, по ней несколько раз пробежала рябь. По другую сторону барьера стояли тории средних размеров, а за ними начиналась тропинка, ведущая к окруженному лесом святилищу.