Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений

Следовательно, она должна сама учиться давать отпор, пока один лишь факт опёки с моей стороны и своеобразной дружбы с нашей «компашкой» не начнёт выступать для девушки надёжным щитом.

«Если простолюдинка этого мира вообще способна этот самый отпор дать. Учитывая полноту власти знати над обычными людьми, сказанная в ответ колкость может привести к очень печальным последствиям».

— Алисия, тебе помочь собраться? — бросив пустые рассуждения, я улыбнулся девушке, которой, по правде, было, что собирать. В моей палате она успела обжиться весьма основательно, пожертвовав сном. — И раз у нас остались считанные минуты, надо бы сбегать за одеждой…

— Я уже распорядился, — бросил Громов, не отвлекаясь от экрана планшета. — Вот-вот ваше добро принесут. И твоё, и Алисии.

— Спасибо, — искренне произнесла девушка, только сейчас поняв, что она сама даже не задумалась о том, в чём же ехать в академию. Но замешательство на её лице быстро сменилось каким-то новым выражением. — Ты всегда такой предусмотрительный, Дима?

Дмитрий обворожительно улыбнулся:

— Лишь в отношении друзей, — в дверь постучали. — А вот и вещи, собственно…

Дальнейшие события смазались в закрутившийся хаос быта.

Все сновали из палаты и обратно, потому что переодеться требовалось и мне, и Алисии, а светить трусами даже перед «боевыми товарищами» не хотелось никому. Плюс дали о себе знать мелкие формальности — мне пришлось под тяжёлым взглядом очень недовольного врача подписать бумаги о своём отбытии.

А недоволен он был потому, что я, как настоящий аристократ, сначала продавил свою линию и формально заселил Алисию в палату, а теперь вознамерился свалить в закат.

Сама девушка при этом в палату даже не зашла ни разу, но кто ж знал, что Громов предложит куда более привлекательный вариант убраться подальше от дотошных вояк?

Так или иначе, но спустя половину часа я уже облачился в чистый и относительно целый дорожный костюм, показавший, что вещи знати — это качество, а не просто заоблачный ценник и дорогая ткань. Конечно, рубашку и пиджак пришлось заменить, ибо рукава там отсутствовали, но всё остальное стойко пережило поход. А вот Алисия выглядела не столь притязательно, потому что её платье поистрепалось куда заметнее, а сменку она с собой не взяла.

Но выбирать не приходилось, и наша нестройная компания вскорости вышла на больничное крыльцо.

Уличный воздух Сант-Море встретил нас сомнительными ароматами пыли, конского навоза и чего-то цветочного, доносящегося с окружающего госпиталь парка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона, а у подъездной дорожки, чуть в отдалении, нас ждал экипаж Громовых — длинный, лакированный пепелац с гербом рода на дверцах. Одновременно эта машина урчала паровым двигателем, выбрасывая в небо струйки пара, и была запряжена двойкой мощных вороных жеребцов, ведущих себя на удивление смирно.

Кучер, едва нас завидев, спрыгнул с козлов и приподнял цилиндр, открывая массивную дверцу.

— Не стесняемся, внутри просторно, два ряда, — бросил Громов, с улыбкой глядя на девушек. Эльза фыркнула и залезла внутрь первой лишь для того, чтобы быстро утянуть Алисию на задний ряд, подальше от нас. — Парни, потеснимся не переднем?

— Да без вопросов, — я хмыкнул, и уже собрался забраться в недра экипажа, когда мне на плечо легла рука Димы.

— Лекс, обожди.

Я обернулся. Прямиком к нам, широко и быстро шагая, направлялся человек в строгой форме, которую я не сразу, но худо-бедно опознал — тёмно-серый китель с серебряным шитьём и фуражка с кокардой в виде почему-то трёх распахнутых крыльев не оставляли простора для воображения.

Имперская Безопасность. Не полиция, не жандармерия — а те, в ведении кого находились «особые случаи».

— Господин Лазарь? — мужчина остановился в трёх шагах, оценивающе оглядев меня с головы до ног. — Следователь Фидеас Корвин, внешний отдел Имперской Безопасности. Мне необходимо задать вам несколько вопросов касательно недавних событий…

Дмитрий шагнул вперёд:

— Господин Корвин, мой друг ранен, и направляется прямиком в медкорпус при Первой Академии. Ваши вопросы могу подождать хотя бы пару часов?

— Боюсь, не могут, молодой человек, — Корвин даже не взглянул на Громова, продолжая в оба глаза меня рассматривать. — Это не займёт много времени. И я предлагаю компромисс: мы побеседуем в моём экипаже по дороге в академию. Он последует за вашим, — мужчина кивнул Диме, — господин Громов. Никаких задержек не случится, гарантирую.

Дмитрий нахмурился, явно собираясь возразить, но я его опередил. Не в моих планах было вступать в конфронтацию с безопасниками государства, не зная даже, какими правами я располагаю.

— Я согласен, господин Корвин. Чем быстрее мы покончим с формальностями, тем лучше.

Громов бросил на меня быстрый взгляд, но спорить не стал. Лишь кивнул:

— Я предупрежу остальных, — бросил он уже через плечо, забираясь в салон.

Меня же Корвин повёл к неприметному чёрному экипажу, припаркованному поодаль. Никаких гербов, никаких опознавательных знаков — только затемнённые стёкла, самый обычный на вид кучер и ничем не примечательные лошадки в упряжи.

Я сел внутрь, отметив про себя удивительную комфортабельность салона: кожаные сиденья, небольшой столик, встроенный в перегородку экран, ныне чёрный и безжизненный. Корвин устроился напротив, и экипаж мягко тронулся, пристроившись за транспортом Громовых.

Несколько секунд Корвин молчал, разглядывая меня со всё тем же цепким, неприятным вниманием. Затем достал из кармана небольшое устройство, переключил некий тумблер и опустил его на столик между нами.

— Итак, Лександр Лазарь. Расскажите мне, что произошло после взрыва в поезде. В деталях. Особенно Имперскую Безопасность интересует, как вам удалось сдерживать нападавших с помощью бытового катализатора…

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, и за один присест повторил ту же версию, которую озвучил и Громову-старшему: паника, организация отхода, материализация для создания завесы, оружия и щитов. Корвин слушал, не перебивая. При этом лицо у него оставалось настолько невыразительным, что нельзя было даже предположить, о чём он сейчас думает.

Когда я закончил, он откинулся на спинку своего сиденья, потерев подбородок.

— Любопытно. Даже очень любопытно. — Он сделал паузу. — Где вы научились так использовать бытовые техники, господин Лазарь? Судя по услышанному мною, ваш уровень контроля и качества воображения должны быть прямо-таки зашкаливающими. Это не уровень абитуриента. Да и бывалые эксперты, стоит признать, едва ли способны столь эффективно использовать материализацию в реальном бою без соответствующих инструментов…

Он шумно выдохнул, сцепив руки в замок перед собой, и продолжил:

— Бытовой катализатор, даже самый совершенный, намеренно разрабатывался так, чтобы его проблематично было использовать в качестве оружия. И всё же, вам удалось эффективно обойти это ограничение, поставив под вопрос компетенции регулирующих органов. Или, — он подался вперёд, — вами были внесены нелегальные модификации в аппаратную и программную части устройства, господин Лазарь? Попрошу отвечать предельно честно…

«Проклятье. Только этого сейчас не хватало. Я ведь понятия не имею, была ли игрушка Лекса модифицирована. Значит, опять придётся играть вслепую».

— Нет, господин Корвин. Насколько мне известно, мой браслет не был как-либо модифицирован. И использование его в таком ключе было сопряжено с болью, чрезмерной нагрузкой и огромными рисками, — начал я, собравшись с мыслями. — Материализация легко давалась мне с детства, но в бою эта техника едва держалась. Любое внешнее воздействие приводило к тому, что браслет прерывал поддержание, и мне приходилось пересоздавать всё заново, рискуя тем больше, чем дольше длился бой. Меня спасло только то, что вокруг разбегались толпы черни, а террористам было тяжело в полумраке по мне стрелять. Да и палили они в белый свет как в копеечку.