Мастер Трав VIII (СИ) - Мордорский Ваня

Я переглянулся с Грэмом. Старик остановился, недобро прищурившись на Рыхлого. Словно подозревая его в чем-то.

Ну да…если он сам сказал, что на него можно надавить таким образом, то что мешало Хельму или Целителю так и сделать?

— Нет, можете не волноваться, — тут же добавил гнилодарец, правильно расценив взгляд старика. — С Лориком всё в порядке. Ни его, ни меня никто не контролирует.

Несмотря на эти слова, Грэм продолжил держать руку на топоре, возобновив свой обход. Как говорится, доверяй, но проверяй.

— Ладно, — сказал я, возвращая разговор в прежнее русло. — И что произошло дальше?

— Дальше… — Рыхлый прикрыл глаза. — Я же говорю…что мы могли с ней сделать? Ничего. Даже Клык, когда всё понял, просто посмотрел на нее, плюнул под ноги и ушел. Сказать другим, что она и ее дочь под контролем? А как доказать? Девочка ведет…вела…себя обычно. Очевидно, ее контролируют не все время.

— Вы не пытались помочь ее дочери? — спросил Грэм, не оборачиваясь.

— Сура наотрез отказалась. Закатила истерику, кричала, что мы только хуже сделаем. Сказала, что если мы сунемся к девочке со своими пиявками или зельями, она подымет на уши всю деревню. Мы оказались в тупике. Мы знали, кто марионетка, кто шпион, но ничего не могли сделать. Как и доказать это кому-либо. Потому что в обычное время эта девочка — самый обычный здоровый ребенок, который играется с другими детьми. И никто ничего не заметил. Вдобавок внешне это никак не проявилось. Никаких черных вен, никаких видимых странностей… А потом мы совершили ошибку.

— Какую? — внутренне напрягшись, спросил я.

Чувствовал вот, что дальше пойдет что-то нехорошее, и не ошибся.

— Мы дали Клыку убедить Старейшин собраться. И не только Старейшин — вся центральная часть деревни его слушала.

— И что, они просто дали ему сказать всё, что он хотел? — спросил Грэм, останавливаясь напротив Рыхлого.

— Дали, очень даже дали. Но, видит Лес, лучше бы не давали. Хельм действительно позволил сказать Клыку всё: про Целителя, про ту черную пещеру в Сумрачье, про корни, про паразитов в духовном корне — про всё, что мы из него вытащили. Говорил он…неспокойно…дергался, кричал…оно и понятно — после того, что с ним сделал Целитель. Хотя это слабо убеждало других. Но это было еще полбеды: Хельм ни словом не влезал и другим не давал. Говорил только Клык.

— Это никого не убедило? — мрачно предположил Грэм.

— Хуже. Потом слово взял Хельм, — продолжил Рыхлый, с явной ненавистью в голосе. — И сказал он следующее: во-первых, что Клык — просто трус. Забоялся лечения и струсил в последний момент. А ведь всех предупреждали, что процесс исцеления духовного корня — дело болезненное и тяжелое. И Целитель сразу об этом сказал, как и то, что для полного излечения требуется время. Это не дело одного дня. Сначала только временный эффект, а дальше нужно терпеть…и ждать…

— А он такое говорил? — уточнил я.

— Говорил. — вздохнул Рыхлый.

— Ну понятно, Хельм решил выставить Клыка сумасшедшим трусом.

— Вроде того… А потом Хельм заявил всем присутствующим, — а там под конец собралась почти вся деревня, — что это из-за нас Целитель больше никому не поможет. Что мы не просто оклеветали и оболгали человека, который хотел лишь спасти нас от болезни, в лечении которой, кстати, ни один алхимик из поселка или города не захотел нам помочь, так еще и мы, — я, Клык и Морна, — сговорились с Охотниками.

Грэм удивленно вскинул седые брови.

— Вот как? — протянул он.

— И кто ему поверил? — искренне удивился я. — Вы же…свои.

— Поверили… — сплюнул на землю Рыхлый и попал в своих ж червей, — Еще как поверили. Например ты и Грэм — думаешь, никто не знал, что мы торгуем?

— Так Хельм и другие вообще торгуют с Хабеном и не только с ним, — резонно заметил я.

— Во-первых, Хабен не охотник, а во-вторых, дело в другом. Хельм сказал, что охотники устроили тайную облаву на Целителя. Что мы с Клыком и Морной сговорились с ними, сообщали патрулям, когда Целитель бывает в деревне. И что из-за нашей предательской слежки Целитель больше сюда не вернется.

— Ну, допустим, — мрачно сказал Грэм, скрестив руки на груди. — И что с того? Это просто его слово против вашего. У него не было доказательств.

— Нет, Грэм, вы нас подставили, — выдохнул Рыхлый, прямо посмотрев на старика. В его единственном здоровом глазу читалась усталость и упрек. — Хельм сказал, что охотники мало того, что схватили союзника Целителя — Шипящего, так еще и стянули патрули прямо к границам наших болот.

— Они до сих пор там? — прищурился Грэм.

— То есть облава на Целителя для тебя не новость? — уточнил Рыхлый.

— Не новость.

— Почему ты мне не сказал?

— Именно затем, чтобы об этом никто не узнал раньше времени, — отрезал Грэм, — Я не знал и не знаю, кому из вас можно доверять. Я не знаю, кто услышит то, что я скажу. Может ты кому-то передашь мои слова и их подслушают. У вас там везде уши.

— Поэтому ты с Элиасом делал вид, что ничего не происходит? — укоризненно покачал головой Рыхлый.

— Давай не будем, Рыхлый, — вспыхнул Грэм, — С Целителем вы не смогли и не сможете разобраться сами, иначе бы это сделали, а значит…значит это дело поселка. Наше дело. Вдобавок, он несет угрозу не только вам. Это наш охотник найден убитым, и Джарл жаждет крови того, кто это сделал. И он ее, рано или поздно, получит!

Я впервые видел, как Грэм злится настолько…явно.

— Проблема не в этом, Грэм, — ответил Рыхлый, поднимаясь.

Его чуть пошатывало.

— Всё дело в том, что мы не выходили из-за Клыка и марионетки за пределы деревни несколько дней. Я не знал, что деревня в прямом смысле оцеплена группами Охотников. А Хельм знал.

— Гнус ведь тоже знал? — уточнил я, — Он же не мог не знать.

— Гнус не сказал. — отрезал Рыхлый, — Он часто молчит там, где стоило бы что-то сказать. Так вот, Хельм позволил другим гнилодарцам, — сомневающимся, — убедиться через своих…тварей, что деревня действительно находится в неплотном окружении. А ты понимаешь, как это выглядит в глазах гнилодарцев? Представь, что твой поселок окружили патрули гнилодарцев? Что ты первым делом сделаешь?

Грэм молчал. Аналогия была неприятной.

— Если кто и верил нам, то сразу перестал — слишком сильна ненависть к вашим у многих гнилодарцев. — добавил Рыхлый.

Я же представил ситуацию и покачал головой. Да уж, вышло нехорошо.

Но с другой стороны, пустить в деревню Целителя и других Гиблых нельзя, а значит и оцепление снимать — тоже. Ситуация у Джарла патовая: Целителя он не поймал, а угроза продолжала висеть что над Кромкой, что над деревней. Он делал всё, как и должен делать человек, которого беспокоят «свои» люди.

— Хельм продолжил накалять обстановку, — голос Рыхлого стал тише. — Когда все убедились, что патрули действительно стоят у самых болот, он заявил, что охотники не оставляют нам выбора. Что они взъелись на нас за то, что мы посмели искать исцеления; что они решили наказать нас за связь с Гиблыми; что они не оставят нас в покое и что нам надо уходить. Уходить туда, где нам дадут спокойно жить и никто нас не будет трогать.

— Это ведь неправда, — заметил я, — Джарл искал только Целителя и Шипящего.

— Ах да, — стиснул зубы Рыхлый, — Шипящий…об этом тоже Хельм сказал, — сказал, что Целителя охотники не поймали, но Шипящий попал в их руки. Наш союзник — тот, кто свел его с Целителем. А затем он посмотрел на нас и сказал: «Вот их благодарность! Подставили одного из нас».

— Гиблые — не одни из вас, — напомнил я.

— Шипящий такой же отверженный. Но это уже не важно, Элиас. Мы пытались всё отрицать, особенно Клык, но это было бесполезно. Морна вообще едва не потеряла контроль. У нее и так из-за этих зелий нервы на пределе, а тут ее еще и в предательстве обвинили. Она начала рычать, шерсть полезла… Мне пришлось физически удерживать и ее, и Клыка, чтобы они не бросились на Старейшину. А как ты понимаешь, в такой ситуации, это выглядит…не очень.