Дурак. Книга 2 (СИ) - "Tony Sart"

— А что это воительница в наших краях делает?

И разом умолк, запоздало сообразив, что не знает, в каких именно он краях и с чего порешил, что они ему родные. Девица не ответила, лишь смерила парня откровенно презрительным взглядом и едва слышно фыркнула.

Слегка растерянный молодец недоуменно-вопросительно покосился на дядьку, но тот тут же сделал вид, что его здесь и нет вовсе. Мол, меня, малец, в это не втягивай даже, сам разбирайся с постоялицей домовины. Парень тяжело вздохнул и решил вновь попытать удачу:

— Я, между прочим, знаю одну богатыршу. Марьей кличут.

Девица вновь фыркнула, но все же не удержалась и бросила:

— Матери давно уж в курганы все ушли.

— Ушли, да вернулись, — с ленцой махнул рукой парень и не без гордости добавил: — Не далече, чем по весне с ней у волотов гостевали.

— Брешешь! — Подалась вперед девица, явно полагая, что наглый парень попросту над ней издевается.

— Да чтоб мне кузутики в крынку напрудили! — Сотворил Отер клятвенный знак. — Довелось мне, девка-варяжка, воочию наблюдать, как гнусные умруны-колдуны богатырш-воительниц из курганов выманивают да себе в услужение взять норовят!

Парень, конечно, слукавил, потому как из всех его «видел» было лишь то, как он рухнул с обрыва прямиком на головы тех самых умрунов, а после был унесен, словно куренок, Марьей. Но о том Отромунд решил не делиться. И поведал он девице про свое знакомство с мертвой богатыршей, где-то порядком приукрасив, а где-то и вовсе насочиняв так, что выходило чуть ли не так, будто он самолично ворвался в стан черных колдунов и вызволил бедную-несчастную поляницу. Однако варяжка, судя по всему, мало странствовала по миру и редко сталкивалась с вралями, а потому слушала, раскрыв от удивления рот и, кажется, верила каждому слову. Когда Отер все же иссяк и умолк, стараясь избегать осуждающего взгляда дядьки, девица только выдохнула:

— Выходит, вернулись матери! Хоть какая польза от раскола этого треклятого!

Юноша, который почуял, что настороженность меж ними пропала, слегка откинулся и спросил:

— Так, а ты откуда здесь, красна девица?

Молодая воительница тут же нахмурилась, но парень добавил:

— Тайн не выведываю, однако ж все одно ночь коротать. Так хоть погутарим. А то наш хозяин не из разговорчивых.

С этими словами он кивнул на лежащего напротив мертвеца и приложил ладонь к груди, выказывая почтение. Не хватало еще навлечь на себя недолю за неуважение. Девка проследила за взглядом парня и не удержалась, хихикнула.

Дядька только сокрушенно вздохнул из дальнего угла, по привычке примостясь у входа. Не подремать, мол, болтуны. Парень же, с которого будто по чаровству слетела вся усталость, подвинулся чуть поближе и воззрился на девицу. Та все же слегка расслабилась и, явно поверив россказням парня, заговорила более дружелюбно:

— Что ж, молодец. Прав ты, вместе доведется нам под одной крышей побыть, а потому в ответ на твое сказание своим отвечу. — Девица огладила косу быстрым привычным движением, и оттого на краткий миг превратилась в простую девчушку. — Звать меня Ярой, или Яркой, тут уж кому как милее, и я, как ты уже верно приметил, родом из славных варяжек-воительниц. Сколько себя помню, среди сестриц в наших чертогах и жила, делу ратному училась да заветы богатырские постигала, что нам великие предки оставили.

— Как с головушкой раньше срока не повздорить, небось, — буркнул дядька, но ни Отер, ни девица не обратили на него никакого внимания.

— В уединении живем мы, — продолжила варяжка, — чужих не привечаем, своих секретов не разбрасываем. Многому учили меня сестрицы. Про былое рассказывали, про недоброе. Про глупость людскую, про вероломство ведунское, про раскол. Нас ведь, Отер, та же беда терзает, и мы после упокоения в Лес попасть не можем. Послушно постигала я учения родичей, а все одно как стукнуло мне двенадцать годков, так и не шла у меня из головы мысль, неужто ничего и поделать нельзя, никак не исправить сотворенное чужими руками?

— Такое многим на ум приходило, — не удержался, вставил Отер. Варяжка лишь кивнула и вздохнула так, что пламя лучина испуганно затрепетало. На миг показалось даже, что покойник в рыжей пляске отблесков будто пошевелился, отчего все трое напряженно замерли. Но нет. Не с чего старику подниматься, не той поры.

Успокоилась лучинка, вновь вздернула желтое копьецо огонька к потолку. Девица повела плечами и продолжила:

— И так и этак думала я, гадала, в рукописях заветных, что в большом доме знающих хранятся, копалась, а все без толку. Я к сестрицам, а те лишь на смех поднимают, мол, куда тебе, малявка, судьбу мира вершить, тренируйся пока что топором в колоду попадать, — девица явно распалялась, начинала говорить быстро. Глаза ее заблестели гневными всполохами. — Я уж к матушке-наставнице сунулась, но та только глянула снисходительно да промолчала. Ух, молодец, до сих пор этот взгляд пред очами стоит… Но я не унималась, не верила я, что нельзя сыскать выход. Хотя…

Она с силой стукнула себя кулачком по бедру, отчего кольчужка тихо звякнула. Прорычала:

— Хотя, коль сидеть сиднем за высокими стенами, от света белого отгородившись, да навыки свои оттачивать, никому не нужные, то и не сыщется ничего. Верно? А они, они только смеялись да подзуживали! Но я не сдавалась, Отромунд, я верила. Усердно искала я в древних сказаниях хоть какую-то ниточку, какой-то крючок. И… нашла!

Отер и дядька, невольно завороженные жаркой речью девицы, подались вперед, слушали, стараясь не пропустить ни словечка. Варяжка же вдруг понизила голос до звонкого шепотка:

— Сбежала я. Как получила родовое оружие из рук матушки после обряда взросления, в ту же ночь прочь. У нас-то никто и помыслить не мог, что решится какая сестрица по доброй воле в чуждый мир пойти, так что я веревочкой с крутой стены спустилась и в леса. — Она нервно хихикнула, глаза ее теперь горели отблесками близкой лучины. — Сбежала, потому как знала, что искать надобно! Ведь под носом же ответ был.

Отер и дядька переглянулись. Неужто и впрямь в тайных записях варяжек воительниц сыскаться могло то, о чем грезят многие по всем землям русским: как старый уклад вернуть да жуть мертвячую на убыль пустить.

— Сказывается, — стала тараторить девица, — что раньше каждую душу уводила в Лес Яга, служка верная Мары. Много их было по свету, и обитались они в Пограничье…

— Так то каждый знает… — начал было Отер, но воительница только цыкнула. Не перебивай, мол.

— В Пограничье, — продолжила она, слегка охолонувшись. — И тут я призадумалась. После раскола треклятого куда Яги те делись, где обитаются, что сталося с ними? И порешила я найти кого из проводниц в Лес, уж кто-кто, а они должны разуметь, как заветный путь сыскать для ведогоней… Или хотя бы подсказать, что поделать можно!

Дядька удивленно хмыкнул из дальнего темного угла:

— А девка не дура!

Варяжка же опять разбушевалась, облизнула пересохшие от волнения губы и добавила:

— Вот и смекнула я — Яга по преданию живет в домовине, а потому и искать ее надо там. Вот и стерегу я их, костяных, по схронам покойницким. Думаю, в предрассветный час должна явиться. Вот и сторожу. Уж десятка три домовин обошла в засады, но пока не встретила. Но я найду, точно найду! Верно мыслю, что нужный путь!

— Вертаю свое слово взад, — сокрушенно выдохнул бирюк и хотел было сплюнуть, но покосился на покойника и передумал. Отер, если честно, тоже был порядком раздосадован. Может и верно мыслила варяжка, да только дорожку не ту выбрала. И впрямь неведомо никому было, куда делись Яги, чем промышляют теперь, оставшись не у дел, но коль так легко было б выискать их по домовинам простым, то уж кто-то да приметил бы за столько лет. Немало охотников да путников по покойным домам ночует, где-то да высмотрели бы старух.

Стараясь говорить как можно мягче, молодец начал:

— Задумка верная, красна девица, только про проводниц уж давно ничего не слышно. Может и вовсе заперты они в Пограничье, аль Белая Невеста их всех прогнала…