Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён

— У Миёси несомненно своя система ценностей, не наша, — хмуро кивнул министр юстиции. — Ожидаемо.

— Дальше?

— Наверное, только у нас в Японии двумя глотками можно без слов выразить такой дуплет самому месту, — вице-премьер на ровном месте развеселился, не обращая внимания на реакцию спутников. — Вроде и уважение оказал — но исключительно форме, не содержанию.

— Согласен, — скрикнул зубами представитель Управления Двора.

— Подтекст: «Я здесь не как проситель и не как подчинённый. Я позволил себе присутствовать, поскольку вы звали». — Министр юстиции Такаока умел быть откровенным сам с собой. С другими тоже, как сейчас, даже когда кроме него никто не отваживался произнести неприятную правду. — Кудзё-сан, Миёси не считает себя ниже нас в иерархии.

— В какой из них? — человек в кимоно заинтересовано поднял подбородок.

— Ни в какой, — Такаока покачал головой. — Ни в этом его так называемом гражданском обществе (можно назвать социальной); ни в иерархии политической. Вы же в курсе истории его деда?

— Последний камикадзе? А что там за история? Ну, полетели бомбить американцев после подписания капитуляции; в чём изюминка?

Двое министров переглянулись — вице-премьер сделал знак младшему рангом коллеге не продолжать, однако тот не послушал:

— Кудзё-сан, ваш прямой и самый высший начальник наверняка может рассказать эту историю интереснее меня. Да и в ваших семейных архивах оно тоже скорее всего описано.

— Императорский архив — не мой семейный, — проворчал придворный.

— Ну-у, род Фудзивара очень сложно отделить от обоих архивов… я о другом. Миёси Ямакадзэ, выслушав в тысяча девятьсот сорок пятом приказ командира отряда токубэцу ко:гэги тай, вышел из строя и сам обратился к товарищам. В течение следующей пары минут власть в их отряде сменилась — и аэродромное обслуживание, и пилоты после его слов отказались подчиниться зачитаному приказу.

— Ух ты. — Придворный замер с чашкой в руке.

— После этого механики подготовили в рекордно короткий срок все наличные самолёты к последнему вылету. Пилоты улетели…

— Так вот откуда ноги растут, — Кудзё, закусив губу, расфокусировано смотрел сквозь стол. — Это у них фамильное.

— … механики совершили ритуальное самоубийство. К вечеру из всего отряда смертников в живых остались лишь командир да кто-то из штаба. Ну и какие-то корабли американцев утонули уже после их формальной победы, а тему до сих пор не любят муссировать по обе стороны океана — по вполне понятным причинам.

— Интересно, что Миёси Ямакадзэ им всем сказал? — вслед за дворцовым озадачился вице-премьер. — Чтобы перехватить власть так — ещё и где?.. в отряде заведомых смертников? — обычной риторики явно маловато.

— Абсолютно случайно история сохранила те его слова — благодаря выжившему командиру отряда. Не дословно, но по смыслу: «Япония и История принадлежат всем нам, а не одной-единственной пенсоне — кем бы та ни была».

Какое-то время дружно помолчали.

— Банкнота под чашку — для рётеи, — продолжил Такаока. — Он упоминал, что и они ходят в эти места, с кем-то здесь у него свои отношения, раз он открыто дал понять этими ненужными в сущности деньгами — «я не твой должник. Ни услуг, ни молчания сверх нормы гостя».

— Он объявил нам войну, — заключил Кудзё. — А деньги — не оскорбление, как я подумал вначале, а ещё один сигнал. Нам и ресторану. Он таким образом сказал, что не будет молчать.

— Тоже так думаю, — поёжился вице-премьер Сайондзи. — Он отлично просчитал, огласки чего мы на данном этапе боимся и ещё будем бояться пару месяцев минимум. Этими десятью тысячами йен, — кивок на банкноту, — он сказал без слов: никакого молчания не будет, если Эдогава-кай не захочет молчать. Они не признают наше главенство, ни вообще, ни в конкретном вопросе.

— Думаете, информация из Mitsubishi таки утекла? В разные стороны, раз даже до якудзы дошло?

— А с чего бы ещё его дочери-гангстерше ввязываться в такую драку на парковке? — министр юстиции удивился чужой наивности. — Разумеется. Причиной могло стать только что-то серьёзное. Например, девице нужно было любой ценой доставить горячую информацию туда, откуда мы эту информацию уже никак не изымем.

— Кроме как с головами всех тех, кому она успела наболтать… — пробормотал придворный.

— Суммирую. — Такаока явно не собирался щадить чужие эмоции либо оставлять недосказанности. — Государству через нас с вами — никаких хвостов, никаких крючков на него. Это его принципиальная позиция. Тем, кто будет читать сцену нашей встречи постфактум — послание, «встреча не породила отношений».

— Н-да уж.

— Одной формулой: он пришёл как равный, выпил чай как гость и ушёл как свободный человек. Ещё жёстче: разговор был, сделки не было, обязательств — ноль.- Министр юстиции проговаривал даже не для присутствующих, а для себя — именно ему предстояло делать следующие непопулярные шаги.

Таким образом он сейчас настраивался на работу.

Там же, через минуту.

Такаока всё же набрал Миёси-старшего по видео вдогонку, Сайондзи и Кудзё отодвинулись — они чудесно видели экран, но в кадр не попадали.

— Миёси-сан, пока вы не доехали до пункта назначения и не взялись уж не знаю за что, последняя ремарка от меня. — Министр юстиции, казалось, был высечен из камня.

— Говорите, — гангстер лениво пожал плечами с заднего сиденья лимузина. — Минуту, не больше.

Вице-премьер мгновенно покраснел от гнева — было досадно за коллегу.

— Если вы мне сейчас не скажете одно слово, «да», против вашей дочери будет открыто очень неприятное уголовное производство — двое избитых ею на парковке небоскрёба Mitsubishi чиновника никак не здоровы. Один из них, которого она ударила каблуком в голову, так и вовсе… — Такаока впился взглядом в экран.

Формально судьи в Японии независимы и не подчиняются министру юстиции ни напрямую, ни иерархически, но фактически — рычаги есть.

Да, министр не может давать указания по делам и решениям. Но при этом у исполнительной власти (через Минюст и связанные механизмы) есть косвенное влияние на кадровые траектории — переводы, назначения, повышения и взыскания. Ещё можно влиять на административную среду — ресурсы, нагрузка, специализация.

Отдельным пунктом идёт прокуратура, которая институционально под Минюстом и формирует, какие дела и как доходят до суда. Опять же, до какого суда.

Чиновник не выдержал подвисшего молчания первым и озвучил прямо:

— Миёси-сан, как Министр юстиции я конечно же не управляю судьями, но управляю контуром, в котором они работают. Вы меня сейчас хорошо слышите? Вы понимаете, что речь о вашей единственной дочери? Смотрите правде в глаза: вы немолоды, жены у вас больше нет, поскольку она давно умерла (примите мои соболезнования). Свою дочь вы растили один; соответственно, других детей у вас вполне вероятно больше не будет.

В разговоре по понятным причинам не участвовал Министр внутренних дел, оттого Министру юстиции было некому подсказать: в полицейском файле Миёси Мая есть непроверенная свежая информация о неполном соответствии реального семейного статуса — и зафиксированного на портале электронного правительства.

Да нынешний Министр внутренних дел и не стал бы ничего подсказывать Министру юстиции, поскольку находился в принципиально ином политическом лагере (кроме прочего, поэтому его сюда и не позвали).

— Мне нужно ваше четкое да, Миёси-сан, — Такаока навис над экраном.

— У Миёси Моэко обнаружили рак, — без каких-либо эмоций ответил гангстер. — Поджелудочная железа, я не вникал в детали. Прогнозов от разных врачей несколько. Тот первый, который я запомнил: дают что-то около года, плюс-минус.

Чиновники на своём конце линии, не скрываясь, переглянулись: запланированные рычаги давления рассеивались утренним туманом.

— Моэко уже говорила вашим из прокуратуры эту фразу, повторю персонально для вас. — Борёкудан смотрел в камеру грустно и протяжно. — «Эдогава-кай Японией не торгует». Моя дочь сама сделала выбор, когда отказалась ехать с вашими двумя типами.