Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

Глава 14

Провал.

Я смотрел на бурую жижу в котле, на радужную плёнку, которая переливалась на поверхности, как бензиновое пятно на луже, и чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой комок.

Я потратил ингредиенты, время и силы, которых и так было в обрез.

И в конечном итоге получил яд.

Руки сами потянулись к лицу. Провёл ладонями по щекам, ощущая колючую щетину и холодную испарину. Пальцы дрожали, но не от страха, а от усталости, которая въелась в кости так глубоко, что казалась частью меня самого.

Сколько у меня осталось? Тридцать часов? Меньше?

Таймер маячил на периферии зрения, багровый и неумолимый. Я старался не смотреть на него, но он всё равно был там. Всегда там. Напоминание о том, что время утекает, как вода сквозь пальцы.

Отодвинулся от стола и заставил себя сделать глубокий вдох.

Спокойно. Без паники. Разбор полётов.

В операционной, когда что-то шло не так, я никогда не позволял себе паниковать — паника убивает быстрее, чем любая ошибка. Вместо этого я анализировал, раскладывал проблему на составляющие, искал причину, устранял её и двигался дальше.

Здесь должно работать так же.

Я снова посмотрел на котёл. Бурая жидкость уже начала остывать, и радужная плёнка на поверхности стала более отчётливой. Странная штука. Она не похожа ни на жир, ни на пену, ни на что-либо, что видел раньше.

Что это такое?

Мысленно я обратился к системе.

«Анализ субстанции на поверхности».

Пауза. Потом перед глазами развернулась новая табличка.

[АНАЛИЗ ПОВЕРХНОСТНОЙ ПЛЁНКИ]

[Состав: Комплексное соединение]

[Компонент 1: Несвязанные алкалоиды Кровяного Корня — 34%]

[Компонент 2: Денатурированные гликозиды Сердечного Мха — 28%]

[Компонент 3: Окисленные сапонины Подземного Сердцецвета — 22%]

[Компонент 4: Неидентифицированные соединения — 16%]

[Причина образования: Неполная экстракция активных веществ]

[Следствие: Компоненты не вступили в реакцию синтеза]

Я нахмурился, вчитываясь в данные.

Несвязанные алкалоиды, денатурированные гликозиды, окисленные сапонины.

Всё это должно было соединиться внутри отвара, создать единую структуру, но вместо этого компоненты остались разрозненными, как кусочки пазла, которые не подошли друг к другу.

Неполная экстракция — вот ключевое слово. Я извлёк активные вещества из растений, но не до конца — часть осталась внутри измельчённой массы, часть вышла в воду, но не смогла связаться с остальными компонентами.

Почему?

Закрыл глаза и попытался восстановить в памяти весь процесс.

Подготовка ингредиентов. Очистка. Измельчение в ступке. Загрузка в котёл. Нагрев. Помешивание.

Что я сделал не так?

Вода была чистой, я проверял её системой ещё до начала. Температуру контролировал, насколько это возможно с открытым огнём. Порядок загрузки соблюдал, как указано в рецепте.

Остаётся только одно — измельчение.

Я растёр ингредиенты в кашу. Превратил их в однородную массу, как делал бы с таблетками в ступке, когда нужно приготовить суспензию для пациента, который не может глотать.

Но это не таблетки — это живые растения с клеточной структурой, с мембранами, с внутренними каналами, по которым движется сок.

Я уничтожил эту структуру.

Мысль пришла внезапно, как удар током. Открыл глаза и уставился на котёл с новым пониманием.

Когда ты растираешь растение в кашу, ты разрушаешь всё: и полезное, и вредное. Клеточные стенки лопаются, содержимое вытекает, смешивается хаотично. Ферменты, которые должны были оставаться изолированными, вступают в контакт с субстратами. Начинаются неконтролируемые реакции.

Окисление, денатурация, распад — именно это и произошло.

Я слишком усердно измельчил ингредиенты, и они начали разрушаться ещё до того, как попали в воду. Активные вещества окислились на воздухе, потеряли свои свойства. А когда я начал варить эту кашу, вместо экстракции получил хаос.

Чёрт.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Логика была железной, но от этого не становилось легче, потому что у меня осталась только одна попытка.

Если снова ошибусь, то умру. Глупо и болезненно, как сказал бы кто-то из моих коллег. Сердце откажет, и я свалюсь где-нибудь в углу этой грязной хижины, среди банок с просроченными настоями и пыльных пластин коры.

Нет.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Нет, чёрт возьми. Не так. Не здесь. Не сейчас.

Я не для того прошёл через всё это, чтобы сдохнуть из-за неправильно приготовленного отвара.

Нужно думать, вспоминать, искать решение.

Встал со стула и начал ходить по комнате. Движение помогало думать, всегда помогало. В операционной иногда делал круг вокруг стола, прежде чем приступить к особенно сложному этапу. Коллеги посмеивались, но я знал: это работает.

Измельчение было ошибкой. Хорошо. Но как тогда готовить ингредиенты?

Я попытался вспомнить всё, что знал о фармакологии: университетские лекции, которые казались такими скучными тридцать лет назад. Разговоры с коллегами-фармацевтами. Статьи, которые читал между операциями.

Экстракция. Извлечение активных веществ из растительного сырья.

Способов много: настаивание, отваривание, перколяция и мацерация.

Но все они предполагают определённую степень измельчения сырья, иначе вода не сможет проникнуть внутрь клеток и извлечь нужные компоненты.

Вопрос в степени.

Не каша, не однородная масса, но и не целые растения — что-то среднее.

Я остановился посреди комнаты, уставившись в пустоту.

Где-то в глубине памяти шевельнулось воспоминание — смутное, расплывчатое, как фотография, пролежавшая на солнце слишком долго.

Чайная церемония.

Я моргнул, пытаясь ухватить ускользающий образ.

Это было очень давно, ещё до того, как Марина заболела. Она тогда увлекалась всякой восточной экзотикой: йога, медитации, чайные церемонии. Таскала меня по каким-то странным местам, где пахло благовониями и играла тихая музыка.

Я ворчал, конечно. Говорил, что это пустая трата времени, что у меня операции, пациенты, отчёты. Но она смотрела на меня своими карими глазами, улыбалась этой своей улыбкой, и я сдавался.

Всегда сдавался.

Чайная церемония. Маленький зал с низкими столиками. Запах жасмина и чего-то травяного. И старушка-китаянка, которая двигалась так медленно и плавно, будто время для неё текло иначе.

Я помню, как смотрел на её руки — морщинистые, с узловатыми пальцами, но удивительно ловкие. Она работала с чайными листьями, с какими-то травами, с корешками, и каждое её движение было выверено до миллиметра.

Она не растирала — она нарезала.

Воспоминание всплыло внезапно, яркое и отчётливое.

Маленький нож с изогнутым лезвием. Деревянная доска, отполированная тысячами прикосновений. И старушка, которая методично, почти медитативно, превращала растения в аккуратные фрагменты.

Листья она резала поперёк, создавая полоски шириной в несколько миллиметров. Корни делила на мелкие кубики, не больше горошины. Цветы разбирала на лепестки, каждый из которых разрезала пополам.

Я тогда ещё подумал: зачем такие сложности? Почему не бросить всё в чайник и не залить кипятком?

Теперь понимал — она сохраняла структуру. Не разрушала клетки полностью, а лишь открывала им доступ для воды. Активные вещества выходили постепенно, контролируемо, не окисляясь и не распадаясь.

Вот оно.

Я сжал виски ладонями, пытаясь удержать воспоминание, вытащить из него максимум деталей.

Листья около пяти миллиметров. Нет, может, чуть меньше. Четыре? Пять? Где-то в этом диапазоне.

Корни мельче — три миллиметра, не больше. Маленькие кубики, почти одинаковые по размеру.

Цветы. Лепестки отдельно, серединка отдельно. Всё разрезано, но не измельчено.

Я хотел тогда удивить Марину и показать, что тоже могу делать эти её отвары. Купил даже специальный нож, нашёл какие-то травы в магазине здорового питания.