Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Но…

Что это за чувство?

На арене этого мира, куда меня загнали обстоятельства, я впервые почувствовал кое-что, что они называли тревогой.

Зверолов.

Человек, который стоял там, где должен был лежать мёртвым.

Человек, внутри которого жила знакомая сила Чащи.

Зверомор.

Я чувствовал эту силу издалека, родное дыхание тьмы, которая росла внутри человеческого тела и рвалась наружу. Этот человек носил в себе кусок моего мира и даже не понимал, что именно с ним произошло.

Но тревожил меня Зверолов по другой причине. Те, кто стоял рядом с ним, заставляли мою кожу чесаться. Альфа Огня — древний хранитель, которого я помнил ещё по Чаще. Мы гнали их три столетия, прежде чем она ушла через Раскол в этот мир. Так и не догнали.

Огонь жжёт Сухих больнее любой другой стихии, и встречаться с этой Альфой ещё раз мне совершенно не хотелось.

А потом на арене проснулся Ветер. Я почувствовал это сразу же. Молодая Альфа Ветра развернулась в полную силу за какие-то секунды!

И за эти секунды я понял: Зверолов обязательно придёт к Расколу. Ведь с ним два ключа, которые сейчас плывут ко мне на корабле.

Я замер.

Среди потоков стихийной энергии и тысяч мелких огоньков живых существ на сотни километров вокруг — я почувствовал укол.

Маленький серебряный укол.

Далеко на юге, на воде.

Что-то двигалось на этом корабле, среди группы людей и зверей этого Зверолова.

Что-то Знакомое.

Я повернул голову в ту сторону и закрыл глаза Тадиуса.

Потянулся к этому ощущению. Крохотная серебряная искра…

Она забилась в щель, затихла — но я её чувствовал.

Моя память тянулась длиннее жизни любого существа в этом мире. И где-то в её глубине, в слоях, засыпанных тысячелетиями, шевельнулось узнавание.

Как запах, который ловишь на ветру и никак не можешь определить источник.

Маленькое серебряное знакомое нечто плыло на корабле на север, приближаясь ко мне.

Я открыл глаза и посмотрел наверх.

Они думают, что плывут на войну.

Плывите… Приближайтесь…

Мне нельзя покидать это место — Прилив близко. Раскол поёт громче с каждым часом. Терпение моего народа подходит к концу.

А сейчас я стою у двери, и в моих руках семь ключей.

Всё готово.

Глава 12

Берег встретил нас тишиной.

Корабль ткнулся носом в каменистую отмель на рассвете, и первое, что я почувствовал — запах. Пахло так, как пахнет перезрелый фрукт за секунду до того, как лопнет в руке.

Земля под ногами была мягкой и пружинила. Сапоги проваливались на полпальца в податливый грунт — с каждым шагом почва словно цеплялась за подошвы, неохотно отпуская.

Вместо травы — плотный мох цвета ржавчины, который хрустел под весом и оставлял рыжие пятна на коже сапог. Мох был живой — я видел, как ворсинки шевелятся, поворачиваются к теплу моих ног и тянутся за движением.

Деревья начинались в тридцати шагах от воды. Я остановился и долго смотрел на них, пытаясь понять, что именно заставляло мой затылок покалывать тревогой. За столько лет — в обоих жизнях — я видел много леса.

Тайгу, которая тянулась на тысячи километров, где можно было неделями идти и не встретить ни души.

Этот лес отличался от всех.

Стволы были белыми, как выбеленная на солнце кость. Гладкими, без коры, с поверхностью, похожей на отполированный мрамор, но тёплой на ощупь — я это чувствовал даже с расстояния. Они росли густо, переплетаясь ветвями на высоте человеческого роста, и в местах переплетений древесина сращивалась, образуя арки, петли и мосты.

Лес выглядел как скелет огромного существа, которое легло на землю много веков назад и проросло деревьями. Или как храм, построенный безумным архитектором, который решил использовать вместо камня живую плоть.

Листьев не было. Вместо них — лишь длинные полупрозрачные нити, свисающие с ветвей до самой земли, похожие на паутину. Они медленно покачивались.

Воздух между стволами мерцал. Будто пространство там было не совсем устойчивым, готовым в любой момент сложиться или развернуться не в ту сторону.

Между стволами двигались тени. Нюх маны ловил их — горячие контуры тварей, скользящие между деревьями. Красные силуэты вспыхивали на границе восприятия и гасли, появлялись в другом месте и снова пропадали.

Крупные — размером с медведя, тяжёлые, уверенные в своей силе. Мелкие — стайные, юркие, десятками снующие в подлеске.

Они не приближались, но и не уходили. Следили из-за белых стволов и свисающих нитей. Я чувствовал их внимание на коже как дыхание спящего хищника на затылке. Взгляды голодных глаз, которые оценивают, стоит ли игра свеч.

Медведь, рысь, волчья стая — у каждой территории обычно был владелец, с которым можно было договориться или которого можно было обойти. Здесь хозяев было слишком много, и все они были голодными.

Зона максимальной опасности. Территория, где человек — не вершина пищевой цепи, а середина.

Афина выпрыгнула с борта первой.

Она подняла морду, втянула воздух и зарычала. В этом звуке было столько угрозы, что красные силуэты в Нюхе маны дрогнули и отступили на двадцать шагов. Тигрица пахла Альфой Огня, рядом с которым провела последние дни. Местные твари не знали, что она такое, но инстинкт подсказывал — держись подальше.

Карц спрыгнул следом. Лис осмотрелся, принюхался и фыркнул — звук чистого презрения. Хищники его не впечатлили.

Старик неспешно выбрался на берег, оглядел лес внимательным взглядом зверя и…

Морда сморщилась, губы чуть приподнялись, обнажив клыки. Этот лес пах неправильно даже для него.

Красавчик держался ближе к стае, но уши торчали, глаза горели любопытством. Горностай был единственным, кто воспринимал новое место как приключение.

Актриса села на край корабля, не торопясь спрыгивать. Рысь смотрела на лес с неподдельным интересом. В её глазах читалось то же, что я чувствовал сам — это место опасно, но в нём есть что-то важное.

Альфа Огня сошёл на берег последним. Тигр ступил на мох и замер, как вкопанный. Золотая шерсть встала дыбом от головы до кончика хвоста, пламя в глазах разгорелось ярче, из груди вырвался низкий рык.

— Чаща, — в его голосе звучало что-то, от чего у меня сжалось горло. — Я чувствую её. Даже отсюда. Даже через все эти километры.

Режиссёр сидел на мачте. Он тоже чувствовал эту тропу.

Волчонок спрыгнул на берег, обнюхал мох и потрусил вперёд. Спокойно, деловито, будто знал дорогу наизусть. Единственный из всех, кого это место не тревожило. Напротив — он выглядел… дома.

— Макс, — Лана стояла на палубе. — Этот лес… живой. Я никогда не была здесь. Мы слишком глубоко. Прибыли с какой-то другой стороны.

Я кивнул. Она была права. Лес дышал.

Хорст стоял на палубе и ждал приказа. Капитан был хорошим моряком — знал, когда говорить, а когда молчать. Видел по моему лицу, что дальше они не пойдут.

— Бери второй корабль и уходи на запад, — сказал я. — Следуйте моей карте и доберитесь до Жнецов.

Капитан и рулевой кивнули.

Я закрыл глаза и потянулся Нюхом маны на север, сквозь белый лес, за горизонт.

Раскол висел там — я чувствовал его через километры леса.

Перед нами — лес, полный тварей. Красные силуэты двигались в Нюхе маны сотнями — крупные хищники, стаи мелких, одиночки, затаившиеся в норах и на ветвях.

А в самом Расколе — что-то ещё. Я ловил этот запах и тут же терял, как пытаешься схватить дым рукой. Ловил снова — и снова терял. Что-то ждало за трещиной, прижавшись к ней вплотную, и оно было голодным.

Сухие. Сотни, может тысячи, и их запах ускользал из Нюха маны, будто они научились прятаться от чужого восприятия.

— Подходы к Расколу кишат тварями, — сказал я, открывая глаза.

Лана стояла рядом, рука на рукояти меча. На лице — сосредоточенность перед боем.

— Сколько до Раскола?

— Не так уж и далеко, но и запас времени у нас есть. Если не нарвёмся на крупную тварь и не застрянем в территориальных разборках.