Император двух миров (СИ) - Горин Александр

В бою это много. Очень много. За это время меня десять раз убьют. Надо тренироваться и сокращать время до секунды-двух, а лучше ещё меньше. Или искать другие способы — может, можно держать заряд наготове, как взведённый курок? Или научиться стрелять очередями?

Как же много я ещё не знаю. Но это даже интересно, есть куда расти.

Я обернулся на Захара и он расплылся в улыбке, показал большой палец вверх. Радуется за меня, а сам держит фляжку в руке и, видимо, собирает в неё воду. Молодец, зря времени не теряет.

А вот Виола, которую я отпустил вперёд, моих выстрелов не видела — я специально стрелял, убедившись, что она не смотрит. Она и на плато не видела как я стрелял, так как спала в это время. Поэтому сейчас она находится в неведении насчёт моей новой способности и я

И это хорошо.

Я вспомнил кусок из трактата Сунь-Цзы, который помнил наизусть: «Война — это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко.»

Буду эту тёмную лошадку Виолу обманывать, доверять ей нельзя.

И тут эфирная нить позади так неожиданно лопнула, что я чуть не споткнулся.

Всё-таки преследуют. И отстают где-то на полчаса или чуть меньше.

Нужна ещё одна сигнализация. Я тут же, на ходу, сосредоточился, вытянул из своего сигнальную эфирного поля новую нить и протянул её сзади идущего последним Захара, закрепив на камнях. А сам по ходу движения стал разматывать её из своего эфирного поля, как нитку из клубка.

Я всмотрелся в пейзаж впереди. Пологий спуск продолжался, ущелье потихоньку расширялось, и там, вдалеке, уже проглядывала горная долина. Деревья, кусты, а в самой низине — озеро. Вот это уже лучше. Там можно маневрировать, рассредоточиться, затеряться среди растительности. Не то что здесь, на узкой тропе, где мы как мишени в тире.

Всё-таки нужно будет всерьёз поговорить с Виолой. Заставить её рассказать всю правду. Но сначала — сбросить хвост.

Я покосился на отвесные скалы по бокам. Нужно устроить обвал. Да, пока не вышли из ущелья, нужно преградить дорогу преследователям завалив проход камнями, чтобы выиграть время.

Минут через пять я присмотрел подходящий валун. Тот висел на склоне, еле держась на корявом, высохшем дереве. Если дерево пережечь ромовиком, камень рухнет и завалит тропу наглухо.

Я уже потянулся к ромовику, как заметил, что Виола снова достала из кармана тот маленький прибор, на который до этого смотрела украдкой. Она снова быстро глянула на экран, потом бросила на меня короткий взгляд и ускорила шаг.

Странно. Очень странно.

Жаль, что я не могу прочитать, что она чувствует — её астрал снова наглухо закрыт. Вот бы узнать, что она сейчас думает!

И тут произошло нечто неожиданное. Совсем маленькая часть моего тонкого поля вдруг вырвалась вперёд, исчезла и тут же вернулась обратно, а мне в голову пришла тихая мысль, прервавшая поток моих мыслей: «Ждут на выходе из ущелья».

Я сначала ничего не понял. Ну, мелькнуло поле, ну, подумалось. Мысли всякие в голову приходят. А потом до меня дошло.

Это же было не моё!

То поле, которое вырвалось — оно ментальное, которое я стал чувствовать на плато. И мысль эта была не моя, а Виолы. Моё ментальное тело как-то вошло в резонанс с её ментальным телом и перехватило её руководящую мысль.

У меня и раньше бывало такое. Иногда я думал о человеке, и он вскоре приходил или звонил. Или знал заранее, не глядя на телефон, от кого пришло сообщение. Я не придавал этому значения — списывал на интуицию, на совпадения.

Но сейчас это было по-другому. Чётко оформленная мысль, пришедшая в ответ на мой мысленный запрос.

Ждут на выходе из ущелья.

Вот, значит, как. Её люди — те, в плащах с гербами — ждут там, в долине, на выходе. А она торопится, чтобы привести нас прямиком к ним.

Я стиснул зубы и прокрутил в голове всё, что знал о стратегии. Быстро прикинул риски, шансы, ресурсы. Сколько у нас времени, сколько у них людей, что мы можем противопоставить магам с двух сторон.

Я глянул под ноги, нашёл место где было поменьше впереди камней и на следующем шаге не стал наступать на ногу, а подогнул её, проваливась вперёд и громко вскрикивая. В последний момент выставил руки, чтобы смягчить падение. Получилось — лицо не расшиб, но серьёзно приложился коленом и локтями, расцарапал в кровь ладони.

— А, чёрт! — воскликнул меня, перекатился на бок, схватился за лодыжку и скривился как будто от боли.

— Командир! — Захар рванул ко мне и через секунду уже стоял рядом на коленях. — Ты как?

— Ногу, кажется, подвернул, — ответил я, морщась и ощупывая лодыжку.

Виола обернулась, вскинула брови и быстро подбежала ко мне. Присела рядом, глянула на ногу, на моё лицо. Я не понял, чего там было больше — переживания за меня или того, что я не смогу продолжить путь и всё пойдёт не по её плану.

— Идти сможешь? — с напряжением в голосе спросила она.

— Не знаю, — ответил я и поднялся, опираясь на Захара. — Сейчас проверю.

Я медленно перенёс вес на будто бы повреждённую ногу, скривил лицо. Сделал шаг, прихрамывая, потом ещё один.

— Идти смогу, — сказал я. — Идём дальше.

Виола покачала головой и пошла вперёд, то и дело оглядываясь на меня. Я двинулся дальше, сильно прихрамывая. Наша скорость упала в два раза, как я и рассчитывал.

Я подозвал Захара ближе и тихо, чтобы Виола не слышала, сказал:

— Слушай меня внимательно. Чтобы ничего не предпринимал без моей команды. Понял? Чтобы ни случилось — никакой самодеятельности, никакой стрельбы. Будь рядом со мной и не спуская с меня глаз — я дам знак.

Захар побледнел и кивнул, глаза стали серьёзными.

— Понял, командир, — ответил он шёпотом.

А минут через пятнадцать, когда мы подошли к повороту в ущелье, за которым начиналась долина, я увидел второе видение, переданное мне старым ирийцем с посохом.

Тогда, при встрече, картинок было несколько. Первую я запомнил чётко: Виола сидит перед людьми в плащах, они ей что-то передают, указывают на меня. А следом мелькнули ещё две — быстрые, смазанные, они ушли куда-то в подсознание, не оставив следа. Я тогда даже не понял, что это было.

А сейчас память вытолкнула их наружу, как будто кто-то щёлкнул переключателем.

Та же Виола. Та же одежда, та же походка. Но теперь она ведёт кого-то по тропе. Я узнаю эту тропу — мы только что по ней шли. Те же камни, тот же мох, тот же поворот впереди. Всё один в один.

За этим поворотом виднеются фигуры в тёмных плащах с гербами. Они ждут, позы напряжённые, руки вскинуты в странных жестах.

Виола оглядывается на того, кого ведёт. И я вижу его лицо. Это я.

Картинка погасла, оставив после себя холодок под ложечкой. Всё сходится, она ведёт меня к ним. Прямо сейчас, за этим поворотом.

Я глянул на Виолу. Она заметно ускорилась и существенно оторвалась от нас — специально, видимо, и в этот самый момент — точь-в-точь как в видении — оглянулась на меня. Быстро, мельком, проверяя, иду ли я. Взгляд скользнул по моей хромающей ноге, по лицу, и она снова отвернулась, ещё прибавляя шаг.

До поворота оставалось метров пятьдесят. Может, меньше.

Виолу останавливать смысла нет — я был уверен, что она не будет в нас стрелять даже с теми, к кому она нас ведёт. Я нужен ей и тем людям в плащах живым, и в этом было моё преимущество.

И дальше идти нельзя, иначе сразу попадём под огонь — судя по их напряжённым позам, они были готовы к атаке. И живым нужен, и к атаке готовы — вот и поди их разбери. Может, хотят ранить или другим способом вывести нас из строя?

Я зашарил глазами по сторонам: справа — отвесная скала, слева — осыпь и крупный валун высотой около полутора метров. Можно его использовать как укрытие и вести огонь.

Только вот сзади подходят люди Вепря и тогда спина у нас останется незащищённой. Но прямо сейчас выбирать не приходилось — в моём плане момент встречи с людьми Виолы и так, и так был самым уязвимым.