Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

Вместе с тем мне предлагают специальность, которая отлично сочетается с первой, и к тому же отвечает моим целям — максимально усилить людей, чтобы те смогли отразить волну. Ну и в перспективе — начали давить тварей и теснить их обратно в долину, выстраивая новые заставы и возвращая утраченные земли.

Я вздохнул, словно делая шаг в холодную воду, и подтвердил выбор новой специализации.

В следующую секунду мир дрогнул. Но теперь уже без того чудовищного вала информации, что накрыл меня в первый раз. Да, я ежесекундно получал массу информации, но не хаотичным валом, а постепенно, будто кто-то раскрыл передо мной десятки медицинских энциклопедий, учебники по биохимии, трактаты по алхимическим метаморфозам тела и десятки анатомических атласов — и я прочитал и осознал их все. Более того — после теории ко мне пришла и память — я за ту же секунду «вспомнил», как делал раньше все, о чем сказано в трактатах. Я увидел, как выращиваю мышцы на культе — как послойно нарастают идеально ровные волокна. Как (и какими составами) наращиваю клетки печени, соединяю сосуды, латаю повреждённые нервы и лечу перелом позвоночника, как из маленького кусочка биоматериала выращиваю в банке целую почку.

Я выполнял сотни операций, учась хирургии, которой раньше не занимался. И мои руки в воспоминаниях двигались быстро и уверенно, пальцы то перехватывали скальпель, то брались за зажимы, то зашивали раны и поливали их заживляющим зельем.

В отличие от первого раза, знания не схлынули после краткого мига прозрения. У меня хватило силы и сосредоточенности, чтобы удержать почти все, а потом пробежаться по новому опыту снова и снова, закрепляя его. Завтра нужно будет проверить на практике полученные знания, а пока — время будить пациента.

После очередного зелья (которое, разнообразия ради, я залил Молчуну в рот), практик очнулся. Оглядел себя, прислушался к ощущениям, и заявил.

— Есть хочу.

Мне бы тоже не помешало — все-таки больше полутора суток на ногах, с перерывом на пару пирожков с рынка.

Мы вышли из подвала, и Молчун повел нас в столовую, где обычно кормили бригаду Седого.

После суток, проведенных под действием зелий и в глубоком сне, практик набросился на еду. Жрал, как не в себя: миска густой мясной похлебки исчезла за несколько секунд, следом ушли лепешки, жареное мясо, тушеные овощи и тарелка с пирожками. Я сидел напротив, наблюдая за процессами в теле Молчуна и делая заметки в тетради, отмечая изменения. Это потом пригодится — жрецу нужно будет показать, что эксперимент прошел успешно и без эксцессов.

— Ну как? — спросил я, когда он, наконец, отодвинул пустую тарелку и тяжело вздохнул. — Ощущения какие? Голова не кружится? Сил прибавилось?

Молчун задумался. Неохотно пожал плечами. А когда я попросил большей конкретики, неохотно сказал:

— Думается легче. Тело… легкое. Еще голодный был, но сейчас нормально.

— Хорошо. Теперь нужно кое-что проверить.

По силовым упражнениям замерять изменения было сложновато. Те же отжимания с дополнительной нагрузкой, подпрыгиванием и даже хлопками практик и до усиления мог делать почти бесконечно, сейчас тоже ничего особо не изменилось. Проводить замеры по обычным упражнениям — дело ОЧЕНЬ относительное, но ничего лучше у меня не было. Не скажу же я, что он стал вдвое лучше себя прежнего. Нет, сказать-то могу, но на слово мне не поверят.

Зато бег был более чем показателен. До усиления километр по прямой практик пробегал за минуту сорок. Сейчас он уложился в пятьдесят две секунды! Почти минута срезана. И это без видимого напряжения, будто он бежал вполсилы. Вот это стоило того, чтобы заносить в блокнот!

Усиление вышло неплохим, но можно сделать еще лучше: с остальными ребятами Седого я развернусь на полную, используя новые знания. И когда возьму еще десяток-другой уровней для своей новой специализации, когда научусь максимально эффективно усиливать людей, с учетом всех ошибок и всех гениальных находок, составлю курс зелий уже для себя.

Глава 18

После Молчуна я занялся и остальными членами пятерки, используя свои новые знания. Пришлось купить у целителей аналоги хирургических инструментов, приобрести большие стеклянные банки и докупить еще массу других мелочей.

Руки чесались использовать новые знания в работе. Но к «апгрейду» команды Седого я приступил не сразу (хотя, глядя на усилившегося Молчуна, они рвались к усилению, как заядлый алкаш к бутылке). Сперва провел над каждым операции, извлекая биоматериал, который потом пойдет на новые органы. Пока решил не касаться многого (не знаю, как будут взаимодействовать между собой выращенные в питательном бульоне органы — пришедший вместе со специализацией опыт говорил, что отлично, но я решил перебдеть) — буду улучшать сердце, печень, легкие. Хирургические разрезы и поврежденный орган заливал заживляющими зельями, и на всякий случай каждую секунду был готов телепортировать пациента в комнату в местной лечебнице, где уже ждал опытный специалист-целитель.

Выращивание органов было делом недолгим: при постоянной напитке Ци от рунного круга и постоянном доливании специальных зелий органы вырастали за сутки. Правда, выглядели они так, что я не рисковал показывать их другим. Например, выросшее в банке новое сердце Шустрого облепило стекло паутиной шевелящихся сосудов, и могло вызвать у кого-то другого омерзение или даже ужас, чересчур уж оно походило на творение геймдизайнеров игры «Prototype», но я ничего похожего не испытывал. Для меня это сердце выглядело образцом надежности, да и талант «превосходного осязания», который после получения новой специализации гораздо лучше ощущал все живое, говорил, что это сердце подойдет практику куда лучше родного.

Настало время операции. Шустрый спал на столе под усыпляющим зельем.

Я вымыл руки специальным раствором. Инструменты, купленные у целителей, лежали рядом на чистой ткани. Я положил практику под лопатки валик, чтобы приподнять грудь. Улучшенное осязание работало, словно рентген, показывая внутренности его грудной клетки: ребра, мышцы, пульсирующее сердце.

Разрезаю скальпелем посередине груди. Кожа расступается, обнажая белесую кость грудины. Вставляю расширители и беру в руки пилу (похожа на пыточный инструмент, но другого у меня нету).

Зубчатое лезвие упирается в кость. Дальнейшие действия больше походят на работу плотника, а не на хирургию. Но вот грудина разделена пополам. Я с хрустом развожу половинки в стороны и вижу сердце — оно сжимается и разжимается под тонкой пленкой плевры.

Действую быстро, почти на автомате, работая вместе с пришедшими со специализацией знаниями. Аккуратно и быстро отделил перикард. Затянул артерии и вены, перекрыв кровоток. Теперь нужно действовать еще быстрее.

Скальпель в моей руке блеснул, разрезая сосуды. Вытаскиваю старое сердце и ощущаю странное чувство — будто только что совершил что-то одновременно и кощунственное, и необходимое.

Отложил сердце в сторону. Достал из банки новое — куда более тяжелое и плотное. Бахрома сосудов-щупалец извивалась у меня в пальцах. Да, сердце необычное. Не орган, а скорее симбионт, который будет развиваться вместе с носителем.

Я поместил симбионт на освободившееся место. И тут сосуды-щупальца ожили и зашевелились. Они сами нашли культи артерий и вен и ринулись к ним. Я видел, как их кончики выделяют какую-то жидкость, растворяя стенки старых сосудов, чтобы срастить их с собою.

На этом симбионт не остановился. Мелкие щупальца, словно корни ненасытного растения, поползли дальше по телу Шустрого — в мышцы, в диафрагму, оплетая ребра изнутри, добираясь до позвоночника. Симбионт врастал в тело Шустрого, становился неотъемлемым органом.

Реанимировать пациента не пришлось. Не успело погаснуть сияние энергоканалов, как мое осязание уловило первую, едва заметную пульсацию. Сердце едва заметно трепыхнулось, потом дернулось увереннее и вдруг заколотилось мощно и сильно, разгоняя кровь по сосудам.