Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

Я перетер между закованными в лед пальцами и металл, и кристалл. Кристаллическую крошку высыпал в ведро для мусора, металл расплавил над алхимической горелкой и выбросил получившуюся бесформенную пластинку за порог.

Как бы ни действовал маячок, теперь сигнал оборван. Но пацан наверняка уже бежит рассказать, что я и маячок заметил, и его выгнал.

Не знаю, на что рассчитывали Крайслеры, но вряд ли их устроит отсутствие результата. Надо бы наведаться к храмовнику и выяснить, что это было.

Я запер лабораторию изнутри, телепортировался к воротам крепости, а оттуда пошагал к брату Кассию.

Храм встретил меня запахом благовоний. Встреченный послушник нехотя кивнул мне и проводил в келью проповедника.

Брат Кассий восседал в глубоком кресле-качалке и читал какую-то тетрадь.

Келья «брата» больше походила на двухкомнатную квартиру с дорогой мебелью и картинами на стенах. Я не без интереса осмотрелся, но оценивать чужое благосостояние не стал.

Я рассказал проповеднику про соглядатая, про амулет, и прямо спросил:

— Почему Крайслеры посылают ко мне людей? Кто вообще дал распоряжение следить за моими экспериментами? Строго говоря, экспериментов-то еще не было, а палки в колеса уже пытаются вставить.

Кассий с неохотой закрыл и отложил тетрадь.

— Я не говорил им, где твоя лаборатория, и уж точно не разрешал докучать тебе. Однако Дома в городе влиятельны и имеют своих осведомителей. Да и действительно были случаи провалов: утечки ядов, взрывы в подвалах, прочие беды.

— И что, это дает им право наблюдать за моими экспериментами?

— О таком праве я не слышал, — пожимает плечами проповедник. — Прежде как-то без этого обходились. Понимаешь, никто на рожон не лез. Люди пускали наблюдателей и даже позволяли им быть на подхвате.

— Меня это не устраивает, — говорю ему сразу. — Рецепты зелий — это как секретные приемы или артефакты. Они — моя собственность, и сообщать я их никому не намерен.

— Да понимаю я все, — кивает Кассий. — Может, и не дойдет до крайности. Но имей в виду, если Крайслеры будут достаточно заинтересованы, то занесут кому надо из Вальтеров. А те заправляют городом, выше них никого здесь нету. И придут к тебе стражники с указанием зельеварить под наблюдением, а то и вовсе отправлять рецепты зелий на согласование зельеварам. Как-никак, в городе работаешь, люди кругом.

Тут я подумал — не подгадил ли мне клерк, который занимался моими документами?

А ведь вполне может быть. И складывается стройно — я ему денег недодал, поссорился. Все, что требовалось этому маленькому поганцу — рассказать о перспективном зельеваре кому-то повыше. А там могли и информацию из столицы обо мне запросить (наверняка у тамошних Крайслеров на меня уже досье составлено).

— Тогда нам придется пересмотреть, а то и отменить наш договор. Жалко оставлять обставленную лабораторию, но делиться своими рецептами я ни с кем не стану.

На такое Кассий пожевал губами, посверкал глазами, а потом предложил мне перебираться в Храм. Мол, тут мы можем обеспечить и контроль, и безопасность.

Я бы подумал о таком, но в разговоре выяснилось, что в таком случае придется принять покровительство храмовников и заключить договора на бумаге. Более того — придется регулярно варить зелья и выдавать их не меньше фиксированного значения и отчитываться, какие ингредиенты на что пошли.

Может, я и согласился бы, но паранойя взвыла, сообщая, что хороший алхимик на основании списка израсходованных ингредиентов и времени, потраченного на варку зелья, может если не скопировать рецепт, то сделать огромный шаг к этому самому копированию. А если этот алхимик будет сновать рядом с мастерской и принюхиваться, определяя кипящие в котле ингредиенты, то и восстановить рецепт сможет. А если я такого хитрого алхимика вычислю и откажусь работать под присмотром, там и договор в силу вступит, по которому я норму выдавать должен.

Может, я себя накручиваю, но мне нравятся такие вот отношения, которые у меня и жреца есть сейчас — на доверии и почти без отчетов.

— Ладно, пока оставим эту тему, — решил я. — Пока нет никаких официальных бумаг, не будет и наблюдателя. Так что пока побултыхаюсь, а если бумаги и появятся, вернемся к этому разговору.

Попрощавшись, вышел из кельи. Но не успел пройти и десятка шагов, как дверь открылась, и в коридор шагнул жрец.

— Я думаю, зря ты мальчонку шугнул, — напоследок решил поделиться ценным мнением проповедник. — Мог бы кое-чего утаивать от него, по разным поручениям отсылать и доготавливать зелья, пока его нету. А так ты внимание Дома привлек.

Я спокойно кивнул, не просвещая человека, что мое дело, кто будет видеть или не видеть мои эксперименты, кто будет посещать мою лабораторию и уж тем более — что эти люди будут при себе иметь и раскидывать по углам. И вообще, пусть свои советы себе советует.

Глава 17

Из Храма я вышел с твердой уверенностью, что лабораторию нужно менять. Помещение, пусть и обустроенное, теперь казалось стеклянной клеткой. Мне нужно было место, где можно работать без посторонних глаз, и я знал людей, которые могут мне помочь.

Следующие четыре дня я варил зелья для команды Седого. Мужики, конечно, мандражировали — было тревожно доверять свое здоровье зельевару, о способностях которого они знают лишь с его же слов. Но договориться получилось.

Жрец же едва ли не бил копытом, поторапливая поскорее заняться усилением людей, дважды наведывался в лабораторию, твердя одно и то же:

— Лаборатория готова, ингредиенты выданы, медлить нельзя!

Очередную встречу с Седым назначили в трактире, где часто собиралась бригада. «Сломанное копье» стояло в самом сердце города, куда стекались все слухи, все наемники, охотники и вся грязь Заставного. Добирался пешком, наслаждаясь вечерней прохладой. Воздух пах дымом, вонял разлитым вином и кислыми тряпками.

У входа в заведение меня уже поджидала «охрана» — двое крепко поддавших ребят с пустыми глазами. Тот, что пошире в плечах, заблокировал проход, презрительно оглядел мое недорогое ханьфу. Похоже, отсутствие на мне даже простеньких наплечников и широких браслетов (да и вообще какой-либо защиты) и выставленных напоказ татуировок убитых тварей навело бедолагу на мысль, что на мне можно самоутвердиться.

— Эй, щенок, — сипло процедил он, и запах дешевого алкоголя и отвратительной вони гниющих зубов ударил в нос. — Для таких, как ты, в «Копье» места нету. Гуляй отсюда.

Его напарник, тощий, с хищным оскалом, тут же подался вперед, медленно отводя кулак, обвитый синюшным свечением — какая-то техника ледяного типа, если не ошибаюсь.

Я не стал разруливать ситуацию словами (разговаривать с пьяными любителями подраться — вообще зачастую бессмысленно), как и ждать, пока удар обрушится на меня: резко шагнул в сторону, уклоняясь от неуклюжего удара синим кулаком. Крепыш оказался быстрее и бросился на меня, растопырив руки, но я успел крутануть копье. Пятка древка метнулась вверх, метя в подбородок.

Они и трезвые вряд ли поспели бы за мной, опьянение же не добавило им прыти. Секунда, и я был уже между ними. Два быстрых тычка пальцами — в основание шеи тощего и в солнечное сплетение крепыша. Сопроводил удары коротким выплеском Ци, вырубая обоих.

Мужики повалились на землю. Если их не будут отпаивать зельями, минут через тридцать очнутся — как раз успею спокойно пообщаться.

Внутри трактира пахло дешевым пивом, жареным мясом и потом. За стойкой я заметил Седого — глава бригады о чем-то оживленно беседовал с толстым трактирщиком, размахивая кружкой. Я подошел и опустился на табурет рядом с Седым.

— Здравствуй. У вас все готово?

Седой осекся на полуслове, прервав рассказ про «щуку-людоеда». Развернулся ко мне всем корпусом.

— Спокойное место есть. Сердца духовных зверей тоже нашли. Но мне одно не дает покоя — зачем они тебе, если ингредиентами тебя обеспечивают?

— Я же уже говорил, нет? Вы сами решаете, усиление от какого зверя вы хотите. Скорость, ловкость, силу, выносливость или регенерацию. У меня есть ингредиенты, тут ты прав, есть сердца сильных зверей, которых и вы со своим отрядом не завалили бы, но сам знаешь, что в долине водится несметное число тварей, — Седой кивнул, и я закончил: — У меня всего лишь лаборатория, а не склад, на пару полок многое не влезет. Эликсиры я буду готовить индивидуальные, и потому от вас мне нужны сердца тех духовных зверей, качества которых вам более любы.