Мой властный дракон (СИ) - Гераскина Екатерина

— Госпожа Лара в стабильном состоянии, — сообщила она. — Я прослежу, чтобы ей было комфортно и ни в чём не нуждалась. У меня есть все необходимые навыки и опыт, чтобы обеспечить ей должный уход.

— Отлично, — Эрик кивнул. — Если возникнут какие-либо вопросы или нужна будет помощь, не стесняйтесь обращаться ко мне.

Эллен кивнула снова направилась к маме, оставив нас с Эриком завершать завтрак. Я чувствовала, как напряжение медленно покидает моё тело. Мама была в надёжных руках, и это давало мне хоть какое-то спокойствие. Эрик продолжал следить за моим самочувствием, и я знала, что рядом со мной есть человек, который не оставит в беде.

— Эрик, могу я остаться дома? Пока не прибудет врач?

— Разумеется. Я один наведаюсь в управление и вернусь, как только смогу.

Я обняла своего дракона. А потом проводила его, тот притянул меня к себе и нежно поцеловал.

Вскоре мы с Эллен остались одни.

— А госпожу Лару не нужно уже будить?

— Я не знаю, Эллен. Мы ждем врача, — я снова сидела на краю кровати мамы.

Я попробовала пошевелить ее руку, но та не отзывалась. Я немного потрясла маму за плечо, но снова ничего не вышло. Только мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что она жива.

Я ходила по комнате, пока Эллен занималась бульоном для мамы. Время шло, а Джереми все не было.

И когда я уже не находила себе места, а мама все не просыпалась, на мой артефакт связи в кармане пришло сообщение, что лорд Фламберг скоро наведается.

С трудом дождалась стука в дверь.

Я бежала ко входу, не видя ничего вокруг. Распахнула дверь, на пороге был феникс.

— Лорд Джереми? Мама спит и не просыпается. Я не знаю, что делать. Я пробовала ее будить, но ничего не выходит.

— Господин Ганс, вы слышали?

— Да, мой лорд. Скорее проводите меня, — из-за плеча феникса выглядывал представительный мужчина в возрасте. Он был невысокого роста, одет в клетчатый костюм-тройку, а в руках сжимал обычный саквояж. А еще он был фениксом. Я точно это почувствовала.

Проводила мужчин в комнату мамы. Эллен была рядом. Лекарь начал осмотр.

Я стояла у порога, глаза мои были прикованы к пожилому фениксу, который сосредоточенно осматривал маму. Воздух в комнате был напряжен, и каждый звук казался ударом молотка по моему сердцу. Мне даже показалось, что время замедлило свой бег, и каждая секунда растягивалась до бесконечности.

Господин Ганс, завершил осмотр и медленно повернулся ко мне. Его лицо было сосредоточенно, и в его глазах читалась серьезность. В тот момент я почувствовала, как мое сердце ушло в пятки. Что-то было не так, я ощущала это каждой клеточкой своего тела.

— Лорд Джереми ввел меня в курс дела. Могу точно заявить, что госпожа Лара — чистокровный феникс. А еще… ваша мать подверглась отравлению, — тихо произнес он, в его голосе звучала осторожность, будто он боялся сказать что-то лишнее.

Я замерла, не в силах поверить в его слова. Как? Кто мог посметь на такое?

— Отравление? — мой голос дрожал, когда я повторила его слова. — Но как это могло произойти?

Пожилой лекарь вздохнул и аккуратно присел на край кровати, где лежала мама. Он посмотрел на меня с состраданием и терпением.

— Я нашел следы веществ, которые обычно не встречаются в организме фениксов. Эти токсины могли попасть к ней только через пищу или напитки. Она что-то употребляла?

— Отец… хм… он приносил ей лекарства…

— У вас есть образец? — спросил лекарь.

— Нет, к сожалению.

Мы переглянулись с Джереми. В воздухе повис ответ на мой вопрос.

Мой отец травил мою мать.

— И вот еще… лорд Фламберг. Я настоятельно советую вам выяснить что это за вещество, что способно сотворить с чистокровным фениксом подобное. Здоровье нашего вида может находиться под угрозой.

— Я понял, — почти прорычал Джереми.

— А что же делать сейчас? Как ей помочь? — спросила я и затаила дыхание.

— Только перерождение, милая госпожа. Только оно и я не уверен, что у вашей матери хватит на это сил. Я почти не чувствую ее феникса. И в ней почти не осталось огня.

— Но… как же… — я прижала руки к груди.

— Вам придется принять решение. Либо она пробудет в таком состоянии и все равно погибнет, потому что силы ее организма на пределе, либо вы попробуете запустить ее перерождение. И опять же гарантий никаких, — лекарь помолчал, тяжело вздохнул. — Думайте, милая госпожа. У вас только сутки. Больше я не могу вам дать…

Глава 42

Я сидела в мягком кресле у окна, обхватив колени руками. Снаружи начинался новый день. В комнате за моей спиной мама тихо дышала, утопая в неспокойном сне, который длился уже слишком долго.

Я нужно было принять решение. Меня никто не отвлекал.

Восемнадцать лет болезни, восемнадцать лет мучений и страданий... и для неё, и для всех нас, кто любил маму. Хотя… отца можно смело вычеркивать из списка любящих людей.

Он ее травил.

Зачем? Еще стоило выяснить. И я полностью полагалась на Эрика в этом вопросе.

Никакого оправдания для отца у меня не было. А если вспомнить его ко мне отношение, то тем более. Он лишил меня матери.

Она была лишь оболочкой. Запертым фениксом внутри клетки из больного тела.

С того момента, как врач объявил о возможности перерождения, мое сердце наполнилось тревогой и надеждой одновременно.

Перерождение... Это слово звучало для меня как приговор и спасение в одном флаконе.

Спасение для мамы, потому что она сможет начать всё заново, без боли, без тяжести прошлых лет. Приговор, потому что риски были слишком велики, и не было никакой гарантии успеха.

Я взвешивала все за и против, каждую минуту, каждый час после того разговора. Часть меня отчаянно хотела верить в то, что все получится, что мама вновь будет смеяться и радоваться жизни.

Но другая часть, более трезвая и рациональная, шептала о возможных ошибках и осложнениях, о том, что мама может и не вернуться к нам после перерождения.

Но потом я подумала о тех восемнадцати годах её страданий, о том, как каждый день приносил ей боль и унижение, как она становилась всё слабее и отстранённее от жизни, которую наверняка так любила.

И мне стало ясно, что продолжать наблюдать за её мучениями — это не жизнь.

Ни для неё, ни для меня.

Ей нужен шанс. Шанс на новую жизнь, на перерождение, которое, возможно, вернёт ей все то, что было утрачено.

Я знала, что это решение может обернуться большой трагедией, но также понимала, что если есть хоть малейший шанс на успех, я должна его использовать.

Я не могла позволить маме уйти, не попытавшись сделать всё возможное.

Моё решение было принято не в порыве эмоций, а после долгих раздумий.

Я поцеловала маму в горячий лоб. Она так и не приходила в себя. Видимо, отец влил в нее отравы слишком много.

Трое мужчин сидели в гостиной. Я донесла до них свое решение.

Эрик поддержал меня, понимая всю тяжесть ситуации и моих сомнений. «Мы сделаем это вместе,» — сказал он, крепко держа меня за руку.

Ритуал был назначен на глубокую ночь. Так чтобы перерождение мамы пришлось как раз на  рассвет.

«Ты будешь жить. Полной жизнью, какой заслуживаешь. И мы наконец познакомимся с тобой»,  — прошептала я, глядя на её спящее лицо.

Ритуал начался.  Весь дом был окутан тишиной, нарушаемой лишь тихим шёпотом лекаря и Джереми, а так же шуршанием страниц древних книг.

Эрик вынес маму на улицу и уложил на рукотворной алтарь, устеленном красными шёлком. Её лицо было спокойным, словно она уже покинула этот мир, предавшись вечному сну. Эрик стоял рядом, его рука не отпускала мою. Я чувствовала, как его пальцы легонько сжимают мои — это было единственное, что удерживало меня от полного отчаяния.

Лекарь начал читать заклинания, его голос становился то сильнее, то тише, вибрируя в такт магическим словам, которые он произносил. Это заклинание должно было поддержать слабую ипостась матери.