Глава 37
День спустя...
Ферсон в длинной черной мантии с высоким воротом, в широкой черной шляпе и затемнённых очках стоит под деревом во внутреннем дворике Аргарда.
Чем привлекает большое внимание к себе.
– Просто мастер маскировки, – ворчу я, шагая к Ферсону.
Стоит приблизиться к зельевару в жаркий полдень воскресенья, как он с подозрением смотрит на меня. Его взгляд оценивающе скользит по мне, и зельевар, понизив тон, игриво предлагает:
– Свежие зелья интересуют? Для красоток скидки.
– Это я, Ферсон, – флегматично отвечаю. – Эстерия Брамс.
– Тьфу ты! Заучка! Тебя теперь заучкой сложно назвать. Ты напугала меня! Ты теперь вот такая и будешь? – Он играет бровями.
– Такая и буду. Вообще-то это моя настоящая внешность, Ферсон.
Ферсон тут же распахивает мантию и, оглядевшись, заговорщически спрашивает:
– Принесла?
– Что я должна была принести? – Ему удаётся меня удивить.
– Что-нибудь в обмен на то, что я принес тебе, – недовольно бормочет зельевар.
– Принесла совет по маскировке только. В следующий раз нарядись в самого себя. – Протягиваю ладонь и требую: – Давай сюда капли.
Ферсон вздыхает и протягивает мне флакон.
– Ты правда поговоришь с ректором? – с надеждой спрашивает он.
– Лучше, Ферсон. Я поговорю с самим министром, – улыбаюсь тут же.
– Ага, – хмыкает тот недоверчиво. – А я с самим императором тогда, чего уж там. В другом флаконе с розовым перламутром противоядие к любовному залью. Отловишь своих воздыхателей и напоишь их этим.
Я оборачиваюсь на грустных парней с транспарантами, стоящих возле фонтана.
Дурнушку Эстерию Брамс они больше не увидят.
Вчера мы с Рензором сломали мои очки как символ того, что с прошлым покончено.
Почти... Осталось только вывести Селин на признание.
И я поймала себя на мысли ещё вчера, что безоговорочно верю Рензору. Это не было его виной. Это было не его проклятье. И от этого становится ещё печальнее. Но вначале я проверну с Селин одно дело. Семи капель мало для того, чтобы диагностика целителей при необходимости показала наличие зелья в крови. Семь капель запрещеного зелья лишь позволят Селине охотнее делиться со мной секретами.
Рензор приходит ко мне в комнату и застаёт меня за подготовкой чая для Селин.
– Эсти, – мягко произносит Рензор, забирая у меня из руки флакон. – Это сделаю я. Чтобы тебя потом не грызла совесть и дознаватели, – хмыкает он.
– Ну, технически план-то мой...
– Но исполнение мое, – непреклонно заявляет Рензор.
Он откручивает крышку и уверенно добавляет капли в чай.
Об этом плане я ему рассказала сразу после ритуала, вернувшего мне мое магическое зрение. До сих пор это кажется чем-то хрупким, и я боюсь, что следующим утром оно вновь исчезнет. Но, кажется, родители Рензора всё провели правильно.
– Спрячешься в мой шкаф? – Прикусываю губу и с мольбой смотрю на Рензора. Отчего-то его присутствие рядом меня сильно успокаивает.
– В лучших любовных традициях, – играет бровями ящер, а я закатываю глаза.
Его игривость и расслабленность передается и мне. Кто бы мог подумать, что Рензор способен быть таким, когда не пребывает в перманентной злости и ворчании. Как будто подменили!
– Нет, серьезно, Эсти, не всё же тебя с твоим альтер эго в шкафах находить. Пускай и меня разок, – издает смешок этот невыносимый и ставший вдруг таким очаровательным ящер.
Флакон Рензор прячет в кармане своей мантии.
Я себя успокаиваю, что всё делаю ради благого дела. Даже если окажется, что Рензор прав, я не хочу наказывать Селин. Да и за давностью инцидента это уже будет нелепо.
Рензор прячется в шкаф и скучает там не меньше четверти часа. Когда Селин наконец возвращается в комнату после пар, я воодушевляюсь.
– Привет, – улыбаюсь невинно сводной сестре.
– Опять ты, выскочка! – вскидывается Селина, фыркая. – Ты что здесь делаешь? И я так и не услышала новость о расторжении помолвки.
– Я пришла подружиться. Твоя сестра – Эстерия – была так любезна и приготовила мне твой любимый чай. – Демонстративно беру чашку и вдыхаю вкусный аромат.
Если я хорошо знаю свою сводную, то она присвоит себе даже эту чашку. А я хорошо знаю Селин!
– Это моя комната и мой чай! – рявкает сводная сестра, выдергивая у меня из рук чашку, и демонстративно выпивает залпом горячий чай.
Эх, хорошо быть огневиком, не обожжешься.
– А Эстерия слишком скромная, чтобы выставить выскочку из комнаты! – шипит Селин.
Спустя несколько минут обмена любезностями мне удается спровоцировать Селин.
Все эти скучные заверения о том, что Рензор просто пока не замечает своего счастья в виде Селин, которая вот она, под боком почти ходит.
– ...да чтоб ты знала, выскочка! – прищуривается огневичка. – Я из тех, кому нельзя переходить дорогу! Я могу сделать так, что ты навсегда лишишься своей красивой внешности и уже не будешь нужна Рензору. Хоть ты и Истинная его, он мигом разорвет помолвку. Уж поверь мне, у меня хороший опыт в этом. И мне даже за это ничего не будет!
– Правда? Какой?
– О, в детстве я видела, как моя сводная смотрит на сына господина О'Шарха!
«Ничего подобного! Я просто смотрела, как обычно смотрят на красивого мальчишку. И все», – тут же возмущаюсь мысленно.
– …я видела, какой взгляд тогда бросил Рензор на Эсти! Всё потому, что она была уже тогда красивая! Я дождалась, когда она захочет проведать отца, и шла за ней...
Интересно, а как тогда на меня смотрел Рензор? Он что, действительно смотрел на меня? На дочку обычного мага земли, работающего в резиденции по соседству?!
Почему меня вообще волнует, как смотрел на меня тогда Рензор? Я что, ему нравилась в детстве? Ну подумаешь, пару раз виделись мельком на расстоянии. Интересно, каким был его взгляд? А мысли?
За своими размышлениями пропускаю всю исповедь Селин. На мгновение даже расстраиваюсь, но вспоминаю, что Рензор всё это тоже слышит. А ещё записывающий артефакт, который я так и ношу с собой.
– ...и никто так и не узнал! К счастью, моя сводная не отличалась умом и сообразительностью тогда и подумала на Рензора. Жаль, что его потом сослали неизвестно куда. Я так старалась мелькать перед его носом чаще, – вздыхает Селин. Кажется, даже всхлипывает.
– Ясно, – протягиваю я задумчиво.
– Убирайся отсюда! – рявкает Селин. – А то я вижу тебя и завидую тебе. И меня это злит.
– Это и моя комната тоже, Сел, – вздыхаю я и, пройдя к своей кровати, сажусь на ту.
– Кровать моей сестры, не испачкайся, – фыркает Селин.
– Я и есть твоя сестра, – флегматично произношу, смотря прямо на Селин. – Спасибо, что рассказала. Зря я винила Рензора во всех бедах.
– Чего? – дёргает бровями сводная и разражается смехом. – Спятила? Моя сестра – настоящая дурнушка.
– Уже нет, – растягиваю губы в улыбке.
Да, доказать Селин, кто я, будет непросто.
Я вывожу в воздухе излюбленный символ стихии воздуха и накладываю на него свою магическую подпись.
Селин знает ее.
Она смотрит на меня недоверчиво. Но ее взгляд плавно меняется на ошарашенный. Моргает несколько раз.
– Эстерия?
Тут же в дверь раздается стук, и из коридора вопит Ферсон:
– Эсти, открывай! У меня получилось! Теперь никакой толпы боевиков не будет!
– Да не может быть! – рявкает вдруг Рензор, вываливаясь из шкафа. На ходу отряхивается от прилипших к его плечам моих бюстиков.
Селин, явно сбитая с толку, смотрит теперь на Рензора как на десятый континент. С учётом того, что их у нас всего пять.
– Эсти! Ты тут? – ноет Ферсон под дверью.
Рензор распахивает дверь в коридор и требует:
– Давай сюда свое противоядие. Я сам отловлю невинно влюбленных и заставлю их выпить эту дрянь. Молись Аргу, чтоб подействовало.
Ферсон бледнеет и, выдавив слабую улыбку, неуверенно вкладывает в раскрытую ладонь Рензора флакон.
