Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна

— Добро пожаловать в Преддверие, щенки, — хрипло произнес кто-то сбоку.

Лагерь тянулся во все стороны, насколько хватало взгляда. Палатки, бараки, укрепления из камня и бревен, спешно возведенные стены. Никакой симметрии, никакой красоты — только функциональность. Повсюду движение: маги в заляпанной броне, курьеры, санитары, раненые на носилках. У кузниц не смолкал звон — оружие чинили прямо на ходу, не давая металлу остыть. Это определенно не «место сбора войск», это место, где война уже шла.

— Атмосферненько, — выдохнула я.

Нас, новобранцев, быстро отделили от основного костяка Легиона и передали под командование низкорослого, коренастого мага с лицом, похожим на старый потрескавшийся ботинок, и сержантскими нашивками на броне.

— Сержант Гром, — рявкнул он, разглядывая нас. — Запоминайте. Мне плевать, кто вы в академии. Ваши титулы, оценки и рекомендации можно скрутить в трубочку и использовать вместо туалетной бумаги. Здесь важно одно: выжить самим и не подставить товарища.

Он прошелся перед строем, внимательно всматриваясь в лица.

— Вы — не бойцы. Пока. Вы — перспективные заготовки, которых не успели угробить на первом же курсе. Это уже достижение. Но не обольщайтесь: то, что вы показали в симуляции, — это потенциал, а не умение. Вы умеете выкручиваться, импровизировать и держать удар. Но вы не умеете воевать. Этому вас и будут учить. Все ясно, щенки?

— Так точно, сержант! — раздалось несколько неуверенных голосов.

— Плохо! — заорал он так, что у меня заложило уши. — Я не слышу уверенности в ваших голосах! А неуверенность — это смерть! Ваша и ваших товарищей! Еще раз! Все ясно⁈

— ТАК ТОЧНО, СЕРЖАНТ! — заорали мы уже хором, стараясь вложить в этот крик всю свою решимость.

— Уже лучше, — он удовлетворенно кивнул. — Отряд семь! Данн, Блэквуд, фон Хесс, Элизавета! За мной!

Нас повели к нашему новому дому. Им оказалась небольшая, пропахшая сыростью палатка, в которой стояли четыре узкие койки. Никаких самозаправляющихся кроватей и окон с видом на волшебный сад. Только брезент, земляной пол и тусклый магический фонарь.

— Располагайтесь, — бросил сержант Гром. — У вас десять минут, чтобы бросить свои вещи. Потом явитесь на западный периметр для вашего первого задания.

Первое задание оказалось… работой. Нам приказали укреплять оборонительный вал.

— Вот участок, — сержант ткнул пальцем в стометровый отрезок земляной насыпи. — После последних дождей он осел. Ваша задача укрепить его. Блэквуд, твоя магия земли. Поднимай, уплотняй. Фон Хесс, твоя сила. Используй термические заклинания, чтобы остеклить поверхность, создать корку. Данн, твои корни. Оплети склон изнутри, создай каркас. Элизавета… — он замялся, глядя на меня. Моя репутация «аномалии» дошла и сюда. — А ты… будешь следить за периметром. Если увидишь движение — докладывай.

Я почувствовала укол унижения. Меня, по сути, поставили на «стрем». Я была единственной, кто не мог внести реальный вклад. Но я кивнула и полезла на вершину вала.

Отсюда открывался вид на то, что лежало за пределами лагеря. На землю, которой коснулась мгла. Выжженная, серая земля, покрытая черными, маслянистыми пятнами того самого мха. Деревья, стоявшие вдалеке, были не просто мертвыми. Они были… неправильными. Скрученными, изломанными, будто в предсмертной агонии. И тишина. Абсолютная, неестественная тишина. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Только тихий, едва уловимый гул, который, казалось, исходил от самой земли.

Далеко, на горизонте я увидела их. Они двигались. Не армия. Не отряд. Орда. Тысячи, десятки тысяч тех самых тварей, которых я видела в первый день. Они текли, как черная, вязкая река, медленно, но неотвратимо покрывая собой ландшафт. Они не издавали ни звука, но само их молчаливое движение было оглушительным.

Я стояла на стене и смотрела на эту армию тьмы, и впервые по-настоящему осознала масштаб катастрофы. Это была не просто угроза. Цунами, которое собиралось поглотить этот мир. А мы, наш лагерь, наша армия — мы были всего лишь маленькой песчаной крепостью на его пути.

Я невольно коснулась амулета, что висел у меня на шее, подарка Кайдена, и почувствовала едва уловимую, слабую вибрацию. Он работал, скрывал от того, кто вел эту орду. От Пожирателя душ. И от этой мысли мне стало только страшнее.

— Страшно, да?

Я вздрогнула, не заметив, как сержант Гром поднялся на вал и встал рядом со мной, глядя на горизонт.

— Очень, — честно призналась я.

— Правильно, что боишься. Только дураки не боятся, — он достал из кармана курительную трубку и, чиркнув по камню руной, зажег ее. — Я на этой войне уже пять лет. Видел, как падают города. Видел, как герои ломаются. Эта дрянь не просто убивает. Она высасывает надежду.

Он затянулся, выпустив облако ароматного дыма.

— Но знаешь, что? — он посмотрел на меня своими усталыми глазами. — Мы все еще здесь. Все еще держим строй. Потому что у нас есть то, чего нет у них.

— И что же это? — спросила я.

— Драконы, — просто ответил он и кивнул в сторону дальнего плато. Там, за ограждением, я увидела их. Огромные силуэты, сидящие на камнях. Некоторые — с крыльями, сложенными, как плащи. Другие — с хвостами, извивающимися по земле. Их чешуя переливалась, магия вокруг них искажала воздух.

— Старшекурсники будут тренироваться с ними, — сказал Гром. — У них нет боевого опыта, зато есть сила и связь. Их учат быть парой. Маг и дракон. Ошибка одного — смерть обоих. Но именно поэтому мгла не сунется в наш лагерь, так что не дрейфь. Пока они с нами, мы не проиграем. Ты можешь не любить их. Можешь бояться. Но каждый солдат здесь, от новобранца до генерала, знает: пока они здесь, у нас есть шанс. Они — наша стена. Наша последняя надежда.

Глава 10

Следующие несколько дней слились в одно вязкое, пыльное полотно. Копать. Таскать. Укреплять. Собирать. Снова копать.

Никакой магической романтики, никаких героических бросков под музыку. Лагерь пехоты жил по своим суровым правилам, и мы оказались вписаны в них без всяких скидок на «перспективность» или академическое происхождение.

Мы тренировались вместе с пехотой. С теми, кто не летает, не блистает, не швыряется огненными шарами на публику. С теми, кто идет первым — в разведку, в зачистку, в деревни, откуда драконы уже выжгли крупные скопления порождений мглы, но где оставалась мелкая, липкая, смертельно опасная дрянь. С теми, кто вытаскивает гражданских из-под обломков, кто держит периметр, кто делает грязную, неблагодарную работу.

И, разумеется, вся черновая работа легла на них же. А значит, и на нас. Мы копали рвы и укрепляли валы. Собирали корешки, травы и кору для укрепляющих настоев. Помогали целителям варить общеукрепляющие зелья, от которых пахло горечью, железом и травами так, что потом неделю не хотелось есть. И, естественно, принимали участие в тренировках пехоты, отрабатывая приемы до тех пор, пока не валились с ног.

Иногда нас отправляли сопровождать патрули. Не в саму серую зону — туда первокурсников пока не пускали, но достаточно близко, чтобы я чувствовала, как земля под ногами становится неправильной.

Но все это казалось незначительным на фоне возможности наблюдать за тренировками драконов. Я смотрела и не могла отвести взгляд.

Драконы вели себя так, будто лагерь, ограждения и сотни людей вокруг — всего лишь неровности ландшафта. Они не оглядывались. Не прислушивались. Не подстраивались. Воздух принадлежал им, и они пользовались этим правом без стеснения.

Каждый взмах крыла резал небо, как клинок. Пространство сминалось, трещало, отступало. Я видела, как один из драконов резко ныряет вниз, почти к самой земле, а затем, в последний миг, выворачивается вверх, закладывая спираль. Маг на его спине держался не за седло — за связь. За тонкий, сияющий поток, натянутый между ними, как жила.

И я… завидовала. Не силе или статусу. Ощущению. Этой безусловной уверенности, с которой дракон бросался в небо, и тому мгновению, когда маг переставал быть отдельным существом, становясь частью движения, частью хищного, прекрасного целого.