Беспощадный целитель. Том 4 (СИ) - Зайцев Константин

Специи. Вот тут начиналась настоящая трагедия. Соль, чёрный перец и сушёный чеснок — весь арсенал. Вот и как с этим готовить по-настоящему вкусные блюда? В прежней жизни у меня был доступ к тому, что я могу назвать действительно специями, но где тут найдёшь острый перец, который отнимает язык и возвращает его другим человеком? Имперская кухня для меня очень пресная. Имбирь, анис, кассия, гвоздика. Соус из ферментированных бобов, тёмный как ночь и густой как кровь. Устричный соус, рисовый уксус, масло из семян кунжута. Ничего этого тут попросту не найти, лишь извечные чеснок, соль, перец и подсолнечное масло, которое тоже было не самым лучшим.

К демонам перфекционизм, мне приходилось жрать и куда более дерьмовую еду. Я разогрел сковороду, плеснул масла, дождался, когда оно раскалится, и бросил туда курицу. Стоило мясу зашипеть, как следом в дело пошли те специи, что были под рукой. Помешав, тут же добавил лук, а через минуту — зелень.

К этому времени уже дошёл рис, который я тут же снял с огня. Ему нужно дать постоять, чтобы он окончательно дошёл до нужной кондиции. Открыв крышку, я вдохнул и усмехнулся: это, конечно, не длиннозёрный рис, сваренный в росе лотоса бессмертия, который подавали к столу второго принца, но по сравнению с тем, что подавали в местной столовой, это уже была пища богов.

Горка риса, посыпанная зеленью, и рядом готовая курица, которая пахла вполне прилично. Наколов кусок вилкой, я отправил его в рот. Вполне прилично, но надо обзавестись палочками: эти вилки портят волокна и не дают тебе насладиться структурой еды. Как говорится, варварский инструмент для варварской эпохи, но такова моя судьба.

Будем честны: в прошлой жизни я бы приказал выпороть повара за такую еду, но по меркам голодного восемнадцатилетнего парня с кадавр-ядром на семидесяти трёх процентах это была лучшая еда в мире. И она напоминала мне о том времени, когда у меня был настоящий дом.

Я ел и думал о том, что когда-нибудь у меня будет нормальная кухня. С тяжёлым чугунным воком, на котором масло не горит, а поёт. С хорошими ножами, которые режут мясо как масло. С кладовой, полной специй, от запаха которых кружится голова.

Когда-нибудь, Алекс Доу, но не сегодня. Клянусь Небом, когда-нибудь ты будешь носить титул не ниже того графа, что заставил заткнуться того воспитателя.

Поев, я прибрал за собой и рухнул в кровать, достав из кармана кольцо. Тёплая бронза лежала на ладони, а я рассматривал спиральные узоры, что переплетались в рисунок, который менялся при каждом повороте, — ветви, корни, змеи, реки. Мастерство, которое в моём прежнем мире оценили бы в стоимость небольшого поместья. Внутри кольца — гравировка, слишком мелкая для тусклого света лампы. И сделана она на языке, который я не понимал. Какие-то палочки, черты…

Осколок Алистера на дне ядра тянулся к кольцу. Тихо, настойчиво, как щенок тянется к руке хозяина. Не больно, не агрессивно — это было больше похоже на безраздельную тоску. Я вполне мог его понять, но ты проиграл свою битву, Доу. Теперь вместо тебя приходится сражаться мне, и, поверь, я не проиграю.

В первый раз, когда я коснулся кольца в монастыре, мир взорвался видением, а сейчас от него исходило лишь тепло. Я мысленно воспроизвёл, что видел. Женщина с колыбельной. Горящий город. Разлом А-ранга. Мать, которая сжигала себя, чтобы спасти сына. Видение длилось два удара сердца, а я после него валялся на полу с кровью из носа. Небо, кто бы ни придумал этот артефакт (а то, что кольцо — артефакт, не вызывало у меня никаких сомнений), он явно был гением, с которым я бы с удовольствием пообщался.

Кольцо молчало, или, точнее, спало. Возможно, ждало правильного момента. Я поднёс его поближе к свету и ещё раз попытался разглядеть гравировку на внутренней стороне. Всё равно не понимаю. Пустил нить энергии — осторожно, на сотую процента. Гравировка откликнулась лёгким теплом, но не раскрылась. Закрытый замок, к которому нужен конкретный ключ.

Придётся делать так, как сказала Гвендолин. После разговора с ней называть её Еленой было попросту кощунство. Капля крови на старую бронзу в полнолуние, когда луна сильнее всего. Кровь — самый древний вид магии, существовавший до ядер, до рангов, до всего, и самый опасный. Все пути крови, что мне были известны, вели к демонам, но это были пути моей родины, возможно, местные смогли как-то обойти этот момент.

Ладно, до полнолуния осталось меньше двух недель, и тогда я разберусь с этой загадкой, а пока нужно отдохнуть. Уверен, что Хант заставит нас выложиться по полной.

Житьё во флигеле позволяло мне куда больше времени тратить на себя, ведь в отличие от остальных мне не нужно добираться до школы. Разминочный комплекс, завтрак — и без пяти семь я был уже на месте, готовый работать в полную силу. Большой зал пах мелом и застарелым потом. Я стоял у стены, разминая запястья и прислушиваясь к тому, как здание просыпается. Трубы гудели, отопление кашляло, где-то этажом выше уборщица двигала стулья.

Больше всего меня радовало, что ядро стабильно продолжало восполнять мои затраты, что позволяло мне сохранить запас наличности. Эйра и Дэмион пришли вместе и, увидев, что я разминаюсь, тут же начали свою разминку. Следом забежала Алиса, крикнув:

— Всем привет! — Я молча отсалютовал ей, как и Эйра, а вот Дэмион приветливо улыбнулся. Нашему отморозку понравилась Алиса? Но эту мысль мне не дали додумать: в зал вошла Торн и сразу же за ней Хант, который скомандовал:

— В центр. Все.

Мы встали полукругом. Хант стоял перед нами и внимательно смотрел на нас.

— Раз вы все здесь, значит, решили, что потянете и будете тренироваться. Мне плевать, что творится в ваших головах. Лично мне от вас нужна только победа. Всем всё понятно? — Увидев наши синхронные кивки, он улыбнулся, и мне, мягко говоря, не понравилась эта улыбка.

— Забудьте про честный бой и правила. Сегодня мы поработаем в полный контакт. Работаете в подавителях, стандарт D-ранг. — Он обвёл нас взглядом. — Задание простое. Каждый из вас. Против каждого. Один на один. Три минуты. Проигравший делает двадцать бёрпи после тренировки.

Дэмион хмыкнул. Для него подавитель — как поводок на волкодава: формально ограничивает, но попробуй потяни. Этот парень может сломать человека и голыми руками, как и все мы, за исключением Алисы и, скорее всего, Торн.

Эйра промолчала, она стояла чуть впереди остальных — привычка лидера, которую она даже не замечала. Волосы собраны в низкий узел, кошачий макияж нанесён идеально, несмотря на семь утра. Серебряная цепочка мягко светилась голубым у ключиц.

— И, да, Эйра, сними накопитель. Все сражаются в равных условиях, насколько это возможно. — Когда ледяная королева сняла цепочку, однорукий ухмыльнулся и сказал:

— Начинаем, — Хант кивнул. — Эйра, Дэмион. В круг.

Они стояли друг напротив друга, и в зале словно стало холоднее. Два мага льда — и такие разные, но куда важнее, что каждый из них был настоящим хищником. Эйра — дочь своей криминальной семьи, и Дэмион — парень, которому пришлось очень быстро научиться выживать там, где слабый просто бы сдох. Этот парнишка по-настоящему хорош.

Эйра атаковала первой в своей излюбленной манере. Скользнуть по тонкой плёнке инея. Чёткая и экономная серийная атака: голень в колено — замедлить противника; ускориться, вбивая локоть в лицо, и открытой ладонью в печень. Идеальная геометрия. Каждое движение срезало лишнее, как скальпель — жир. Вот только Дэмион дрался так же, как и жил, — максимально жёстко.

Голень влетела в защиту из льда, созданную на автомате, а локоть он просто заблокировал предплечьем и рванул вперёд, в зону ближнего боя Эйры. Сквозь её удар, который вместо печени ударил просто в бок. Даже с подавителем на запястье он двигался так, будто не боялся получить. Потому что не боялся. Человек, который вырос под Кайзером, который сражался против тварей почти без энергии и продолжал убивать тварей своим копьём даже когда сил уже не было. Такой человек воспринимает боль несколько иначе.