Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

— А дальше?..

— Приведёте барона и его войско в указанное место, а мы нападём сзади и всех вырежем. После поделим трофеи. И каждый пойдёт своей дорогой.

— Ах вы ж твари!.. — Готье дёрнулся в сторону оружия, но Бывалый был быстрее: ударил в рану, потом в челюсть. Лис тут же принялся вязать бунтовщика верёвкой.

Гюго даже не моргнул. Только взглядом отметил возню.

— Вижу, не все твои бойцы согласны идти против барона?

Я молчал. Ждал, когда Готье свяжут как следует.

— Часть этих людей моими бойцами не являются, — ответил я и махнул Бывалому.

Обоих приданных связали так же быстро. Они были ранены и особо сопротивляться не могли.

— А теперь к главному. Какая наша выгода и гарантии, что нас не вырежут вместе с остальными? — задал я вопрос.

— Четверть трофеев — ваши. Насчёт гарантий… А какие у меня гарантии, что, согласившись на сделку, вы не обманете и не расскажете всё барону?

Вопрос был честный. И неприятный. Но он звучал не как угроза, а как расчёт.

Говорить, что барон хочет уничтожить всех нас, всё «искупление», я не стал. Ловушка, предложенная искажёнными, была нам выгодна. Если барон потеряет часть людей, то будет вынужден свернуть рейд и отправиться домой. А вместе с этим закончится и «искупление».

— А как делить трофеи будем? Нам такое количество щитов и копий ни к чему. Более того, большая часть оружия с клеймом барона. Моим людям с таким появляться нигде нельзя.

— Мы можем выкупить вашу часть за ядра монстров. Всё, что с клеймом барона тоже возьмём. Но на десятую часть дешевле.

Слова про скидку прозвучали буднично, как в лавке. Похоже, искажённые делают это не впервые.

— Мне нужно поговорить с командой. Вы не против?

— Только недолго.

Я подошёл к своим бойцам и мы встали рядом, касаясь головами.

— Что думаете?

— Если хотим уйти живыми — нужно соглашаться, — прагматично ответил Бывалый. — Мы здесь не на суде чести. Мы здесь, чтобы выйти отсюда на своих ногах.

— Но это ведь искажённые, исчадия ада!.. — шёпот Писаря был тихим, но негодующим.

— Писарь, ты же не дурак. Ты реально так считаешь или просто повторяешь вбитые догмы? — спросил я.

По глазам Писаря видно было, что он готов разразиться гневной отповедью. Но вместо этого замер, понуро опустил голову и промолчал. Похоже, остатки критического мышления всё-таки заставили посмотреть на всё под другим углом. Отличным от храмовых проповедей.

— Если искажённые вырежут всех, то против них соберут рейд другие аристократы. Особенно если погибнет барон. Но это скорее будет формальность и никто всерьёз искать искажённых не станет. Так пару дней походят по лесам и вернутся. Лезть к искажённым после этого долгое время не будут. И чем серьёзнее потери понесёт Монфор, тем дольше сюда никто не придёт что-то требовать силой, — высказалась Селена.

В местной политике она разбиралась лучше всех нас вместе взятых, так что я не сомневался: именно так и будет. А ещё это значило, что искажённые пытаются решить сразу две задачи. Тактическую: заставить барона убраться обратно за реку. И стратегическую: нанести Монфору настолько сильный удар, чтобы отбить желание приходить и требовать дань.

— Всех они вырезать не смогут. Если повезёт, человек двадцать отправят к Владыке, — уверенно сказал Бывалый. — Иначе остались бы оборонять деревню. И хрен бы мы её взяли. Они не на победу рассчитывают, а укус, после которого барон умоется кровью и предпочтет отступить.

— Сейчас между нами и искажёнными кровь. Обычно они мстят за своих. Но только если убивали ради ядер или ядра вырезали. Мы таким не занимались. Думаю, они слово сдержат, — поделился Лис своим опытом. — У них странные принципы, командир, но они у них есть.

— Кто-то против их предложения? Кто-то хочет умереть здесь за барона?

Бойцы отрицательно покачали головами. Я кивнул в ответ и вернулся к Гюго.

— В целом договориться мы не против. По оплате: оцениваем все трофеи в серебре. После мы на свою долю выбираем то, что нам интересно. Разницу вы покрываете ядрами. Устраивает?

— Да, звучит справедливо.

— По какому курсу считаем ядра?

— Ваша Церковь продаёт их по пол-лорена за один ОР.

— Это не совсем так, — оживился Писарь. — По указанию Владыки наживаться на ядрах запрещёно. Поэтому Церковь формально продаёт и покупает их по пять фенов, всё верно. Но при скупке ядер, которая обязательна, сразу вычитаются налоги: церковный и свитский. В результате на руки выдаётся всего три фена. То есть если мы ваши ядра попробуем преобразовать в серебро, то получим только часть суммы.

— Это ещё не всё. Чтобы официально продавать ядра нужна лицензия охотника. А стоит она лорен в месяц, — сказал Лис. И с горечью, добавил. — И кроме ядер нужно сдавать части монстров барону. Если ядер слишком много, а частей мало, то сразу заподозрят в торговле с искажёнными.

Я быстро прокручивал в голове всё, что сказали подчинённые, и наконец понял, откуда берётся «двойная прибыль» контрабандистов. Искажённые добывают немало ядер, куда больше мелких охотников, но сами сдать их Церкви не могут. Для церковников искажённые — исчадия ада, с которыми не торгуют, а сразу сжигают на костре.

Производство у искаженных не развито, поэтому обеспечить всем необходимым они себя не могут. В итоге вынуждены торговать с контрабандистами по невыгодным расценкам. И это потенциальное место получения сверхприбыли.

— Уважаемый Гюго, я немного пообщался с ребятами, которые с вами раньше торговали. Реальные расценки знаю. Предлагаю вести дела честно. Если считаете, что четверть добычи за нашу помощь — дорого, просто назовите приемлемую для вас цифру. Но стоимость ОР должна быть адекватной.

Глаза искажённого опасно сверкнули.

— Поясню позицию, — продолжил я гнуть свою линию. — Если уж будем повязаны кровью, то почему бы не торговать и дальше? Тем более основные каналы вашей торговли уничтожены. А новые без людей с выходом в города вы не выстроите. Но вы же понимаете, что торговать себе в убыток я не буду?

— Торговля… Хм… — проворчал искажённый, и блеск его глаз стал менее угрожающим. — Торговля — это хорошо. Мы считали по два фена за один ОР. Достаточно адекватные условия для тебя, человек?

— Меня устраивает.

Я перевёл взгляд на двух приданных. Связанные, молчащие; взглядами они искали не выход, а того, кто сильнее. Два лишних рта — не проблема. Проблема в том, что в них есть языки, а языки в таких делах опаснее ножа.

— Прежде чем перейдём к деталям, нужно устранить проблему, — указал я на связанных бойцов. — Вы не против?

— Мы не одобряем излишнюю жестокость, но свидетели нам не нужны, — Гюго сопроводил ответ одобрительным кивком.

Убивать не хотелось, но особых моральных терзаний я не испытал: хорошо помнил, что именно эти двое пытались изнасиловать Селену. Я перевёл взгляд на девушку.

— Эти ублюдки настойчиво предлагали тебе скрасить одиночество? — Селена лишь кивнула. — Лис, дай ей кинжал. И Селена, убивай так, чтобы крови не было. Анатомию знаешь, должна справиться.

Девушка не отвела взгляд. На выдохе она сжала рукоять кинжала, словно хваталась за невидимую опору, и шагнула туда, куда раньше не шагала. Рука хирурга не дрогнула: движения короткие, точные, без суеты. Приданные даже захрипеть не успели, как всё кончилось.

Только потом я заметил, как у Селены дрогнули пальцы. На мгновение, почти незаметно. Она тут же справилась, но эта крошечная слабина выдала, чего девушке стоила её «точность».

От происходящего хотелось вытереть руки, хотя они были чистые. Я не знал, заслуживали ли эти люди приговора — я не судья, я просто выживший. Но здесь выживают не те, кто прав, а те, кто делает выбор первым. И если я не выберу — выберут за меня, и в расход пойду уже я. А вместе со мной — мои люди.

— Мари, насколько помню, Готье над тобой издевался? — я протянул клинок женщине и сделал приглашающий жест. — Только тоже без крови, пожалуйста.

А вот Мари не колебалась ни мгновения и обошлась без оружия. Она задушила Готье. То ли настолько зла была на него, то ли сама искажённая, но без внешних признаков.