Выходя из кабинета, я глубоко вдохнула. В груди всё ещё саднило.
Малыш толкнулся внутри, успокаивая.
Когда-нибудь я буду скучать по этим толчкам, когда он еще не бегает по замку, а пока… Я только погладила живот и улыбнулась про себя.
Все будет хорошо. Мы со всем справимся.
Но прежде чем я успела шагнуть за порог, он резко поднялся и в два шага оказался рядом.
— Элен… — его голос дрогнул.
Я обернулась — и в тот же миг он обхватил моё лицо ладонями. Его пальцы были тёплыми, такими же рлдными, как когда-то.
— Прости меня, — прошептал он, прежде чем я успела что‑либо сказать.
И поцеловал.
Это был не страстный, не требовательный поцелуй — а тихий, почти робкий, полный невысказанной мольбы. Он касался моих губ так бережно, будто боялся, что я растаю, исчезну от малейшего прикосновения.
Я замерла.
Внутри всё сжалось.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, отстраняясь. — И готов на всё ради вас.
Взгляд Эйнара скользнул вниз к моему животу. В глазах мелькнуло что‑то трепетное, почти благоговейное. Медленно, словно спрашивая немого разрешения, он протянул руку.
Его ладонь легла на мой живот.
Я замерла, чувствуя, как по телу разливается странное тепло.
Эйнар не отрывал взгляда от места, где его рука соприкасалась с моим животом. В его глазах стояли слёзы, но он не пытался их скрыть.
— Он… или она… — голос его дрогнул, — чувствует меня?
Я не ответила сразу. Просто не знала, что сказать.
Малыш мягко толкнулся, но Эйнар почувствовал. Его пальцы сжались на мгновение, затем снова расслабились, продолжая нежные поглаживания.
— Это… — он сглотнул, — это значит, что он меня слышит?
В его голосе звучало столько детской надежды, что у меня перехватило дыхание. Я медленно накрыла его руку своей.
— Думаю, он просто говорит, что мы оба нужны ему, — прошептала я.
Эйнар закрыл глаза, прижимаясь лбом к моему. Его дыхание стало прерывистым, но рука не отстранилась.
Наконец он поднял голову, но руку не убрал.
— Я буду хорошим отцом, — сказал он твёрдо. — И я сделаю всё, чтобы стать достойным мужем. Для вас обоих.
Я не могла больше этого выносить. Слишком тяжело было, когда он так смотрел на меня.
Поспешно развернулась и вышла. Точнее, вылетела.
А за спиной остался мужчина, которого я любила. Тот, кто причинил мне боль. Тот, которому я ещё не знала, смогу ли когда‑нибудь снова поверить.
56
— Элен, — услышала я и вздрогнула. — Я ждала тебя.
У меня перехватило дыхание.
Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не замечала ничего вокруг, как не обратила и внимания, как зашла в жилую часть, которой пользовалась только свекровь и пара ее личных служанок.
Всего один неверный поворот, и я оказалась на территории практически врага.
— Ждали? — повторила я, отступая всего на шаг назад. — И зачем же?
Женщина медленно поднялась с кресла. Она шагнула ближе, сложив руки на груди.
— Просто знала, что рано или поздно ты появишься, чтобы поговорить. Без свидетелей.
Я усмехнулась. Коротко. Горько.
— Боюсь вас разочаровать, но я не хочу с вами ничего обсуждать и тем более без свидетелей.
Слишком свежи были воспоминания. Но моя месть свершилась. Эйнар увидел наконец правду. Правда, мне от этого легче не стало.
Наверное, нужно было дальше тихо сидеть у Аэрона и ждать с моря погоды. Чего уж теперь.
Леди Колум чуть приподняла подбородок и растянула губы в подобие улыбки.
— Я не враг тебе, Элен. Я мать своего сына. И я хотела для него лучшего. Ты ведь сама скоро станешь матерью и должна понимать, как для нас важно, чтобы наши дети были счастливы, чтобы они росли карьерно, чтобы всё самое лучшее доставалось им.
— Лучшее? — я шагнула к ней, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Вы подстроили его знакомство с Ламари. Вы пытались разрушить мой брак. И называете это «лучшим»? Мы с вами разговариваем на разных языках, кажется!
Она покачала головой.
— Я видела, что Эйнар разрывается. Что он мечется между долгом и чувствами. А ты… — она сделала паузу, — ты не та, кого он должен был выбрать. Не по рождению, не по статусу. Я лишь пыталась дать ему шанс на жизнь, которую он заслуживает.
— Вы добили нас обоих, — я покачала головой. — Дали ему слабость. И он ей поддался. А теперь расплачиваемся все.
Леди Колум вздохнула, на мгновение опустив взгляд.
— Ты думаешь, я не вижу, что он страдает? Но страдания — часть взросления. Часть исправления ошибок. Я не жалею о том, что сделала. Но я вижу, что ты не простишь его.
Её слова повисли в воздухе. Я молчала, пытаясь понять, что скрывается за этой внезапной откровенностью.
— Не прощу, — подтвердила я наконец, хотя сердце разрывалось от боли и обиды. — А вы сами себе это простите?
Леди Колум улыбнулась.
— Тогда я предлагаю тебе сделку.
Это было интересно, потому что этого я никак не ожидала, а сама свекровь не в том положении, чтобы диктовать условия.
— Сделку?
— Да, — она кивнула. — Я дам тебе золото. Много. Драгоценности. Всё, что только пожелаешь. Ты можешь выбрать любое поместье из всех, которыми владею лично я, и жить там со своим ребенком. Разумеется, Эйнар признает его своим. В этом даже не сомневайтесь. Возможно, иногда будет навещать вас, справляться о вашем благополучии. Ты ведь этого хочешь?
Я смотрела на неё, пытаясь уловить ложь, но её взгляд был спокоен, почти безмятежен.
Предложение и правда было заманчивым, вот только я замыслила всё это не ради обогащения. И я совсем не хотела всего этого, но была откровенно даже рада, что вся грязь вскрылась и теперь между нами нет лжи. Во всяком случае, очень на это надеялась.
— Не хочу, — я покачала головой и тихо вздохнула. — Леди Колум, вы заигрались, а это жизнь. И в ней нет победителей.
Женщина сделала еще пару шагов вперед, а мне отступать было некуда, потому что позади только окно и стена. Я хотела убежать уже, но она схватила меня за руку и вложила в ладонь бархатный мешочек с монетами.
— Я дам еще. Только уезжай. Внизу ждет экипаж. Мои слуги обо всём позаботятся. Но я прошу об одном, никогда сама не ищи встречи с Эйнаром. Если он захочет того сам, то найдет тебя.
Развернулась и пошла прочь, не дожидаясь продолжения.
Это была ловушка. В этом я была уверена. Соблазн был велик, но я уже не была наивной дурой, которая поверит доброте свекрови.
Я сжала в руке бархатный мешочек. Пальцы невольно сжались в кулак, но не от жадности, а от острого, почти физического отвращения.
Коридоры плыли перед глазами, сливаясь в размытую череду дверей и витражных окон. Я не замечала, куда иду, пока не оказалась в столовой.
Ламари уже не было.
Стол был наполовину убран. В углу, у окна, стоял Аэрон. Он обернулся на звук моих шагов.
— Элен? — он шагнул ко мне, заметив, вероятно, моё бледное лицо. — Что случилось?
Я не ответила сразу. Просто подошла ближе, чувствуя, как дрожат пальцы. Мешочек с монетами казался раскаленным в ладони.
— Уведи меня отсюда, — прошептала я. — Немедленно. И подальше.
Аэрон не стал задавать лишних вопросов. Только коротко кивнул.
— Куда? — спросил он, открывая передо мной дверь.
Я пожала плечами. Впервые за долгое время я не знала, куда идти. Но точно знала, чего хочу. Воздуха, тишины, пространства, чтобы снова научиться дышать. Только теперь уже самой и без груза прошлого.
— Просто подальше от этого дома, — ответила я. — От всех них.
Бросив мешочек на стол, я развернулась и зашагала к выходу.
Мы вышли во двор.
Вечерний ветер ударил в лицо, освежая, прогоняя душный запах интриг и лжи. Где‑то вдали слышался стук копыт — вероятно, тот самый экипаж, о котором говорила леди Колум. Но мы свернули в противоположную сторону, к своему.
Аэрон шёл рядом. Он не торопил и не задавал вопросов. Только раз, когда я споткнулась на неровной дорожке, он молча поддержал меня под локоть.
