Вторая жизнь доктора Анны (СИ) - Гуда Хелен

– Все прекрасно, Анна, – отвечает он, сжимая мою руку. – Просто немного устал. Свежий воздух вернет меня к жизни.

Я знаю, что он лжет. Он лжет, чтобы успокоить меня, оградить от своих страданий. И я благодарна ему за эту ложь, за эту самоотверженность. Но в то же время это терзает меня изнутри.

– Поспи, – говорю я. – Впереди долгая дорога.

Он закрывает глаза, и я вижу, как напряжены его черты, как сильно он страдает. И я чувствую себя виноватой. Чувствую себя эгоисткой, которая тянет его, больного и измученного, подальше от этого госпиталя. Может, ему все же нужен присмотр врачей? Но тут же одергиваю себя, что единственный врач здесь – это Арчибальд Армстронг, и в его квалификации у меня имеются очень большие сомнения.

– Стоит ли вообще искать это проклятое сокровище? – шепчу я про себя, бросив взгляд в окно на немного заросший сад. Может, плюнуть на все, забыть об Армстронге и Эмили и их сокровищах? Переночуем, а завтра рванем в новую жизнь.

Но потом я вспоминаю Армстронга. Его наглый, высокомерный взгляд, его пренебрежительное отношение к пациентам, его циничные слова. И во мне снова вскипает ярость. Нет, я не отступлю. Я не позволю ему и дальше безнаказанно издеваться над людьми. И если я найду то, что ищут эти двое, то хоть так сделаю им пакость. Да, это звучит по-детски и наивно. Да, надо быть благороднее и все такое, но мне так хочется, чтобы у них ничего не вышло.

К вечеру все сборы завершены, и даже Антонио убежал гулять. Эдвард поспал, но все равно выглядит измотанным, на его лице играет подобие улыбки.

– Ну что, – говорит он, – настало время отправиться на поиски сокровища?

– Антонио что-то нету, – я снова бросила взгляд в окно, словно бы хотела его там увидеть.

– Может, его послали куда-то с поручениями? – предположил Эвард. – Так сказать, напоследок.

– Может быть, – я криво усмехнулась. Армстронг мог из природной вредности так сделать, и я бы совершенно не удивилась. – Может, ты здесь побудешь?

– Ну что же я до беседки не дойду? – рассмеялся мужчина в ответ на мои слова. – Я еще вполне могу это сделать, да и прогуляюсь заодно.

Поздний вечер выдался теплым и безлунным. Госпиталь погружался в сон, а мы вышли в сад и направились к беседке. Но я все равно не могу отделаться от чувства тревоги. Что-то не дает мне покоя, словно предчувствие беды.

Мы медленно приближаемся к беседке.

Шаг за шагом мы продвигаемся по темному саду. Запах влажной земли и увядающих цветов щекочет ноздри. Воздух неподвижен, словно застыл в ожидании чего-то. Эдвард тяжело дышит, и я стараюсь подстраивать свой шаг под его. Знал бы он, как я сейчас переживаю о нем.

Беседка кажется мрачным призраком в ночной тьме. Плющ густо оплетает ее стены, скрывая за собой все тайны, что она, возможно, хранит. Я стараюсь осветить все лампой, что мы взяли с собой. Тусклый свет выхватывает из темноты лишь небольшую часть беседки, но этого достаточно, чтобы увидеть ее запущенное состояние.

– Ну что, начнем? – спрашиваю я, стараясь скрыть волнение.

Эдвард кивает в ответ и опирается на трость, чтобы осмотреться. Я направляю луч света на стены беседки. Они исписаны какими-то странными символами и надписями. И самое что странное и поразительное – я не видела эти надписи при свете дня. Я неоднократно бывала в этом месте днем, гуляла с Эдвардом, была здесь с Эльзой, но точно помню, что на стенах не было ничего такого.

– Что это? – шепчу я, не отрывая глаз от стены.

– Кто знает, – отвечает Эдвард. – Возможно, послание от прежних владельцев этого поместья.

Мы начинаем тщательно обследовать каждый уголок беседки. Я прощупываю стены, ищу какие-нибудь потайные ниши или ходы. Эдвард внимательно осматривает пол и потолок. И вот, наконец, мне удается обнаружить что-то необычное. В одной из стен я нащупываю небольшой выступ. Приглядевшись, я понимаю, что это замаскированная замочная скважина.

Сердце начинает бешено колотиться в груди. Неужели это оно? Неужели мы нашли то, что искали? Я достаю из кармана ключ, который захватила с собой, и осторожно вставляю его в замочную скважину. Он входит идеально. Я замираю на мгновение, собираясь с духом, и медленно поворачиваю ключ.

Раздается тихий щелчок, и что-то внутри стены отщелкивается. Я отталкиваю стену, и в образовавшейся нише обнаруживаю старинные часы. Они сделаны из темного дерева и украшены искусной резьбой. Их стрелки давно остановились.

Я осторожно достаю часы из ниши и поворачиваюсь к Эдварду. Наши взгляды встречаются. В глазах обоих недоумение. Вряд ли Армстронг и Эмили искали эти часы. Слишком просто. Слишком банально. Не может быть, чтобы это и было все сокровище, о котором шла речь.

– И это все? – спрашиваю я, глядя на Эдварда.

Он пожимает плечами.

– Похоже на то, – отвечает он. – Но давай не будем спешить с выводами. Возможно, в этих часах есть какой-то секрет. Или же они являются ключом к чему-то большему.

Я внимательно осматриваю часы. Они выглядят старыми, но добротными. Я начинаю ощупывать их, ищу какие-нибудь скрытые кнопки или механизмы, но ничего нет. Это просто часы.

– А теперь отдайте это нам, и мальчишка тогда не пострадает, – вдруг раздался голос Эмили со стороны входа в беседку.

Я замерла, как кролик перед удавом, глядя на Эмили и Армстронга, возникших словно из ниоткуда. В свете лампы их лица казались искаженными, злыми. В руках у Армстронга нож, который он держит на изготовке. Эмили держала перед собой связанного Антонио, прижимая к шее ребенка скальпель. Его глаза были полны ужаса. Сердце оборвалось. Этого я не ожидала.

Эдвард, несмотря на свою слабость, моментально преобразился. В его взгляде появилась сталь, в голосе – твердость.

– Отпустите мальчика, – сказал он. – Зачем вам его жизнь? Вы же не убийцы.

Армстронг ухмыльнулся.

– Отдайте артефакт, и мальчишка будет свободен. У вас есть выбор.

Я дрожащими руками протянула Эмили часы.

– Пожалуйста, – сказала я, – нам не нужен этот артефакт. Мы просто хотели вам помешать. Забирайте его, только отпустите Антонио, – мой голос предательски дрожал.

Эмили судорожно выхватила часы из моих рук и грубо толкнула Антонио в нашу сторону.

– Он нам больше не нужен.

Я подхватила Антонио и крепко обняла его.

– Все хорошо, малыш, все кончилось, – утешала я мальчика.

Эдвард встал перед нами, загораживая нас своей фигурой. Он был готов принять удар на себя. Я восхищалась его мужеством, но в то же время чувствовала ужас.

В этот момент между Армстронгом и Эмили вспыхнула ссора.

– Что это за хлам? – кричал Армстронг. – Где артефакт? Ты обманула меня!

Эмили выглядела растерянной.

– В письме сказано, что только чистая душа может активировать артефакт.

– Что ты несешь? Какая еще чистая душа? Дай сюда эту штуку! – Армстронг попытался вырвать часы из рук Эмили.

– Нет! Они мои! Я потомок Торнбриджей! – кричала та в ответ.

Я слушала их спор и молилась, чтобы все поскорее закончилось, невероятно жалея, что вообще решила идти его искать. Покинули бы это ужасное место, поселились бы где-нибудь в тишине, где я бы смогла поставить на ноги Эдварда, любить и заботиться о нем и Антонио.

Время словно замерло. Только бешеное биение моего сердца отдавалось в ушах, заглушая все остальные звуки. Эмили и Армстронг, казалось не замечали нас, устроив перепалку.

– Ты идиотка! – выкрикнул Армстронг, его лицо побагровело от злости. – Письмо? Это просто сказки для доверчивых дурочек вроде тебя! Я просто хотел добраться до сокровища, а ты поверила во всю эту чушь!

– Нет, ты врёшь! – вскрикнула Эмили, отступая от него. В ее глазах плескались слезы отчаяния и ярости. – В письме все было так ясно. Родословная, печать, предсказание… Все указывало на то, что я Эмили Торнбридж – потомок и последняя из рода, избранная.

– Избранная для чего? – Армстронг презрительно рассмеялся. – Для того, чтобы отдать мне все сокровища Торнбриджей? Ты просто пешка в моей игре, девочка! Где-то в доме есть тайник, и там настоящие реликвии и артефакты, которые сделают меня самым могущественным доктором в королевстве. Я получу признание, славу, богатство, а все потому, что буду обладать талантом, который должен был дать твой никчемный артефакт.