Ведьмочка в Академии Магов 3 (СИ) - Гринберга Оксана

- Придержи язык! – взвился ректор, но тут до нас добрался Северин.

Темный обнял меня за плечи, прижав к себе. После чего посмотрел на нашего ректора так, что язык придержал уже он. Затем и вовсе испарился. Отправился командовать дальше, хотя в этом не было никакой нужды, да и его все равно никто не слушал.

Но нам все же пришлось внять его словам, потому что уже скоро студентов принялись теснить конные гвардейцы, получившие приказ разогнать толпу.

Можно, конечно же, было и повредничать – любая уважающая себя ведьмочка в состоянии внушить каждой порядочной лошади, что вот-вот настанет ее последний час. Поэтому ей нужно нестись прочь без оглядки, на всей скорости своих ног, не обращая внимания на приказы своего седока.

Но я не стала этого делать.

- Твой кристалл, – вывернувшись из объятий Северина, сказала я Лианне, – он очень важен! Поэтому мы сейчас же вернемся в нашу комнату и посмотрим, что на нем такое. Если там будет хоть что-то стоящее, то мы вместе придумаем, как донести это до разума королевских магов.

И следствия заодно – уверена, оно непременно будет.

Но сейчас перед моими глазами разворачивалось то, что мне не понравилось с самого начала: под командованием жабьего мага, как я его окрестила, несколько человек из охраны короля вошли в здание архива. Еще несколько отправилось в обход, а остальные, как и самая главная жаба, остались караулить снаружи.

- Не знаю, что они хотят там найти, – негромко сказала я Северину, когда мы подходили к арке. – Потому что стрела в короля прилетела не из архива. Я была… – тут мой голос дрогнул. – Я стояла как раз рядом, когда это произошло, и я отлично все видела.

- Знаю, – отозвался он. – Я тоже видел.

В голосе Северина мне почудилось столько всего несказанного; словно в его простых словах «я тоже видел» скрывался весь тот ужас, который он испытал, когда решил, что целили в меня. Но, слава Темным Богам, те, кто стрелял, попали в короля Элеона, а не в Александру Дельвейн, а о нашем правителе Северин особо тревожиться не собирался.

Кажется, его волновало лишь то, чтобы не досталось мне.

- Да, стрелу выпустили, похоже, с холма, – согласился он. – Но это вполне объяснимо – то, что люди короля обыскивают близлежащие здания. Возможно, пытаются найти подельников или наводчиков, а заодно опрашивают свидетелей.

- Ты прав, – кивнула я. – Но меня удивляет, что они сразу же не кинулись ловить убийцу на холме. Потому что эта жаба…

- Какая еще жаба? – спросил Северин.

- Та, которая всеми здесь командует, – вздохнула я. – Кто-то из высшего звена в королевской охране. Так вот, мне показалась, что эта жаба никуда не спешила. Словно специально делала все, чтобы не поймали истинного виновника! Я сама слышала, как он отказался послать людей на холм. Вместо этого принялся твердить, что стреляли из архива.

- Ты в этом уверена? – изумленно спросила Гретта.

Оказалось, все слушали меня крайне внимательно.

Но вместо ответа мне захотелось схватиться за голову. Как я могла быть хоть в чем-то уверена, будучи в центре разверзшегося в момент покушения хаоса?!

Но я видела то, что видела, а заодно была научена доверять своим глазам и ушам и делать из этого выводы.

- Сейчас мы вернемся на факультет и посмотрим, что есть на кристалле. Если там будет что-то стоящее, тогда я… Я пойду куда нужно и расскажу о том, что видела, кому нужно. А заодно подкреплю свои слова проекцией из кристалла!

И все согласились, что это разумное решение.

К этому времени мы как раз шагали по подъездной аллее по направлению к главному корпусу. Тут-то и раздался усиленный магией голос Брира, разнесшийся во все уголки академии.

Похоже, декан факультета Некромантии взял на себя обязанности ректора, который после покушения едва не вырвал из своей головы последние волосы и, кажется, заодно впал в депрессию. Брир во всеуслышание заявил, что сейчас все под контролем, хотя произошедшее ужасно само по себе. Но наш король жив, и есть надежда на полное его выздоровление.

За здоровье Ильдара Иллариана сегодняшним вечером будут молиться во всех столичных храмах. Вот и в часовне академии тоже пройдет служба, на которую могут прийти все желающие.

Также Брир заявил, что жизнь продолжается, и сейчас от всех нас требуется соблюдать строжайшую дисциплину и не нарушать правила академии.

- Конечно же, это первое, что нельзя делать после покушения на короля, – проносить в свою комнату запрещенные на факультете Некромантии вещи, – скептическим голосом прокомментировала Гретта.

Но вместо этого мы взяли и пронесли. Вернее, выпросили на кухне пару больших блюд с печеньем, а потом пригласили в нашу комнату всех, кому собирались показать эту запись.

Правда, некоторые прибежали и сами – например, яйцекусы, все семнадцать ящерок, для которых я предусмотрительно захватила две корзинки с лакомством. За ними явились и церберы, перед приездом короля оставленные на территории академии и изнывавшие от того, что наружу им не вырваться, а там происходило нечто опасное, и они никак не могли меня защитить.

Пригласила я и Северина, а еще… позвала Рурха и Ангха.

Да, нахождение упырей вне кладбища было строго запрещено правилами академии, но в нашей комнате и так оказалось слишком много тех, кто попадал под запреты. Двумя упырями больше, двумя меньше, уже никакой разницы!

Но, боюсь, явись к нам декан Брир с проверкой, даже его закаленное в боях сердце вряд ли выдержало бы подобное зрелище!

То, как мы дружно, закусывая печеньем и запивая это вкуснейшим чаем, а еще чавкая угощением из корзин (яйцекусы) и грызя кости в ванной (церберы), с мухарашей на моих коленях и Колючем, пристроившимся под боком у Гретты, стали смотреть проекцию с кристалла.

Да, Лианна королевским взмахом руки активировала запись, но… Ничего не произошло.

- Сперва я ошиблась в заклинании, – смущенно пробормотала подруга. – Поэтому кристалл заработал, но чуть позже. Где-то через пару-тройку минут, когда я активировала заклинание повторно.

И мы стали ждать.

Я чувствовала, как сжимала мою руку мягкими пушистыми лапками мухараша, раз за разом выпуская в мою сторону волны любви и обожания. И еще я чувствовала рядом с собой крепкий бок Северина.

Пусть никакие волны Темный не запускал, да и лапки… В смысле, руки у него были вовсе не пушистыми…

Покосилась – ну да, нормальные такие мужские руки. Большие, уверенные, с загрубевшей кожей, явно привыкшие держать оружие. Немного пострадавшие в недавнем прорыве – на тыльной стороне правой руки виднелся длинный подзаживший порез, на который, уверена, Темный не обратил внимания.

Так вот, я сидела рядом с Северином и мухарашей и чувствовала себя окруженной их любовью. Приятное ощущение, надо признать!

Но тут очнулся кристалл, и все приятное испарилось.

Запись началась с того момента, когда король уже вышел из своего экипажа и стоял рядом с нашей четверкой, поэтому я хорошо видела его лицо. А еще свой затылок и розовую ленту, которую перед этим старательно завязывала, а потом подправляла возле зеркала, стараясь достичь идеального угла.

Лента в моих темных волосах была чудо как хороша.

Как, впрочем, и наши спины. И даже развевавшийся на ветру флаг академии над моей головой не подкачал. А вот лицо правителя Элеона в тот момент, когда он услышал мое имя…

Если честно, стоя перед ним, сжимая в руке глупое знамя и переживая, что оно мне мешает, я не слишком-то обратила на это внимание. Зато сейчас увидела, как сильно побледнело лицо Ильдара Иллариана, словно король увидел перед собой ожившего призрака.

Будто бы имя Александры Дельвейн нанесло ему удар даже раньше, чем стрела убийцы.

Но состояние нашего правителя заметила не только я. Лианна остановила запись, затем с умным видом посмотрела на нас и произнесла:

- А вот и первая странность! У нашего короля такое лицо, словно его посетило видение.

- Да, он будто почувствовал, что с ним случится нечто ужасное, – подхватила Гретта. – Я слышала, что такое иногда бывает и Боги посылают знак в момент смертельной опасности.