Очень приятно, Царь! На посошок (СИ) - Бергер Евгений

Выудив яйца из фритюра, я дал стечь маслу на решётке и разрезал одно пополам.

Камеры плотным роем окружили меня, выводя на экраны то, что получилось. По залу прокатился коллективный вздох. Даже каличи заинтересованно смотрели в мою сторону.

А смотреть было на что!

Идеальный срез: хрустящая золотая корка, ровный слой сочного фарша, белоснежный белок и, в самом центре — оранжевый желток, который медленно пополз наружу, словно лава. Красота!

— Вот так! — тихо произнёс я: — Это и есть шотландское яйцо. Хруст, сочность, текущий желток и соус, который связывает всё в один аккорд. Прошу! Пробуйте. У вас полтора часа. Время… пошло.

Воробыч тоже хотел выскочить ко мне, но вовремя одёрнул себя.

А что же касалось каличей…

Это был момент чистой паники. Восемь человек одновременно бросились пробовать моё блюдо. Затем жмурились, пытаясь разложить вкус на составляющие. И после этого лихорадочно неслись к своим плитам.

— Выходите! — когда камеры улетели к участникам, я жестом позвал Мишель и Майлза.

— Зачем? — спокойно спросил Тёмный дворецкий.

— Оценивать работу будем!

— Ох… — Мишель обречённо закатила глаза, но всё же первой вышла ко мне.

Майлз долго думал. В его взгляде читались сомнение, неловкость… и дикое желание сбежать.

Но в итоге мы втроем неспешно отправились наблюдать за готовкой каличей.

Артём работал спокойно и точно. Сомневаюсь, что он с первого укуса что-то понял, но главное, что блюдо явно будет вкусным. Это я увидел сразу. Артём поставил яйца в су-вид, безошибочно выставив температуру. Мишель, проходя мимо, задержалась на секунду.

— Шестьдесят четыре? — холодно поинтересовалась она.

— Шестьдесят три. — ответил Артём, не отвлекаясь от готовки: — У меня яйца больше, чем у шефа.

Уголок губ Мишель едва заметно дрогнул. Для неё это был раскат хохота.

Том Шварц священнодействовал над панировкой. Готовить он ещё учился, но руки уже привыкали к работе на кухне. А парень молодцом! Хорошо, что я тогда с ним поговорил. Кто знает, что было бы дальше, если бы Том продолжил обманывать нас?

Анастасия — девочка-кондитер, работала с той лёгкостью, которую даёт полное отсутствие творческого страха. Она не стремилась к победе. И не хотела ничего доказывать. Настя была самодостаточной и уверенной в себе! И самое главное — ей нравилось то, что она делала. Оттого в движениях девушки не было зажатости. Настя уже во всю колдовала над соусом, пробуя его с кончика ложки и хмурясь.

Зато дальше начинался цирк. Программа «Каличи на кухне»! Этакая помесь классического «Аншлага» и «Кривого зеркала».

Виолетта Сергеевна, наша томатная фея, уже минут пять смотрела на противень с фаршем со странным блеском в глазах. Мне стало страшно. Майлз попытался сбежать, но я схватил его за руку. Мишель же выдала фразу на латыни… И никто так и не понял, что это было? Ругательство, цитата великих или же призыв демонов из местного ада?

— Виолетта Сергеевна. Что-то я не припомню томатов в моём блюде. — осторожно произнёс я, боясь раззадорить тётю ещё больше.

— А я подумала, Дереша, что с вяленым томатиком в фарше будет ярче…

— Это шотландское яйцо, а не паста арабьята. — вздохнул я: — Но знаете что? Удивите меня. Только не хороните классику под тонной паслёновых!

— Всё будет в лучшем виде! — Виолетта Сергеевна просияла. Словно художник… Великий творец современного «изобразительного искусства», которое не тонет.

Геннадий Петрович, вечный неудачник с горящими глазами, стоял над разделочной доской и что-то бормотал про «переосмысление формы». Запахло жареным. К счастью — пока в переносном смысле.

— Геннадий Петрович! — окликнул его я: — Только не говорите мне, что это будет деконструкция.

— Господин Цареградцев! — он важно поднял указательный палец: — А что, если яйцо — снаружи, а фарш — крошкой сверху? Разобрать привычное и…

— … и получить омлет с панировочными сухарями. — заключил я: — Но валяйте. Я люблю смотреть, как люди прыгают в пропасть с гордо поднятой головой.

Игорь Мамонов — наш самый стереотипный программист, измерял линейкой диаметр яйца. Твою ж мать… ОТКУДА У НЕГО ЛИНЕЙКА⁈ Майлз в очередной раз попытался сбежать. И я подумал, что было бы не плохо пристегнуть его к себе наручником.

— Игорь! Еда — это не чертёж.

— Всё должно быть симметрично. — серьёзно ответил он: — Вы же сами вечно твердите, что дьявол кроется в деталях! Отклонение более двух миллиметров недопустимо.

— Скажите это желтку… — буркнул я, и мы направились дальше.

Слудский, он же — «Господин Неуклюжесть» стоял за плитой весь красный. Бедолага умудрился уронить всё! И нож, и яйцо, и свою самооценку. Однако, что-то в этом рассеянном пухляше было. Пожалуй, он единственный из всех каличей смотрел на моё блюдо не как на угрозу, а как на учебник. Вообще, Слудский всегда схватывал быстро. Ему бы чуть больше практики и уверенности в себе, как у Анастасии — и всё будет тип-топ!

А вот Лёлик — крайне непримечательный парень, который чёрт знает как добрался до шестого выпуска, варил яйца в кипятке, вообще не тронув су-вид. И терзало меня смутное сомнение, что первую партию он благополучно переварил. Грёбаный ад! Мы даже не стали к нему подходить. Вдруг у Лёлика своя уникальная техника? Вдруг именно сегодня он приготовит так, что мы по достоинству оценим блюдо?

Но в итоге полтора часа пролетели крайне стремительно, и прозвучал гонг.

— Ножи вниз! Руки прочь от тарелок! — рявкнул я: — Что ж, сейчас посмотрим, кто из вас повар, а кто просто занимает станцию.

Мы вернулись за судейский стол. Первым я вызвал Артёма.

Он поставил тарелку без суеты. На ней красовалось два яйца, разрезанных наискось. Золотистая корка, идеальный текущий желток, лужица тёмно-глянцевого соуса с точками зернистой горчицы и пара листиков жареного шалфея. Всё, как по учебнику.

— Что ж… Дегустируем. — я отрезал кусочек от половинки и попробовал. Идеальный хруст, сочность, тепло горчицы и горчинка эля, уравновешенная сладостью карамельного лука. Парень — явный талант!

— Артём. — произнёс я, внимательно глядя на молодого су-шефа: — Это почти восхитительно! Почему почти? Соус чуток гуще, чем нужно. Но яйцо — эталон.

Майлз кивнул:

— Технически безупречно. Панировка равномерная, фарш прожарен и при этом сочный. Сильная сторона блюда — баланс. Ничто не доминирует. Отличная работа.

Мишель попробовала и положила вилку.

— Шестьдесят три было правильно. — холодно произнесла она. Это была высшая похвала от миниатюрной экстры, которую сегодня можно было заслужить.

Следующим шёл Том Шварц. Его тарелка выглядела, как фотография для меню дорогого ресторана. Тут и мазок соуса кистью, и микрозелень, и идеальная геометрия. Чудо, а не блюдо! Я разрезал яйцо вдоль. Желток потёк чуть плотнее нужного. Эх… самую малость переварен. Зато фарш — хорош! Приправлен грамотно.

— Том. — произнёс я: — Визуально — это десять из десяти. Если бы мы оценивали внешний вид блюда, то ты бы уже победил. Желток, конечно, чуть плотнее, чем надо. Явно пара минут лишних в ванне. Но вкус достойный. Ты растёшь, друг мой. И растёшь быстро.

— Подача выдающаяся. — согласился Майлз: — Содержание почти дотягивает до формы. Работайте над точностью температуры.

Мишель же просто сделала одобрительный кивок, что в целом — тоже достойная похвала.

Анастасия принесла своё блюдо с лёгкой улыбкой, от которой веяло весной. Корка темновата. Фритюр был горячее нужного на четыре градуса. Но соус…

— Настя! — я причмокнул: — Признаюсь — твой соус лучше моего. Ты добавила туда что-то… тёмный шоколад?

— Каплю. — призналась она: — Для глубины.

— Негодница! — восхитился я: — Корка перегрелась. Самую малость горчит по краю. Но соус — это преступление против остальных участников.

— Вы явно отдаёте предпочтение десертам. — заметила Мишель: — Но и это блюдо, в целом, получилось хорошо.

— Благодарю.

— Шоколад… А это умно. — кивнул Майлз: — Правда, задачей было повторить блюдо Господина Цареградцева. Но обещаю — ваша лёгкая модернизация останется нашей маленькой тайной.