Искатель 14 (СИ) - Шиленко Сергей

С диким рёвом, от которого у меня заложило уши, она вырвалась из хватки лоз. Ванесса удивлённо ахнула, её заклинание не должно было поддаться силе двадцать четвёртого уровня. Выхватив из-за пояса нож, орчанка прыгнула прямо на меня. Клинок блеснул на солнце, целя мне в лицо.

Барьер Юлиана вспыхнул вокруг мягким золотистым светом. Хотя атака ножом заклинательницы двадцать четвёртого уровня всё равно не грозила мне ничем серьёзным, разве что царапиной, тем не менее я поднял руку, перехватил её запястье в полёте и удивлённо хмыкнул.

Сила, конечно, не наивысшая моя характеристика, всегда делал ставку на скорость и точность, но я гораздо сильнее большинства обычных людей. К тому же у меня имелись солидные бонусы к характеристикам от высокого уровня и постоянных усилений.

Но даже несмотря на это орчиха медленно пересиливала меня. Сантиметр за сантиметром её рука опускалась, пока наконец нож не заскрёб по барьеру с неприятным звуком, как будто ногтями провели по стеклу.

Я оказался не единственным удивлённым. Золотисто-карие глаза Кору расширились от моего сопротивления, в них мелькнуло уважение.

— А ты силён для человека, — прохрипела она, всё ещё пытаясь продавить мою защиту.

Лозы Ванессы снова схватили её, на этот раз вампирша не стала церемониться. Зелёные плети дёрнули орчиху назад, растягивая в форме звезды. Кору зарычала как дикий зверь и вновь начала биться. Мышцы ходили буграми под алой кожей, она не собиралась сдаваться отряду Искателей, превосходящему её на двадцать уровней.

Почти достойно восхищения. В глазах Кору не читалось фанатичного безумия последователей Балора, только чистая незамутнённая решимость воина.

— Изгои Балора не заслуживают твоей преданности, — сказал я спокойно.

Кору застыла. Её глаза выпучились сначала от шока, потом от ярости, лицо исказилось гневом.

— Не смей сравнивать меня с этими бесчестными отбросами! — прорычала она так громко, что эхо прокатилось по равнине. — Я живу свободно, согласно традициям своего народа! Я не раба Предателя!

Ванесса холодно рассмеялась.

— Даже если ты говоришь правду, дорогуша, я бы не назвала орков намного лучше Изгоев. Все вы одинаковы, дикари и убийцы.

— Значит, ты говоришь как невежественная дура! — выплюнула женщина, слюна блеснула на солнце. — Непокорённые Хищники живут не так, как другие племена! Мы благородные воины, а не грязные налётчики!

Владис фыркнул, постукивая пальцами по рукояти меча.

— Дело не в племенах, краснокожая. Все орки верят в Горшка, который велит своим последователям жить грабежом и войной и брать всё что хочется силой. Ты хочешь сказать, что твоё племя не поклоняется орочьему богу?

— Мы поклоняемся Горшку, как и должно! — выкрикнула Кору. Казалось, она просто не умела говорить тише. — Но мы верим, что значит жить правильно: брать от земли то, что она даёт, сражаться с опасностями мира ради выживания, а не ради наживы! Нигде в учении не сказано, что наш бог требует от нас нападать на других без причины!

Воин-танк рассмеялся, покачивая головой:

— Ха! Что-то я сомневаюсь, что твой бог воспринял бы такую… вольную трактовку благосклонно.

— Тогда пусть Горшок сам скажет мне, что я неправа! — она гневно окинула нас всех тяжёлым давящим взглядом. — Мой народ жил в мире со многими расами. Если попытаться воевать со всеми, мы разобьёмся о них, словно волна о скалу. Лучше жить в мире и вести честную торговлю. Сила для защиты, не для нападения!

Владис открыл рот для очередной колкости, но я поднял руку, останавливая его. Слова орчихи звучали искренне. Слишком искренне для обмана.

— Если то, что ты говоришь, правда, я восхищаюсь твоим племенем, — сказал я мягко. — Если бы все следовали идее жить в мире, мир стал бы намного лучше.

Кору сердито посмотрела на меня, в её взгляде читалась горечь.

— Но ты не веришь, что я говорю правду. Вижу в твоих глазах.

— Прости, но это сложно, — признал я честно. — Никогда не слышал, чтобы орки проповедовали мир. За всё моё время пребывания на Валиноре видел только жестокость и насилие с их стороны, — я указал на юг, откуда мы пришли. — Прямо сейчас невинных жителей Бастиона насилуют, пытают, калечат, а потом сажают на колья живьём, чтобы они часами мучились в агонии. И делают это орки, слуги Балора. Судя по тому, что мы видели в разорённых деревнях, жертвам ещё повезёт, если их убьют быстро.

Её глаза вспыхнули ещё более яростным огнём, лицо исказилось от гнева.

— Те, кто служит Предателю, не орки, а бешеные псы, марионетки, лишённые совести и чести! Они предали всё, даже право называться орком!

Интересно. Она действительно презирала Изгоев, это чувствовалось в каждом слове.

— Где твоё племя? Почему ты бродишь по диким землям одна?

Боль на мгновение пробилась сквозь маску ярости, золотистые глаза потускнели, но затем к ней вернулась решимость, и она выпрямилась в путах.

— Я последняя из Непокорённых Хищников, человек. Моё племя много лет сражалось с рабами Предателя. Мы на своих ездовых ящерах опережали их проклятые порталы, но это была война на истощение. И в конце концов они загнали нас в угол, окружили и перебили всех, — её лицо исказилось от невыносимой боли воспоминаний. — Они не брали пленных, человек. Мне пришлось наблюдать со стороны, по последнему приказу отца я должна была выжить, чтобы сохранить память о племени. Я видела, как с моего отца живьём сдирали кожу полоса за полосой, как его оскверняли самыми мерзкими способами, а потом исцеляли, чтобы он снова мог страдать. Это продолжалось часами, пока наконец даже его легендарная сила не истощилась. Его сердце остановилось, когда боль превзошла все пределы.

Голова Кору опустилась, голос стал деревянным, лишённым эмоций; так говорят люди, пережившие невыносимое.

— Мои сёстры и младший брат… Их разрывали на части медленно, подвергая таким издевательствам, что я не могу заставить себя произнести это вслух. В конце от них осталось так мало, что даже исцеление не помогло, просто не хватило плоти, чтобы восстановить. А мою мать… Нет, я не буду говорить, что они сделали с ней, это слишком мерзко даже для воспоминаний! Мои родичи, друзья, соплеменники молили о смерти часами, прежде чем их мучения наконец закончились.

Даже Владис, не питавший особой симпатии к оркам, тихо выругался. Лили прижала руку ко рту, Ванесса отвела взгляд.

Кору резко подняла голову и, вновь оглядев нас, попыталась выпрямиться в оковах из лоз.

— Теперь я брожу по пустошам, ищу слуг Предателя, чтобы убить хоть кого-то в отместку за мой народ. Надеюсь умереть в бою и с честью воссоединиться с предками в чертогах Горшка.

Я с удивлением понял, что верю ей, даже величайший актёр не смог бы изобразить такую боль. К тому же если её народ так долго сражался с Изгоями, она должна знать о них многое.

Включая, возможно, местонахождение их главного лагеря.

— Кору из Непокорённых Хищников, — произнёс я торжественно, вкладывая в голос всю серьёзность момента. В таких ситуациях важна театральность, она помогает установить доверие. — Я сир Артём Крылов из поместья Мирид. — Махнул рукой Ванессе. Вампирша удивлённо вскинула брови, но я кивнул ей снова более настойчиво. Она неохотно ослабила хватку лоз, позволяя орчанке встать свободно.

Я сделал шаг вперёд и протянул руку для воинского рукопожатия, предплечье к предплечью.

— В моём старом доме есть поговорка: «Враг моего врага — мой друг».

— Глупое высказывание, — прорычала орчиха, фыркнув, как разъярённый бык. Она с подозрением смотрела на мою протянутую руку, массируя запястья, на алой коже остались белые полосы от лоз. — Мой народ говорит иначе: «Объединяйся с врагом своего врага, но не поворачивайся к нему спиной». Это мудрее.

— Вполне справедливо, — согласился я с лёгкой улыбкой. Мне нравилась её прямота. Махнул рукой в сторону своих спутников. — Мощь Бастиона собирается, чтобы раз и навсегда уничтожить Изгоев Балора. У нас есть высокоуровневый Проходчик, граф Хорвальд, который доставит целую армию прямо к ним. Нам не хватает только одного, точного местоположения их главного лагеря.