Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана

— Гордая, значит? — сказал он, поднимаясь с кресла. — Гордые птички тоже приземляются. И тогда поют уже совсем иначе.

Я тоже поднялась. В груди сжалось от неприятного предчувствия. Как когда гром гремит еще далеко, но ветер уже несет запах надвигающейся грозы.

— И вам всего доброго, Иван Петрович, — ответила я. — Удачи с заказом. Пусть он выйдет лучше, чем приглашения на губернаторский бал.

Он развернулся и быстро вышел. Дуня пошла за ним — проводить, а мне прикрыла дверь. Я оперлась обеими руками на столешницу, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок перед тем, как вернусь в типографию.

Кениг этому прохиндею понадобился. Заказ у него, видите ли, казенный. Большой.

Я стояла, глядя на свои руки и не видя их. Мозг соединял частички информации: отец не просто так приобрел станок, а под какой-то проект. Который потом от него ушел? А у Ширяева, значит, есть заказ. А станка нет. Додумываю, или что-то тут не так?

Разберусь. Но позже.

Вдох-выдох. Собралась и вернулась в типографию. Степан с Матвеем что-то крутили в руках и внимательно рассматривали. Как только я вошла, они тут же вскинули голову и протянули листок мне.

Я уверенно взяла его, а у самой внутри все заледенело от волнения.

Набор, что мы взяли для пробы на Кениг отпечатался. Почти идеально. Я подняла на работников взгляд и только улыбнулась. Они тоже. И тут же засмущались.

— Степан, ты молодец, — сказала я. — Кажется, брюхо этой машины тебе поддалось?

Он почесал затылок:

— Да… Что там. Понять только, а дальше уже оно само…

— Сейчас мы только вот тут немного поправим, — я подошла к наклонному столику и чуть-чуть подтянула его с одной стороны. — А то он чуть съезжает. Матвей, как форма?

Наборщик кивнул на стопку черновых оттисков: он откалибровал все так, что линии из шпона нигде не текли, не выглядели слишком яркими или слишком тусклыми. Супер.

— Пробуем на чудо-машине?

Мы переставили форму в талер Кенига, крепко зажали. Петька тут же занял свое место на подаче листов. Два других остались на «выходе» бумаги. Степан встал к маховику, а Матвей со всей его серьезностью, сверлил взглядом валы и шестеренки.

Я кивнула. Печатник надавил на маховик, приводя в движение станок. Талер начал движение. Петька подсунул лист, который тут же «съел» цилиндр. Не зажевал, а именно пропустил, прижимая к набору, протащил дальше и выплюнул с другой стороны. Петька сразу же подал второй лист, который прошел те же испытания.

По моему знаку Степан остановился, и мы все стеклись к полученным оттискам.

Сердце билось как сумасшедшее, пальцы подрагивали, я искусала губы. Но это стоило результата: чистая форма. С ровным нажимом. С аккуратной таблицей. Я впервые позволила себе выдохнуть.

— Петька, подай образец, — попросила я.

Мальчонка тут же принес мне ведомость, которая была в папке от генерала. Почти идентично! Разве что все же чуть-чуть толще линии, замененные шпонами, но так незначительно, что это не бросается в глаза, если не присматриваться. В остальном — прекрасно.

— Варвара Федоровна, — в типографию опять вошла Дунька. — К вам снова… гость.

Теперь за ее спиной стоял поручик. Не обманул Вранов, прислал инспекцию.

— Пропусти гостя, — улыбнулась я, и Дуня сделала шаг в сторону, а Градский поклонился, приветствуя и вошел в типографию. — Доброго дня вам, поручик. Генерал прислал вас проверить, не сдалась ли я?

— Признаться, — начал он. — Я тоже предполагал, что вы можете столкнуться с некими техническими… неприятностями.

— Благодарю за честность, — я чуть наклонила голову и протянула ему черновой оттиск с еще не до конца высохшими чернилами. — Что вы скажете теперь?

14.1

Градский слегка нахмурился, но протянутый лист все же взял. Аккуратно, за края, как будто он боялся, что оттиск вот-вот рассыпется, или потечет, или вспыхнет… Взгляд поручика рассеянно пробежался по содержимому ведомости, а брови приподнялись.

Мое сердце колотилось где-то в горле в ожидании ответа Градского, но тот не спешил. Конечно, я прекрасно понимала: один удачный оттиск — это еще не победа и не сданный вовремя заказ. Но для меня это был уже такой прорыв, что я готова была кричать об этом на всю улицу.

— Краска еще не просохла, — произнес Градский, — однако уже сейчас видно, что это прекрасный результат.

Я сдержанно улыбнулась. Еще бы. Знали бы вы, поручик, сколько в это уже сил вложено, хотя это только первый шаг.

Градский протянул вторую руку, и я передала ему образец. Взгляд поручика перескакивал с одного листа на другой: сравнивал, вымерял строки, отступы, ровность таблицы. С придирчивостью ответственного офицера. Дело было не во мне. Это его обязанность. Вранов прислал его не любезничать, а проверять.

Но в форме я была уверена: и сама контролировала, и Матвей действительно хороший мастер.

— Но это же только один оттиск? — наконец спросил поручик, внимательно посмотрев на меня.

Я кивнула, выдержав его взгляд.

— Все верно, — сказала я. — Но именно такая форма пойдет в тираж на скоропечатную машину.

Градский хмыкнул, глянув на Кениг.

— Вы планируете справиться с этим зверем? — в голосе уже не было прежнего снисхождения.

Видимо, начал понимать, что я не просто так словами разбрасываюсь, а действительно последовательно выполняю все, о чем говорила. И, кажется, это вызывало у него уважение.

— Он уже одомашнен, — с улыбкой произнесла я, поддерживая метафору. — И этот оттиск, кстати, сделан именно на нем, а не на ручном прессе.

— Признаюсь, баронесса, я не ожидал, — Градский вернул мне образец ведомости, а отпечатанный оставил себе. — Что ж, теперь мне будет что доложить его превосходительству.

— Думаю, он будет несколько разочарован, что ошибся, — возразила я.

— Его превосходительство, Варвара Федоровна, обладает уникальной способностью признавать ошибки, — ответил поручик. — Берегите себя. Не всегда упрямая работа на износ приносит пользу.

— Когда на кону стоит дело отца, выбирать не приходится, — произнесла я, напоминая о ставках пари. — В таком положении сражаются до конца. Отступать некуда.

«…позади Москва», — мысленно добавила я и хмыкнула сама себе под нос. Градский чуть склонил голову:

— Я приду завтра, — сказал он. — Но если вам что-то будет нужно, не стесняйтесь послать за мной.

Когда за поручиком закрылась дверь, я тяжело вздохнула, с тоской глядя ему вслед. Все, что мне нужно — это еще двадцать четыре часа в сутках. А можно и больше. Но, к сожалению, этого он дать мне не мог.

Когда я повернулась к работникам, все стояли и смотрели на меня с таким ожиданием во взгляде, как будто я должна была им показать весь мир. Степан и Матвей стояли у колеса, мальчишки быстро разбежались по разным сторонам Кенига. От меня ждали только одного — сигнала к началу.

— За дело, — сказала я и кивнула. — Время работает против нас. Матвей, смотри за выходящими оттисками. Через каждые пять листов проверяй на брак, если что сразу останавливаем, чтобы бумагу зря не тратить — у нас ее и так почти под расчет. Степан, сначала медленно, чтобы приноровиться и поймать ритм. Петька — лови ход машины. Потом ускоримся.

Двое других пареньков тоже смотрели на меня с распахнутыми глазами. Васька, тот, что повыше, вытер рукавом нос, а Ванька, тот, что с конопатыми щеками, почесал затылок.

— У вас очень ответственная работа, — повернулась я к ним. — Листы, что выходят, надо развешивать для сушки, чтобы они не мазались. И проверять, чтоб печь не гасла, а то не получится ничего. Ясно?

Они вразнобой закивали и встали на изготовку у станка. Я напомнила им самое главное:

— Никуда не лезть! Делать только то, что сказано!

Степан сдвинул колесо, талер снова пришел в движение. После нескольких холостых оборотов Степан, Петька подсунул лист, и тот, пройдя под цилиндрами вышел уже почти готовой интендантской ведомостью.