— Именно поэтому я и прошу отсрочки, чтобы продолжить работу, — сказала я. — И дождаться выздоровления Федора Ивановича. Типография работает, долги будут выплачиваться, заказы есть. Батюшка в сознании, ему лучше. Уход за ним обеспечен. В доме порядок.
— Порядок? — произнес судья.
Я почувствовала подвох, поняла, что все же не сдержалась, и моя речь звучала слишком эмоционально. Но отступать было поздно.
— Да.
— Варвара Федоровна, порядок в доме дворянина — это не только оплаченные счета и сухая постель больного. Это еще и имя. Репутация. Соответствие положению. Дворянство держится не только правами, но и обязанностью блюсти свой облик.
Я покорно опустила глаза. Опять про репутацию там, где стоило бы про совесть. И вовсе не мою, а Карла.
Корсаков кивнул нам.
— Карл Иванович, Варвара Федоровна, извольте присесть. Ожидайте. Все представленные вами сведения будут приобщены к делу, — сказал он и перевел взгляд на меня. — Присутствие приступит к обсуждению представленных объяснений.
Мы с Карлом вернулись на свои стулья, даже не посмотрев друг на друга. Заседатели совещались недолго, говорили вполголоса и так, что было не разобрать, кто что говорит. До меня доносились лишь отдельные слова «дерзко», «неразумно», «долг».
Я смотрела на них, и меня начало накрывать волной паники. Только вот сделать уже ничего нельзя было: если все убеждены, что спасти может лишь попечительство «разумного» родственника, я к ним в головы залезть не могла.
Корсаков поднялся. Секретарь обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать.
— Ваши доводы, Варвара Федоровна, весьма убедительны и показывают искреннюю заботу о благополучии семейного дела, — начал Корсаков. — Однако дворянская опека не может не принять во внимание чрезвычайный характер ваших действий, неполноту имущественной описи, болезненное состояние Федора Ивановича и опасность для кредиторов.
Меня накрыло ощущением приближения неотвратимого краха. Мозг тут же начал искать пути выхода и отхода. Но что я могла? Подать апелляцию? Потребовать пересмотра? Какие аргументы могут вообще заставить их встать на мою сторону?
Алексей Дмитриевич тем временем продолжал:
— Ввиду изложенного присутствие склоняется к назначению временного попечения над имуществом Федора Ивановича Лерхена…
Секретарь снова обмакнул перо в чернильницу. Карл снова поправил пенсне. На лице не было улыбки. Но он явно уже чувствовал приближающуюся победу.
— … с возложением наблюдения за типографским заведением на ближайшего родственника мужского пола…
Дверь приоткрылась, заставив Корсакова прерваться. Лакей обошел стол и что-то шепнул Алексею Дмитриевичу. Предводитель дворянства нахмурился:
— По какому вопросу?
