Ненормальный практик 10 (СИ) - "Извращённый отшельник"

— Тц, новая накидка, падлы.

И крепче сжала саблю, что всегда чувствовалась как невесомое продолжением руки, а теперь, в этом проклятущем Домене оттягивает плечо.

— Куда делась твоя прыть, лошадка⁈ — заржал Лю, перезаряжая арбалет, — Мы же только начали!

— Ну вы — «герои» конечно, — выпрямилась Катерина во весь внушительный рост, — Так и будете стрелять? Или всё же покажете, что имеете яйца?

— Какие дешёвые провокации, — фыркнул второй китаец, направив арбалет.

— Как и она сама, — усмехнулся другой.

Тю-у!

Катерина отбила болт саблей! Её отбросило на метров пять, но устояла на ногах. У бока расплылось кровавое пятно. Заблокировать так и не вышло. Лю, как хозяин Домена, может использовать эфир, а потому его техники — убойны на все сто. Моргнёшь и умрёшь. А ещё, что неприятно, его брат Лао, также спокойно пользуется эфиром! Вот и весь секрет — почему они будучи Лордами, носят тяжёлые доспехи и арбалеты, всё потому что в Домене могут спокойно разобраться с любым противником играючи, расстреляв его, да тяжёлые доспехи — без эфира не пробить, они как издевательство над всеми попавшими внутрь. Всё это Катерина поняла мгновенно. И какой у неё выход? Мыслей не было, никогда не сталкивалось с подобным, всё что ей остаётся — сражаться, как может.

— Не зевай! — Лю рванул в атаку. Уже можно, Лордесса ранена, при чём серьёзно, и теперь не такая мобильная. Да, оба китайца Хэ были одними из самых осторожных среди практиков Поднебесной. Он обрушил на командующую тупо свой арбалет, как двуручную палицу.

Шварк!

Мимо!

Катерина, не смотря на габариты, ушла перекатом, чудом избежав удара, от коего брусчатка в куски. Вскочила, бросила в глаза Лао горсть грязи, старая школа, и с разворота рубанула саблей по шее Лю.

ДЗВЫНЬ!

Брызги искр всюду! Не пробила⁈ КАК ТАК⁈ Отдача отсушила кисть! Сталь без эфирной накачки оставила царапку на толстом вороте китайского панциря. И всё! Где справедливость⁈

— Ого! Ты реально ёбнутая! — оскалился Лю, вытирая уголки глаз от песка. — Но разве так бьют Лорды? Посмешище! Да моя бабка била сильнее, чем ты, командующая!

— Твоя бабка, видимо, переспала с шакалами, раз у неё такие трусливые внуки! — выплюнула Катерина, прикрывая рану на боку.

Лао, хохоча, перезарядил арбалет.

— Ох, какой же острый язык у тебя, русская сука, ну ничего, дойдём мы и до него, сначала только поломаем тебя всю. По косточке. Пока не начнёшь умолять нас о том самом, чего так боишься.

— Размечтался, колобок… Я скорее сдохну, чем дам вам, ублюдкам… повод для гордости.

И началась уже не битва, а уличная схватка. К большому сожалению — в одну сторону, как избиение слабого в подворотне. Катерина кружила, как раненая рысь вокруг двух бронированных медведей. Пробовала атаковать по суставам, пыталась подрезать поджилки, использовала каждый чёртов камень под ногами! Но её просто изматывали, как тигрицу в запертой клетке.

Время всё шло. Пролетело полчаса.

Дыхание командующей перешло в больной хрип. Всё внутри полыхает огнём. В крови накидка и брюки, сломаны три пальца, нога вывихнута. Тут Лао подловил её на ошибке, в секунду когда ей пришлось увернуться от очередного замаха Лю, китаец вдарил ей прикладом арбалета под рёбра. Катерина охнула, согнувшись пополам. Пара рёбер — всё.

— Вот так, имперка, рачком давай! — радостно тявкнул Лао.

— Гни спину, кобылка! — поддакнул Лю и ударил алебардой плашмя.

Та врезалась Екатерине в голову. Бровь рассекло до кости, кровь моментально залила левый глаз. Она пошатнулась, всё плывёт, отмахнулась наугад саблей, но Лао уже зашёл сбоку. Из-под ложа арбалета выскочил скрытый штык. Короткий, подлый взмах у колен, и лезвие, чавкнув, перерезало сухожилие на левой ноге Лордессы.

Она упала на колено, простонав от боли. Всё. Нога не слушается, став бесполезным мясом.

— Что такое? — с довольной рожей оскалился Лю, нависая над ней, и занёс арбалет для удара.

Стиснув зубы до скрежета, Катерина плашмя вскинула клинок, блокируя удар обеими руками.

Дан!

Будто рухнула гора!

Сабля уральских умельцев лопнула на два куска. Ударная волна вывихнула командующей второе плечо. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Это конец… Она поняла — ей не победить. Ей не выжить. Сглотнув, как великий воин она просто приняла свою смерть. Понятно, что над ней будут издеваться перед тем как убить, пытать. Но именно здесь и сейчас — она приняла факт:

«Я проиграла. Впереди только смерть. Такие дела, Аркашка. Что до тебя, государь, командующая Чёрного Лебедя билась до последнего. Простите меня, солдаты, что проиграла так недостойно, но вы и сами видели, у меня не было и шанса…»

Она попробовала встать, оперевшись на обломок меча, но перерезанное сухожилие не держало. В боку что-то с присвистом втягивает воздух. Левый глаз, залитый кровью, ни черта не видит.

Лю шагнул и тяжёлым сапогом с размаху пнул её под рёбра.

— Получай, сука!

— ПХА!

Таким ударом не убивают, бьют ради унижения. Командующая завалилась на бок, падая в месиво из пыли и её же крови.

Но Лю только начал. Подхватил её за волосы и вздёрнул, заставляя снова встать на здоровое колено. Стальной рукавицей сдавил её разбитые скулы, задрав лицо к стене крепости.

— Смотри на своих щенков, сука, — прошипел он.

— Братец, и мне дай, — Лао подошёл с другой стороны. Скривил свою китайскую харю в максимальном презрении, громко втянул носом воздух, прочистил горло — так, чтобы все слышали, и густо харкнул на Катерину. Липкий мерзкий плевок прилетел ей на щеку и пополз вниз, как зелёный слизень. — Угощайся, ублюдина. Это тебе за позавчера.

— Кха-кха, — кашляла командующая, — Какой ты нежный, обидели мальчика… — и хохотнула. — Хуже бабы ха-ха-ха!

— Вот же, больная мразь, — фыркнул Лю.

— Она — варварша. — пояснил Лао и, взяв Катю за волосы, оттянул, — Вы, имперские варвары — удивительнейшие бездари, мните себя Лордами, высшей кастой, — он похлопал её по щеке. — А на деле — куски бесполезного мяса. Посмотри на себя? Ты — никто. В тебе не было смысла. Вся твоя жизнь ничтожна. Ты даже не смогла ничего сделать.

— Брат, а что может сделать собака двум тиграм? — усмехнулся Лю.

Лао хмыкнул:

— Ты прав, брат, — и снова уставился на Катю. — Мы не станем тебя убивать сейчас, русская, не мечтай. К вечеру, когда мы вырежем всю крепость, отпразднуем. Будешь раздвигать свои переломанные ноги перед каждым рядовым пехотинцем Поднебесной, пока не подохнешь. Весь твой имперский гонор утонет в твоём же дерьме. — и расхохотался.

На стенах крепости тишина. Страшная, удушливая. Такую не измерить, как не старайся. Потому что не было в этом бою никакой чести, а сейчас… сейчас вообще происходит публичное, грязное растаптывание самой сути воинской чести! И это элита⁈ Это и есть могущественные практики⁈ Почему⁈ Почему они ведут себя не как благородные победители, а как подзаборная мразь⁈

Третий ярус западной стены. Прямо на Доменом.

Рядовой Петька Терехин из третьей штурмовой был в армии всего восемь месяцев. Шесть из них он провёл на тыловом складу, перекладывая ящики. На фронт его отправили два месяца назад как пополнение в Чёрный Лебедь, и за эти дни Петька увидел столько мёртвых, сколько в родной новгородской деревне не видел за всю жизнь!

Но даже так…

ДАЖЕ ТАК ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС ВЗРЫВАЛО ЕГО КРОВЬ! СДАВЛИВАЛО СЕРДЦЕ! ЭТО ХУЖЕ… ХУЖЕ ВСЕГО!

— Сержант, — прошептал он, не отрывая взгляда от зрелища внизу. — Сержант, так… так нельзя… Нельзя же так… Там же наша… наша Лордесса… Зачем они так…

Сержант Кузьмин, тридцать два года, три кампании за плечами, грязный, злой, молча стоял рядом с Петькой у зубца стены и не отвечал. Не было слов. А что делать — не знал. Никто не знал. Никто не поможет командующей.

Оба китайца продолжали избивать Катерину. Просто, грубо, пиная её под зад, унижая, оплёвывая, хлестая пощёчинами. Она больше не огрызалась, хрипела что-то под нос, но никто не слышал.