— Мам, поможешь мне застегнуться?
— Конечно.
Верена положила фату на кровать и отступила, освобождая место. Я подержала платье, пока Мира сняла накидку и осторожно вдела руки в рукава. Шелк расправился, я соединила края лифа у нее на спине.
Мира стояла передо мной, чуть склонив голову. Я видела знакомую родинку у нее на затылке, светлую полоску кожи под поднятыми волосами. Сколько раз я расчесывала эти волосы, когда она еще не умела сидеть спокойно и сердилась на каждый узелок.
Пальцы на первой пуговице дрогнули. Я подождала немного и застегнула следующую, потом еще одну. Дочь молчала, и я слышала, как она дышит.
Когда закончила, Верена подошла с фатой.
— Подержи волосы здесь, — попросила она Миру. — Я закреплю, как нам показали.
Мира придержала волосы. Верена закрепила фату; ткань осталась полной длины, мягко легла за плечами.
Я расправила нижний край, чтобы он не завернулся, и отошла.
Мира повернулась к зеркалу. Мы обе смотрели на нее.
— Вот теперь я начинаю бояться, — сказала дочь. — Мам, побудь со мной еще немного.
Я взяла ее за руку.
Верена взяла пустую тарелку со столика.
— Я спущусь. Твой отец должен скоро зайти за тобой. Скажу, что вы еще здесь.
— Спасибо, — ответила Мира. — И за заколки тоже. Мне с ними очень нравится.
Верена поцеловала ее в щеку и вышла. Я поправила подушку на стуле, помогла дочери сесть.
Некоторое время мы молчали.
— Я вчера убирала вещи, — сказала Мира. — Те, которые заберу к Оскару. Думала, быстро сложу, а потом нашла ленту от старого платья. Помнишь, с желтыми цветами?
Я помнила. Мира носила его лет в двенадцать, пока рукава не стали короткими.
— Я еще из остатков сделала тебе пояс, — сказала я.
— Да. Вот его и нашла. Села на пол, стала перебирать все подряд. Оскар пришел за мной, а я еще не одета и вокруг ничего не убрано.
Я погладила ее пальцы.
— Трудно собираться?
— Да. Хотя я же хочу к нему. Мы все там устроили, я вчера полдня не могла дождаться, когда поеду смотреть полку в кухне. А потом пришла сюда и почему-то расплакалась. Я не передумала. Просто раньше мне казалось, что дома все всегда останется как есть. Я выйду замуж, буду приезжать, ты будешь здесь…
Она сжала мою ладонь.
— Я не прошу тебя вернуться. Просто вспомнила, как представляла это раньше.
Я тоже представляла, как они приедут в первый раз после свадьбы, как мы с Рейнаром будем слушать их за ужином. Собиралась притворяться, что не скучала слишком сильно.
— Я тоже об этом думала, — сказала я. — Но ты будешь приезжать ко мне. И я к вам. Ты ведь еще свой дом мне не показала.
Мира кивнула, вытерла уголок глаза. Я достала платок из сумки и вложила ей в руку.
— Только осторожно. Не три щеку, у тебя румяна.
Мира промокнула глаза и некоторое время рассматривала ткань у себя на коленях.
— Я хочу, чтобы у нас с Оскаром получилось, — сказала она наконец. — Вчера он сидел на кровати, ждал, пока я перестану плакать, и спрашивал, что взять первым. А я даже ответить не могла. Мне хотелось, чтобы он сам понял.
Я поправила край фаты у нее на плече.
— И что ты ему сказала?
— Попросила убрать маленький сундук вниз. Он убрал. Потом я смогла встать.
Она посмотрела на меня.
— А если я опять начну требовать, чтобы он все угадывал?
Я убрала влажную прядь с ее щеки.
— Наверное, начнешь. Я тоже иногда так делаю. Потом приходится говорить словами. Ты ведь вчера смогла.
Она слабо улыбнулась.
Мне хотелось дать ей еще несколько советов, но я сдержалась. Дочь сидела передо мной в свадебном платье. Я поцеловала ее в щеку.
— Ты любишь его? — спросила я.
Мира кивнула сразу.
— Очень.
— Я вижу, доченька. И очень рада за вас.
Она обняла меня. Я осторожно обхватила ее плечи, чтобы не сдвинуть фату.
В дверь постучали.
— Мира, можно? — спросил Рейнар.
Дочь отстранилась, поднялась со стула, быстро вытерла глаза и ответила, что можно.
Рейнар вошел и остановился у порога. Посмотрел на Миру, потом на платье, снова на нее. Дочь стояла возле стула, с моим платком в руке, и вдруг засмеялась.
— Только не говори, что я выросла. Ты меня вчера видел.
Он покачал головой, подошел и поцеловал ее в лоб.
— Я собирался сказать, что ты красивая.
Мира прислонилась к нему на мгновение. Я взяла сумку с комода.
— Пойду вниз. Встретимся в саду.
Дочь поймала меня за руку.
— Мам, ты сядь впереди. Там для вас оставили места.
— Хорошо.
Я вышла и закрыла дверь. На лестнице задержалась, чтобы убрать платок, который Мира успела вернуть. Он был чуть влажным.
Гаррет ждал у выхода в сад. Разговаривал с Оскаром и пожилым мужчиной, в котором я узнала отца жениха. При моем появлении Оскар шагнул навстречу.
— Как она? Очень волнуется?
— Немного. Но ей хочется поскорее тебя увидеть.
Оскар улыбнулся. Я поздоровалась с его отцом и взяла Гаррета под руку.
Возле слив был настелен помост. Стулья стояли ровными рядами, между ними оставался широкий проход. За ними виднелись столы под навесом, белые скатерти, невысокие букеты. Я помнила сад совсем другим в тот вечер, когда уезжала: рабочие только складывали доски у стены, а мы еще считали, сколько нужно мест.
Люди рассаживались, здоровались через проход, поправляли одежду на детях. Музыкант проверял струны. Я кивнула знакомой женщине, которая когда-то часто бывала у нас на ужинах. Она улыбнулась в ответ.
В первом ряду на двух стульях лежали карточки. Я увидела свое имя — «Лидия Мерр» — и на мгновение замедлила шаг. Рядом была карточка Гаррета.
Я положила карточки в сумку и села.
Отсюда было хорошо видно стол городского писца и открытые двери дома. Я немного отодвинула стул от края помоста, устроилась удобнее.
Верена села по другую сторону прохода. Гаррет наклонился ко мне, тихо спросил, хорошо ли видно. Я кивнула и положила ладонь ему на руку.
Музыка изменилась. Разговоры стихли не сразу: еще кто-то пересаживался, шепотом просил подвинуться. Потом я увидела дочь.
Мира шла под руку с Рейнаром. Сначала смотрела перед собой, осторожно ставя ноги на дорожку. Фата двигалась за ее плечами. Увидев Оскара, она улыбнулась так широко, что у меня перехватило горло.
Я крепче сжала пальцы Гаррета.
Рейнар подвел дочь к жениху, задержал ее ладонь в своей, потом отпустил. Оскар шагнул к Мире и тихо что-то сказал. Я не разобрала слов, но увидела, как она выдохнула и перестала так крепко прижимать букет к себе.
Рейнар прошел к свободному месту рядом с Вереной. Я проводила его взглядом лишь на мгновение и снова посмотрела на дочь.
Писец открыл книгу.
Я слышала его ровный голос, знакомые слова о добровольном согласии, о двух людях, которые хотят стать семьей. Но больше всего смотрела на руки Миры. Она держала Оскара за пальцы, иногда проводила большим пальцем по его ладони. Когда он повернулся к ней, дочь вскинула голову.
На вопрос писца она ответила ясно:
— Да, я согласна.
Оскар тоже ответил без заминки. Потом Мира передала букет стоявшей рядом девушке и протянула ему руку. Он надел кольцо, придерживая ее пальцы. Когда пришла его очередь, дочь чуть нахмурилась от старания, и он улыбнулся ей.
Я уже плакала. Тихо, стараясь только не пропустить ничего за платком.
Гаррет держал меня за руку, смотрел туда же, куда я.
Мира склонилась над книгой. Перед тем как подписать, приподняла фату у плеча, чтобы не задеть чернила. Я едва не встала помочь. Она справилась сама, выпрямилась и передала перо Оскару.
Когда писец закрыл книгу, в саду заговорили разом. Кто-то захлопал первым, за ним остальные. Оскар обнял Миру и поцеловал. Дочь засмеялась, прижав ладонь к его щеке.
Я встала вместе со всеми.
Мира увидела меня почти сразу. Взяла Оскара за руку, повела к первому ряду и обняла меня так порывисто, что пришлось отступить на шаг.
