Небесный всадник 7 (СИ) - Кири Кирико

— Блин… — сгрустнула она. — Ну ладно… Но у тебя тут поохотиться есть на что?

— В принципе, да, есть. Но уже завтра, — я поднял взгляд к небу. — Уже темнеет и через полчаса будет совсем не видно.

— Как будто проблема для небесной всадницы, — гордо выпрямилась она, тряхнув головой, от чего белоснежные волосы полетели за спину. — Мы же видим так, куда свет не попадает.

— Слушай, тут всякая шняга завелась типа бродяг. Не дай бог они тебя поймают и в жопу отымеют. Мне ещё проблем с твоими сёстрами не хватало.

— Если такое действительно будет, то знаешь, наверное, так мне и надо, раз я не смогла с ними справиться, — хмыкнула Ози.

— Тем не менее, давай потом, — предложил я без вариантов для ответа.

— Скучный ты…

— Зато целый. Знаешь, за последнее время моя жизнь стала настолько потрясающей и интересной, что я бы предпочёл чего-то спокойного, — честно признался я. — Давай, едем домой, завтра поохотишься.

— А ты не будешь? — она запрыгнула за мной следом.

— Да я не любитель, если честно…

— Серьёзно? А чем ты занимаешься здесь тогда?

— Блин, да тут всегда работы полным-полно, — окинул я взглядом просторы. — Как не приеду, проблем выше крыши. Та рассуди, здесь порешай, тут закупи, там доделай, и за всем надо контролировать, а то люди так и норовят накосячить. Ну а ещё мне животных жалко.

— Жалко? — фыркнула она с каким-то лёгким призрением. — Самсик, ты вообще странный уникум. То замки обрушаешь вместе с сотнями, если не тысячами людей, среди которых хватает и простого народа, то животных жалко пострелять.

— Это разное.

— А как по мне, одинаковое.

— Там война, Ози. Если не будешь убивать ты — будут убивать тебя. И да, мне не стыдно признаться, что лучше я, чем меня. А животные… ну хрен знает. Если это какой-то волк или ещё что, то окей, но вот по зайцам, барсукам, енотам и прочей живности уже жалко стрелять. Без необходимости, по крайней мере.

Я тем временем запрыгнул на лошадь.

— М-м-м… двойные стандарты… — протянула Ози и запрыгнула следом, обхватив меня руками за грудь, чтобы не упасть.

— Двойные стандарты — это плохо, но двойные стандарты — это хорошо. А ещё есть понятие, как эмпатия, но я даже не знаю, вам, агадаркам, такое свойственно, учитывая, что вы в рабов по фану стреляете.

— Так это же рабы! Ты вод бил просто так посуду?

— Нет.

— Ладно, а ломал что-то? Просто потому, что тебе хотелось?

— Нет.

— Не и хрен с тобой. Чего я тут буду сейчас перед тобой оправдывать других. Но к охоте это вообще не имеет никакого отношения, я так-то замечу. Ты никогда с отцом не охотился, что ли?

— Нет.

— Какой же ты странный даже по меркам мужиков, я серьёзно, — поморщилась она. — Вот я с материю охотилась, помню. Оттачивала навыки стрельбы из лука. Блин, да даже из рогатки по птицам стрелять хотя бы.

— Не все такие жестокие, Ози.

— А кем вообще были твои родители?

— Мудаками.

— Самое краткое описание родителей, которое я слышала, — восхитилась Ози. — А подробнее?

— Не будет подробнее.

— Вот моя мать была уважаемой женщиной, — посмотрела она вверх будто пыталась разглядеть звёзды. — Ещё до того, как я прямо начала тренироваться, она следила и ухаживала за мной. Лучница от богини была, в глаз рабу била с пятидесяти метров. Никогда не промахивалась.

— А что насчёт отца?

— Я… я не знаю его. Мать тоже никогда мне о нём не рассказывала. Наверное, рабом был, как и почти все отцы у наших женщин. Мне бы хотелось увидеть его своими глазами, конечно, посмотреть, каким он был и от кого мама согласилась родить меня. Наверное, он был сильным…

— Я слышал, что у вас он может и мужем стать, если пройдёт испытание.

— Так от меня ты и слышал, — хихикнула она. — Тогда в пещере, ты же мне про это и заливал в уши воду. Помнишь, нет?

— Да помню…

— Ну а ты чего скажешь про родителей? А то я тут душу изливаю свою, а ты молчишь, как на пытках.

— Ну а чего сказать? Мать — шлюха. Отец — тупой урод. Нечего рассказывать.

— Шлюха, в плане что за деньги или просто любила погулять? — уточнила Ози.

— Второе.

— А отец что?

— Просто тупой, и просто урод. Нечего рассказывать, — вкрадчиво ответил я. — Они у меня были и ладно, мне кажется, этого вполне достаточно считать меня полноценной ячейкой общества. Вообще не имею представления, чего все пекутся об этом. Вон, я нормальным вырос и без этого.

— Ну как тебе сказать осторожно и не обидеть… — протянула она, и я почувствовал улыбку в её голосе.

— Очень остроумно. У самой отца не было.

— Ну что правда, то правда… Тем не менее меня мать любила, и я её навещаю даже сейчас.

— Даже сейчас — будто сто лет прошло с того времени, как ты стала всадницей.

— Ну так всё равно, меня же потом на подготовку забирали. Это у вас в семье курицы до посинения сидят, пока меч в руки не всунут, а у нас сразу выявляют и дают программы тренировок, а потом и вовсе забирают к всадницам, чтобы те сразу обучали начальным навыкам. Хотя говорят, что в некоторых местах подготовка ещё хлеще.

— Это в каких?

— Ну за морем, мне рассказывали, детей там вообще с самого начала воспитывают в отдельных лагерях быть воинами. Ну небесных всадниц, я имею ввиду.

— Это те, что за морем на закате?

— А кто ещё?

— Слушай, — я обернулся к ней, чтобы она лучше меня слышала, — у нас тут слушок проскочил, что они как-то активизировались там, будто к набегу готовятся. Ничего не слышала об этом?

— Не, не слышала, хотя кто-то из наших пару раз встречался с ними. Говорят, что даже трахались, но обманывают, наверное…

— Я о другом спросил.

— Да-да, я помню. Короче, — она устроилась позади меня поудобнее, подтянувшись, — мне говорили, что они вообще отбитые. У них там не то чтобы культ силы, но уважают они только сильных и храбрых, из-за чего все там наглухо отбитые. Даже обычные крестьяне. А ещё они спят с волками.

— В плане, спят?

— Ну то есть прямо трахаются, отчего в их жилах течёт волчья кровь, и они сами отчасти волки, — просветила меня Ози.

Я бы, конечно, не стал принимать её слова на веру. Ну то есть всегда о другом народе, который плохо знают, говорят много чего интересного и не очень. Поэтому любые вот такие слухи «мне сказала подруга подруги» надо делить сразу на три, а то и на четыре, чтобы понять, что правда, а что нет.

— И то, что они там метят на эти земли, у вас не слышали?

— Ну… хрен знает, Самсик, — честно призналась она. — Я занималась всякой хернёй, если по правде говорить, и подобное через меня не проходило. Может и было что-то, но меня не уведомили. А вы к войне уже готовитесь?

— Да не знаю, — честно признался я. — Готовимся или нет, но слух пробежался, и раз ваши что-то слышали и даже пересекались с ними, я подумал мало ли что вы там знаете.

— Столько же, сколько и о тех облачных людях — ничего.

Тем временем мы уже въехали в деревню. Люди разбежались по домам, лишь единицы ещё работали, и то, скорее уже закрывали хозяйство на ночь. На улицы опустилась тишина, нарушаемая лишь криками какой-то ссоры и спорами пьяных мужиков где-то в глубине улочек. И если на их споры Ози даже ухом не повела, то вот на крики и ругань семейной пары она аж повернулась.

А потом и обернулась, наблюдая за картиной, как дверь распахнулась и оттуда вылетела женщина. Вылетела явно не сама, потому что следом вышел мужик, явно по габаритам больше своей соперницы. Короче, обычная семейная ссора, если учитывать, что в этом мире рукоприкладство было вариантом нормы. Типичное «бьёт — значит любит».

Херню я такую не поддерживал, а потому пресекал, однако теперь я был не один, и даже моргнуть три раза не успел, как Ози спрыгнула с лошади и направилась тяжёлым шагом прямо к эпицентру событий. Она подошла ровно к тому моменту, как тот уже тягал женщину за волосы и лупил её ладонью по лицу, пока та кричала и пыталась царапаться в ответ. То есть, не в одни ворота было, но…